Опыт в группах

7

НЕКОТОРЫЕ ДРУГИЕ ВЗГЛЯДЫ НА ГРУППЫ

Возможно, будет полезно теперь свести воедино основные темы изложенного выше и сопоставить их с некоторыми из многочисленных других взглядов, которые выдвигались в отношении групп.

Проблема отношений индивида с другими людьми и со своей группой обсуждалась с самых ранних времён. Платон подчёркивал индивидуальную функцию в группе, то есть необходимость, чтобы сапожник держался своего сапожного дела ради гармоничной жизни группы. Этот взгляд кажется наивным, если сопоставить его со сложностями современной психологии; однако нельзя забывать, что в этом утверждении есть своя основательность. Оно предполагает, что индивиды являются рациональными людьми и что определяющим фактором служит ограничение, налагаемое реальностью. Если индивид придерживается своей задачи, если он сотрудничает с другими индивидами, позволяя им выполнять их задачи, тогда всё будет хорошо. В моей терминологии это равнозначно утверждению, что если бы группа W была единственным компонентом психической жизни группы, то никаких трудностей не возникало бы. Но мысль, которую я последовательно провожу в этих статьях, состоит в том, что группа W постоянно возмущается влияниями, исходящими от других групповых психических феноменов.

То, что это так, стало очевидным на раннем этапе, и платоновская теория была признана неудовлетворительной, поскольку она не выдерживала проверки опытом. В частности, она была подвергнута критике Аристотелем. Однако для наших целей, я думаю, нет необходимости рассматривать дальнейшие разработки вплоть до появления «Града Божьего» Августина. Показательно, что взятие Рима Аларихом вызвало столь сильную реакцию и что это событие побудило Августина пересмотреть весь вопрос человеческих отношений внутри государства. Он постулирует небесный град, в котором отношения между индивидами гармонизируются через отношение каждого индивида к Богу. Этот взгляд радикально отличается от платоновского. Августин вводит новое измерение. Его постулаты подразумевают, что платоновское описание того, что я называю группой W, не является достаточным взглядом на группу; требуется нечто очень близкое к тому, что я обозначаю как baD. Я уже описывал, что в baD индивиды не имеют отношений друг с другом, но каждый из них имеет отношение с зависимым лидером. Со времён Августина уже не было подлинного возвращения к классическому взгляду, хотя в некоторых отношениях Гоббс приближается к игнорированию того класса феноменов, с которыми пытался справиться Августин. Либеральные мыслители недавнего времени были склонны утверждать, что эмоции и разум легко гармонизируются, то есть, в моей терминологии, что функционирование группы W легко согласуется с функционированием группы базовых допущений. Ницше, по-видимому, реагирует против этого взгляда, предполагая, что группа достигает жизненности лишь через высвобождение агрессивных импульсов. В моей терминологии это означало бы, что чувство жизненности может быть достигнуто только при доминировании базового допущения, в особенности baF. В моём опыте работы с группами все эти взгляды в той или иной форме проявляются и даже временами получают временное превосходство в действии. Но из всего сказанного мною в этих статьях следует, что я не считаю, будто какой-либо из них на практике даёт долговременное решение. В любом случае, как я надеюсь показать, реакции группы бесконечно более сложны, чем предполагают перечисленные теории, даже в их развёрнутом виде. Фрейд прямо отказывался от чего-либо, кроме поверхностного изучения групповой проблемы («Психология масс и анализ Я»), основывая свои наблюдения главным образом на критике, вытекающей из психоанализа, работ других авторов («Тотем и табу», 1950, с. 75, прим. 1).

В «Психологии масс и анализе Я» Фрейд начинает своё рассмотрение с указания на то, что индивидуальную и групповую психологию нельзя абсолютно разграничить, поскольку психология индивида сама является функцией его отношений с другим лицом или объектом. Он возражает (с. 3), что трудно приписать фактору численности столь большое значение, чтобы он сам по себе мог ввести в психическую жизнь новый инстинкт, который иначе не приводится в действие. С моей точки зрения, никакой новый инстинкт не вводится — он всегда действует. Единственный смысл собирания группы людей заключается в том, что это позволяет нам увидеть, как именно функционируют «политические» характеристики человеческого существа. Я уже говорил, что не считаю необходимым фактическое собрание людей: индивид не может не быть членом группы, даже если его принадлежность к ней состоит в таком поведении, которое придаёт реальность идее, будто он вообще не принадлежит ни к какой группе. В этом смысле психоаналитическая ситуация является не «индивидуальной психологией», а «парой». Индивид — это групповое животное, находящееся в войне не просто с группой, но и с самим собой за то, что он является групповым животным, и с теми аспектами своей личности, которые составляют его «групповость».

Группе необходимо собираться в комнате, потому что только таким образом можно создать условия для исследования. Фрейд и другие авторы, на которых он ссылается, такие как Макдугалл и Лебон, как мне кажется, рассматривают групповую психологию как нечто, что возникает тогда, когда некоторое количество людей собирается вместе в одном месте и в одно время, и в этом отношении я согласен с протестом Фрейда против того, что численности придаётся слишком большое значение; однако, на мой взгляд, он ошибается, утверждая, что решение следует искать лишь в одной из двух альтернатив:

возможность того, что социальный инстинкт не является первичным, или

что его развитие начинается по типу семьи.

Есть и третья возможность. Я бы сказал, что значение реальной группы аналогично значению аналитика и анализируемого: анализанту необходимо прийти к психоаналитику, чтобы трансферентные отношения стали демонстрируемыми. Точно так же важно, чтобы группа собралась, чтобы стали демонстрируемыми характеристики группы и индивида в ней. Я не придаю никакого внутреннего значения самому факту собирания группы. Важно лишь, чтобы группа собралась достаточно тесно, чтобы я мог давать интерпретации, не повышая голос. Это означает, что число участников должно быть ограничено. Степень рассеянности группы также должна быть ограничена, поскольку я хочу, чтобы у всех индивидов была возможность наблюдать те факты, на которых я основываю свою интерпретацию. По той же причине все индивиды должны собираться одновременно. Это собрание группы в определённом месте и в определённое время, разумеется, имеет большое значение по чисто механическим причинам, которые я только что указал, но оно не имеет никакого значения для возникновения групповых феноменов. Представление о том, что оно имеет такое значение, возникает из ошибочного впечатления, будто нечто обязательно должно начинаться в тот момент, когда его существование становится демонстрируемым. Я хочу подчеркнуть, что ни один индивид, как бы изолирован он ни был во времени и пространстве, не может рассматриваться как находящийся вне группы или лишённый активных проявлений групповой психологии, хотя могут отсутствовать условия, позволяющие это продемонстрировать. Принятие идеи о том, что человек является групповым животным, устранило бы трудности, которые кажутся заключёнными в парадоксе, будто группа больше суммы своих членов. Объяснение некоторых феноменов следует искать в матрице группы, а не в индивидах, составляющих группу. Отсчёт времени не является функцией какой-либо отдельной части часового механизма, взятой изолированно, однако отсчёт времени является функцией часов и различных их частей, находящихся в сочетании друг с другом.

Нет больше оснований смущаться впечатлением, что группа больше суммы своих членов, чем смущаться идеей, что часы — это больше, чем совокупность частей, необходимых для их изготовления.

Подводя итог, можно сказать, что в индивиде существуют такие характеристики, истинное значение которых невозможно понять, если не осознать, что они являются частью его оснащения как стадного животного, и что их действие невозможно увидеть, если не искать его в понятном поле исследования — а в данном случае таким полем является группа. Невозможно понять отшельника, живущего в изоляции, если не узнать о группе, членом которой он является. Утверждать, что в таком случае мы не имеем дела с группой, — значит лишь доказать собственную наивную нечувствительность. По этой причине мне не нравится номенклатура Рикмана, говорящего о двухтельных и трёхтельных отношениях. Я считаю, что такие термины слишком легко поддаются наивной интерпретации. Отшельник, на мой взгляд, не становится более понятным оттого, что его рассматривают как часть двухтельной ситуации лишь потому, что он и наблюдатель кажутся географически одинокими вместе. Я хотел бы знать, являются ли отшельник и наблюдатель членами одной и той же группы, а если нет — членами каких групп они являются. И меня нисколько не впечатлил бы тот факт, что никакие другие «тела» не видны. Возможно, моя позиция станет ещё яснее, если я скажу, что этот аргумент лежит в основе моих возражений против психоаналитического изучения исторических персонажей. Воздействие возможных ошибок психоанализа, связанных с игнорированием групповых феноменов, вероятно, смягчается тем фактом, что аналитик и анализант разделяют многие групповые напряжения. Современный аналитик, даже если он осознаёт важность знания обстоятельств жизни изучаемого им лица, не может в полной мере почувствовать ситуацию, в которой жил и действовал исторический персонаж, так, как аналитик может почувствовать ситуацию, в которой живёт его пациент.

Мне представляется, что Фрейд в некотором смысле не осознаёт, в своём обсуждении групп, характера той революции, которую он сам произвёл, когда стал искать объяснение невротических симптомов не в самом индивиде, а в отношениях индивида с объектами. Вся суть обращения к группе состоит в том, что оно изменяет поле исследования, включая в него феномены, которые невозможно изучать вне группы. Вне группы как поля исследования их активность не проявляется. Группа в смысле собрания людей в комнате не добавляет ничего к индивиду или к совокупности индивидов — она лишь выявляет то, что иначе остаётся невидимым.

Иными словами, кажущееся различие между групповой и индивидуальной психологией — это иллюзия, возникающая потому, что группа предоставляет интеллигибельное⁸ поле исследования для некоторых аспектов индивидуальной психологии и тем самым выдвигает на первый план феномены, которые кажутся чуждыми наблюдателю, не привыкшему работать с группой.

Мне не представляется, что Фрейд где-либо прямо утверждает, будто его взгляды на группу выведены из изучения анимизма; он говорит лишь, что его вклад проявляется в отборе как материала, так и мнений (вероятно, из стандартных работ, на которые он ссылается; Totem and Taboo, с. 75, прим. 1). Объяснения группового поведения, по-видимому, выводятся у него дедуктивно из психоаналитической ситуации. Возможно, именно по этой причине описания группы у Фрейда, а ещё более у Лебона, которого Фрейд цитирует с определённым одобрением, кажутся мне несколько странными, если сопоставлять их с моим реальным опытом работы в группе.

Например, когда Фрейд цитирует Лебона: «Группы никогда не жаждали истины. Они требуют иллюзий и не могут без них обходиться» (Фрейд, 1921), — я не могу согласиться с таким описанием. Как я уже указывал в начале этого раздела, я приписываю большую силу и влияние рабочей группе (W), которая в силу своей ориентированности на реальность вынуждена применять научные методы — пусть даже в самой элементарной форме. Одной из поразительных особенностей группы, на мой взгляд, является то, что, несмотря на влияние базовых допущений, в долгосрочной перспективе побеждает именно рабочая группа.

Сам Фрейд, по-видимому, считает — особенно когда обсуждает роль группы в возникновении языка, народной песни, фольклора и т. п., — что описание Лебона несправедливо по отношению к группе. Критикуя взгляды Макдугалла на высокоорганизованную группу, Фрейд отмечает, что Макдугалл полагает: условия организации устраняют «психологические недостатки группообразования». Это очень близко к моему пониманию специализированной рабочей группы, функция которой состоит в манипулировании базовыми допущениями, чтобы они не препятствовали работе группы.

Фрейд предпочитает формулировать проблему как задачу обеспечить группе «именно те черты, которые были характерны для индивида и которые угасают у него при образовании группы». Он постулирует индивида, существующего вне примитивной группы, обладающего собственной непрерывностью, самосознанием, традициями и обычаями, а также своей особой функцией и положением. По его мнению, вступая в «неорганизованную» группу, индивид на время утрачивает свою отличительность. В моём понимании борьба индивида за сохранение своей отличительности принимает различные формы в зависимости от того, какое состояние ума доминирует в группе в данный момент.

Организация группы должна придавать устойчивость и долговечность рабочей группе, которая ощущается как особенно уязвимая к погружению под влияние базовых допущений, если группа неорганизована. Индивидуальная отличительность не является частью жизни группы, действующей на основе базовых допущений. Организация и структура — это оружие рабочей группы. Они являются продуктом кооперации между членами группы и, будучи однажды установленными, требуют ещё большей кооперации со стороны индивидов. В этом смысле «организованная группа» Макдугалла всегда является рабочей группой и никогда — группой базовых допущений.

Группе, действующей на основе базового допущения, не требуется ни организация, ни кооперация. Эквивалентом кооперации в группе базовых допущений является то, что я назвал валентностью — спонтанной, бессознательной функцией стадного качества человеческой личности. Трудности возникают именно тогда, когда группа начинает действовать на основе базового допущения. Действие неизбежно означает контакт с реальностью, а контакт с реальностью вынуждает учитывать истину и, следовательно, навязывает научный метод — а тем самым вызывает к жизни рабочую группу.

Вернёмся теперь к специализированным рабочим группам. Как я уже отмечал, Фрейд был ограничен тем, что выводил групповые ситуации из анализа переноса. По причинам, которые я уже изложил, перенос, вероятно, окрашен групповыми характеристиками, проистекающими из baP (базового допущения спаривания), то есть из тех групповых феноменов, которые активируются стимулом парной ситуации, реально существующей в психоанализе. Именно в группе легче всего обнаружить источник как заметной роли сексуальных элементов в психоанализе, так и подозрений и обвинений противников Фрейда в том, что психоанализ является «сексуальной» теорией.

Непосредственным следствием этого для его теории групп стало то, что он смог вывести из психоанализа некоторые характеристики двух специализированных рабочих групп — армии и церкви, — но не пришёл к обсуждению той специализированной рабочей группы, которая с наибольшей вероятностью имеет дело с baP. Подгруппа общества, наиболее связанная с проявлениями baP, — это та, которая придаёт наибольшее значение воспроизводству, а именно аристократия. Если бы характеристики рабочей группы играли здесь доминирующую роль, они проявлялись бы, например, в виде субсидирования генетических исследований. Однако фактически интерес к воспроизводству не обладает тем научным ореолом, который должен быть патогномоничным для рабочей группы.

Причина в том, что эта подгруппа решает не только задачу рабочей группы. Она представляет собой специализированную подгруппу, отделившуюся для работы с baP примерно так же, как армия и церковь работают с baF и baD соответственно. Поэтому её отношения с основной группой определяются не научной точностью, с которой она могла бы вести свои любовные дела по строгим генетическим принципам, а эффективностью, с которой она удовлетворяет групповое требование: чтобы baP было обработано таким образом, чтобы не мешать функциям W группы в целом.

Я уже говорил, что в baP тревога проистекает из ощущения, будто и группа, и индивид подчинены ещё не рождённому гению. Функция аристократии иногда состоит в том, чтобы предоставить выход для активности, основанной на допущении спаривающейся группы, не оскорбляя при этом чувства реальности группы; иногда — в том, чтобы не позволить чувству реальности группы подорвать институты, от сохранения которых зависит наличие безвредного канала выражения baP.