Пересмотр

Групповая динамика

СООТНОШЕНИЕ ОДНОГО БАЗОВОГО ДОПУЩЕНИЯ С ДРУГИМ

Теперь мы можем вновь рассмотреть три группы базовых допущений и рабочую группу, чтобы увидеть, не сводятся ли они к чему-то более фундаментальному. Признавая, что постулат базовых допущений помогает придать форму и смысл сложному и хаотичному эмоциональному состоянию, которое группа разворачивает перед участвующим в исследовании наблюдателем, всё же не существует разумного объяснения того, почему такие допущения вообще должны существовать. Очевидно, что ни одно из трёх базовых допущений о группе не снимает удовлетворительным образом страх перед группой и её эмоциями, иначе не происходило бы постоянных сдвигов и переходов от одного к другому и не возникала бы необходимость в формировании, очерченных мною, соответствующих специализированных рабочих групп. Все три базовых допущения содержат идею лидера. Группа «борьба–бегство» демонстрирует полное отсутствие признания понимания как техники. Все они враждебны развитию, которое само по себе зависит от понимания. Рабочая группа, напротив, признаёт необходимость и понимания, и развития. Если рассмотреть специализированные рабочие группы, то все три заняты вопросами, которые, по-видимому, лежат вне сферы того базового допущения, с которым они, казалось бы, прежде всего связаны. Так, специализированная рабочая группа зависимого базового допущения не свободна от озабоченности мессианскими идеями, которые, по-видимому, скорее относятся к сфере деятельности группы спаривания, чем зависимой группы. Здесь усилия, по-видимому, направлены на Мессию, рождённого вне брака, в ложе из тростника или в яслях, с одним возвышенным родителем — дочерью фараона или Божеством — и одним менее возвышенным. В группе спаривания аристократическая подгруппа допускает возвышенных родителей, брак и дворцовую колыбель, но ребёнок примечателен лишь тем, что он такой же, как мы. Внимательное рассмотрение фактов, по-видимому, приводит к центральной трудности соединения сексуальной любви, равных родителей, младенца, подобного нам самим, мессианской надежды, которую я считаю существенным компонентом сексуальной любви, и принуждения к развитию, которое само по себе требует способности к пониманию. Группа «борьба–бегство» выражает чувство неспособности к пониманию и к той любви, без которой понимание невозможно. Но лидер группы «борьба–бегство» вновь вводит в поле зрения один из пугающих компонентов — приближение либо к страшному отцу, либо к младенцу.

Кроме того, три группы базовых допущений, по-видимому, поочерёдно представляют собой совокупности индивидов, между которыми распределены характеристики одного персонажа эдиповой ситуации в зависимости от того, какое базовое допущение активно. Однако параллель с персонажами эдиповой ситуации отмечена важными расхождениями. Отношение, по-видимому, складывается между индивидом и группой. Но группа переживается как один фрагментированный индивид, рядом с которым присутствует другой, скрытый. Этот скрытый индивид — лидер, и хотя это, казалось бы, противоречит постоянно повторяемому утверждению, что аналитик является лидером, противоречие снимается, если помнить, что в терапевтической группе аналитик является лидером рабочей группы, и если обратить внимание на многочисленные указания на то, что его подозревают в лидерстве, но, по-видимому, лишь изредка воспринимают как действительно ведущего. В моём опыте довольно часто говорят, что я не принимаю никакого участия в группе или никогда не даю группе возможности узнать, каковы мои взгляды, хотя, вероятно, я говорю больше, чем кто-либо другой. Существенный момент здесь, как и всегда в группе, заключается в чувстве, которым сопровождается высказанная идея, и я вновь хотел бы подчеркнуть, что меня подозревают в том, что я веду группу, но не воспринимают как ведущего.

На эмоциональном уровне, где доминируют базовые допущения, эдиповы фигуры, как я уже указывал, различимы в материале так же, как и в психоанализе. Но они включают один компонент мифа об Эдипе, о котором говорилось мало, — сфинкса. Поскольку я ощущаюсь как лидер функции рабочей группы, а признание этого факта редко полностью отсутствует, я и функция рабочей группы, с которой я отождествлён, наделяемся чувствами, вполне уместными по отношению к загадочному, мрачному и вопрошающему сфинксу, от которого исходит бедствие. Фактически иногда используются выражения, в моменты, когда моё вмешательство вызывает больше тревоги, чем обычно, которые почти не требуют интерпретации, чтобы группа уловила сходство. Я не знаю опыта, который яснее, чем групповой опыт, демонстрировал бы ужас, с которым воспринимается вопрошающая позиция. Эта тревога направлена не только на вопрошающего, но и на объект исследования и, как я подозреваю, является вторичной по отношению к последнему. Ибо сама группа, будучи объектом исследования, вызывает страхи крайне примитивного рода. Моё впечатление таково, что группа в представлениях составляющих её индивидов слишком близко приближается к очень примитивным фантазиям о содержимом материнского тела¹¹. Поэтому попытка рационального исследования динамики группы оказывается нарушенной страхами и механизмами обращения с ними, характерными для параноидно-шизоидной позиции. Исследование не может быть проведено без стимуляции и активации этих уровней.

Теперь мы в лучшем положении, чтобы рассмотреть вопрос о том, поддаются ли базовые допущения сведению к чему-то более фундаментальному. Я уже обращал внимание на тот факт, что эти три состояния ума обладают сходствами, которые заставляют меня предположить, что они, возможно, не являются фундаментальными феноменами, а скорее выражениями или реакциями на некое состояние, более достойное считаться первичным. Действительно, хотя гипотеза базовых допущений оказалась для меня ценным средством наведения порядка в хаосе материала групповой сессии, довольно скоро становится ясно, что дальнейшее исследование требует новых гипотез. Необходимость в такой гипотезе и путь к ней стали для меня очевидны при размышлении о том, что может вызвать переход от одного базового допущения к другому. В это обсуждение я включаю и уже описанные мною аберрантные формы.

Коротко говоря, какое бы базовое допущение ни было активно, исследование обнаруживает, что элементы эмоциональной ситуации настолько тесно связаны с фантазиями ранних тревог, что группа вынуждена, всякий раз когда давление тревоги становится слишком сильным, прибегать к защитным действиям. Рассмотренные с этого примитивного уровня, базовые допущения приобретают иной облик по сравнению с тем, который они имеют в уже данных мною описаниях. Импульс к спариванию теперь можно увидеть как обладающий компонентом, происходящим из психотической тревоги, связанной с примитивными эдиповыми конфликтами, разворачивающимися на основании отношений с частичными объектами. Эта тревога побуждает индивидов искать союзников. Такое происхождение импульса к спариванию скрыто кажущимся рациональным объяснением в группе спаривания, что мотивом является сексуальность, а целью — воспроизводство.

Но если активна группа спаривания, мы вновь обнаруживаем, что многие её компоненты слишком близки к примитивным частичным объектам, чтобы избежать отождествления с ними, так что лишь вопрос времени, когда с такой силой возникнет психотическая тревога, что потребуется новая защита. Предположим, что она принимает форму группы «борьба–бегство», то есть высвобождения ненависти, находящей выход либо в разрушительных атаках на предполагаемого врага, либо в бегстве от ненавистного объекта. Безразличие группы к индивиду и, в ещё большей степени, неспособность группы таким образом уйти от примитивной первичной сцены вновь приводят к высвобождению тревоги и необходимости ещё одной смены базового допущения.

Из этого описания видно, что базовые допущения теперь выступают как образования, вторичные по отношению к чрезвычайно ранней первичной сцене, разыгрываемой на уровне частичных объектов и связанной с психотической тревогой и такими механизмами расщепления и проективной идентификации, которые Melanie Klein описывала как характерные для параноидно-шизоидной и депрессивной позиций. Интроекция и проекция группы¹², которая теперь является пугающим исследователем, а теперь — пугающим объектом исследования, составляют существенную часть картины и способствуют её запутыванию, если не распознаются как весьма активные.

Классическое представление о первичной сцене недостаточно далеко идёт для объяснения динамики группы. Я должен особо подчеркнуть, что считаю необходимым очень тщательно проработать примитивную первичную сцену в том виде, в каком она раскрывается в группе. Она существенно отличается от первичной сцены в её классическом описании тем, что является гораздо более причудливой и, по-видимому, предполагает, что часть одного из родителей, грудь или тело матери, содержит среди прочих объектов часть отца. В своей работе о ранних стадиях эдипова конфликта Melanie Klein (1928; также 1945) даёт описание этих фантазий, обнаруженных ею в процессе индивидуального анализа (см. Paula Heimann, 1952b). Групповой опыт, на мой взгляд, предоставляет обильный материал в поддержку представления о том, что эти фантазии имеют первостепенное значение для группы¹³. Чем более нарушена группа, тем легче различимы эти примитивные фантазии и механизмы; чем более стабильна группа, тем больше она соответствует фрейдовскому описанию группы как повторения семейных групповых паттернов и невротических механизмов. Но даже в «стабильной» группе глубокие психотические уровни должны быть продемонстрированы, хотя это может временно повлечь за собой кажущееся усиление «болезни» группы.