Опыт в группах

4

В предыдущем разделе я говорил, что пациенты приходят с предвзятым представлением, которое очень хорошо служит основанием для структуры, предназначенной удерживать поведение группы на уровне социально зрелого поведения. Это представление состоит в том, что группа состоит из врача и пациентов.

Когда люди собираются вместе, например в комитете, устанавливаются правила процедуры и обычно имеется повестка дня; степень формальности в работе варьирует в зависимости от группы. В группах, где я являюсь психиатром, я по своему положению являюсь наиболее очевидным лицом, которому можно было бы вверить право устанавливать правила процедуры. Я пользуюсь этим положением для того, чтобы не устанавливать никаких правил процедуры и не предлагать никакой повестки дня.

С того момента, как становится ясно, что я поступаю именно так, группа принимается восполнять мои «упущения», и та интенсивность, с которой она это делает, показывает, что на кону стоит нечто большее, чем просто страсть к эффективности. Феномены, от которых группа таким образом себя ограждает, — это не что иное, как групповые проявления, описанные мной в предыдущем разделе: «группа борьбы–бегства», «парная группа» и «зависимая группа». Как будто группа осознает, насколько легко и спонтанно она структурируется таким образом, который соответствует действию этих базовых допущений, если не предпринять мер, чтобы этому помешать; подобно тому как группа студентов может использовать идею семинара или лекции в качестве основы для социально зрелой структуры, так и пациентская группа имеет под рукой основу для структуры в общепринятой конвенции невротической несостоятельности как болезни и терапевтов как «врачей».