Опыт в группах

5

Эмоциональное состояние, соответствующее базовому допущению, не является полностью приятным. Как и в психоанализе для аналитика, так и в группе. В моей работе с группой индивид, при поддержке группы, пытается изолировать «хорошесть» группы от ее «плохости» и будет либо утверждать, что он чувствует себя «плохо» из-за группы, либо что он чувствует себя «хорошо» благодаря ей, но с трудом признает, что некоторые приятные эмоциональные состояния, называемые «улучшением самочувствия», проистекают из той самой группы, на которую он жалуется, равно как и то, что некоторые неприятные эмоциональные переживания, называемые «ухудшением самочувствия», неотделимы от членства в группе, в чью «хорошесть» ему в данный момент хотелось бы верить. Помимо причин такого поведения, обычно выявляемых в психоанализе, у индивида в группе есть причины, прямо вытекающие из особенностей эмоциональных состояний, связанных с базовыми допущениями, и именно эти особенности я сейчас и намерен обсудить. Поводом для исследования служит тот факт, что эмоции, связанные с любым базовым допущением, по-видимому, переживаются индивидом во всей их полноте. Мое первоначальное описание группы, действующей на основе базового допущения, не отражало в достаточной мере некоторых особенностей группового поведения, которые сейчас имеют значение. Можно было бы подумать, что группа вырабатывает общее допущение и что все остальное, включая связанное с ним эмоциональное состояние, вытекает из этого. Это не соответствует моему убеждению. Напротив, я считаю, что эмоциональное состояние существует первично, а базовое допущение выводится из него. Для группы базовое допущение по своей сути является молчаливым допущением. Индивиды ведут себя так, как если бы они были осведомлены о нем, и именно поэтому интерпретация базового допущения производит убедительное впечатление. Это высказывание, придающее смысл поведению группы в целом, однако само допущение не выражается явно, даже когда на его основе действуют. Таким образом, мы имеем ситуацию, в которой индивиды ведут себя так, как если бы они были сознательно осведомлены о базовом допущении как индивиды, но бессознательны к нему как члены группы. Так и должно быть: у группы нет сознания; она не артикулирована; быть тем и другим предоставлено индивиду.

Можно говорить о чувстве безопасности как присутствующем в каждом из эмоциональных состояний, связанных с тремя группами базовых предположений. Однако ясно, что чувство безопасности, переживаемое в зависимой группе, в действительности удерживается в неразрывном сочетании с остальными чувствами и идеями, составляющими базовое допущение зависимой группы, и потому отличается от чувства безопасности как в группе борьбы–бегства, так и в группе парообразования, где оно столь же неразрывно связано с прочими эмоциями и идеями, свойственными соответствующим группам. Так, чувство безопасности, получаемое в зависимой группе, неразрывно связано с чувствами неадекватности и фрустрации и зависит от приписывания одному члену группы всемогущества и всеведения. Поскольку психиатра обычно невозможно заставить подкрепить веру в его всемогущество и всеведение, индивиды также обнаруживают, что их чувство безопасности ограничено давлением требования группы к своим членам быть всеведущими. Аналогично в группе борьбы–бегства безопасность смягчается требованием группы к мужеству и самопожертвованию; короче говоря, важно не столько какое-то отдельное чувство — например, безопасность, — сколько сочетание, в котором это чувство удерживается. Различные чувства, сами по себе не неприятные и даже весьма желанные для индивида, не могут быть пережиты иначе как зафиксированными в сочетании с другими, менее желательными и часто сильно нелюбимыми чувствами, так что индивид вынужден прибегать к расщеплению, чтобы изолировать себя от группы и от собственной сущностной «групповости» — своего неотъемлемого качества стадного животного. Часто можно услышать жалобу, что индивид не может думать в группе. Он будет стремиться чувствовать себя в безопасности в своем членстве в группе, но постарается расщепить и отделить нежелательные чувства, которые связаны с этой желанной безопасностью; он будет приписывать их происхождение какой-то иной причине, нежели самой той безопасности, которую он требует, — такой причине, как членство в менее значимой группе, или какое-нибудь мимолетное внешнее событие, или невроз. Поэтому значительная часть времени должна быть посвящена прояснению базового допущения, из которого извлекается эмоциональное подкрепление, а затем доказательству того, что эмоциональные переживания, которые пациенты часто вводят в обсуждение как симптомы, на самом деле проистекают из их пребывания в единстве с другими членами эмоционально подкрепленной группы и из их конфликта как с самими собой, так и с группой. Я хочу подчеркнуть, что участие в базовом допущении не только неизбежно, но и предполагает совместное переживание эмоций, которые, насколько психологическое исследование может их выявить, являются дискретными и отдельными друг от друга, но в действительности таковыми лишь кажутся, да и то только на той стадии их истории, когда они проявляются как психологические феномены. В результате у психолога нет в распоряжении наблюдений, которые могли бы объяснить, почему, когда действует одно базовое допущение, связанные с ним чувства всегда оказываются связанными друг с другом с такой же прочностью и исключительностью, не большей и не меньшей, какую обычно связывают с химическими соединениями.

Разумеется, из этого не следует, что так будет всегда: можно предположить, что групповая техника может развиться до такой степени, что феномены, ныне не распознаваемые, станут различимыми. Пока же я хочу подчеркнуть, что из сказанного мною следует: дистресс индивида является идиопатическим по отношению к тому базовому допущению, которое в данный момент реализуется, то есть он возникает из его конфликта с эмоциональным состоянием группы и с той частью его самого, которая вовлечена в участие в групповой задаче поддержания этого состояния.

Эмоциональное состояние, связанное с каждым базовым допущением, исключает эмоциональные состояния, соответствующие двум другим базовым допущениям, но не исключает эмоций, свойственных зрелой группе. До сих пор я мало говорил о зрелой группе, ограничиваясь описанием конфликтов в группе как конфликтов между индивидом и базовой группой, а также между индивидом и самим собой как поддерживающим и участвующим в базовой группе. Однако существует конфликт между группой, формируемой сотрудничеством индивидов на зрелом уровне, — зрелой группой — и базовой группой, и в этом отношении связь между зрелой и базовой группой отличается от связи, существующей между эмоциональными состояниями, ассоциированными с тремя базовыми допущениями. Между базовыми допущениями нет прямого конфликта; имеются лишь переходы от одного состояния к другому, либо плавные, либо осуществляемые через вмешательство зрелой группы. Они не конфликтуют — они чередуются; конфликт возникает лишь на стыке базовой группы и зрелой группы.

Тем не менее, хотя группы базовых допущений, по-видимому, скорее чередуются, чем конфликтуют друг с другом, вмешательство зрелой группы, нарушающее это чередование базовых групп, по-видимому, порождает некоторые проявления и эффекты конфликта. В частности, эмоциональные комбинации, связанные с базовыми допущениями, которые в данный момент не оказывают активного влияния на психическую жизнь группы, остаются латентными, иногда, возможно, в течение довольно длительных периодов. Так, когда группа пронизана эмоциями зависимой группы, эмоциональные состояния группы борьбы–бегства и группы парообразования находятся в состоянии покоя. Они не проявлены в том смысле, в каком проявлены эмоции зависимой группы. В этом отношении возникает конфликт между зрелой группой, насыщенной эмоциями одного базового допущения, и двумя другими базовыми допущениями. В этом контексте необходимо признать, что интерпретации, даваемые мною и принимаемые группой, сами по себе являются интерпретациями зрелой группы. Это сразу же порождает определенные размышления. В чем состоит различие между формой вмешательства, которую представляет собой интерпретация, и другими вмешательствами зрелой группы? Если вмешательства зрелой группы, по-видимому, производят некоторые эффекты или создают видимость конфликта между одним базовым допущением и другими, производит ли интерпретация также конфликт? Если интерпретация не производит конфликта, то что же она производит? Пока я предлагаю оставить эти вопросы без рассмотрения и перейти к обсуждению судьбы потенциальных эмоциональных состояний, представленных базовыми допущениями, которые в данный момент не реализуются, и их отношения к зрелой группе.

Вмешательства зрелой группы разнообразны, но все они имеют одно общее: они выражают признание необходимости развития, а не опоры на действенность магии; они направлены на то, чтобы справляться с базовыми допущениями, и они мобилизуют эмоции одного базового допущения в попытке справиться с эмоциями и феноменами другого базового допущения. Именно это и придает тот вид конфликта между базовыми допущениями, о котором я уже упоминал. Одним из результатов такого функционирования зрелой группы является то, что чем более зрелой становится группа и чем успешнее ей удается поддерживать зрелый уровень поведения, тем в большей степени она делает это путем подавления одного паттерна связанных эмоций другим. Так, паттерн связанных эмоций, ассоциированный с зависимой группой, может быть использован для того, чтобы затруднить или сделать невозможным вторжение паттернов эмоций, столь же связанных между собой в группах борьбы–бегства и парообразования.