Пересмотр

Групповая динамика

РАБОЧАЯ ГРУППА

В любой группе можно различить определённые направления психической активности. Любая группа, какой бы случайной она ни была, собирается, чтобы что-то делать; в этой деятельности её участники, в меру своих возможностей, сотрудничают друг с другом. Такое сотрудничество является добровольным и предполагает у индивида определённый уровень развитых, «утончённых» навыков. Участие в этой деятельности возможно лишь для людей, обладающих годами обучения и тем запасом опыта, который позволил им психически развиться.

Поскольку эта деятельность ориентирована на задачу, она соотнесена с реальностью; её методы рациональны и, следовательно, — пусть даже в зачаточной форме — научны. Её характеристики сходны с теми, которые Фрейд (1911) приписывал эго. Этот аспект психической активности в группе я называю рабочей группой. Этот термин обозначает не людей, а определённый тип психической деятельности.

Когда пациенты собираются на сеанс групповой терапии, всегда можно наблюдать, что часть психической активности направлена на решение тех проблем, с которыми индивиды обращаются за помощью. Приведу пример кратковременной фазы в такой группе.

Шесть пациентов и я сидим в небольшой комнате. Мисс А предлагает, чтобы участники договорились называть друг друга по имени. Возникает некоторое облегчение оттого, что затронута тема; взгляды перекрещиваются, и на мгновение появляется искусственная оживлённость. Мистер Б высказывает мнение, что это хорошая идея, а мистер В говорит, что это «сделает атмосферу более дружелюбной». Мисс А готовы побудить назвать своё имя, но её опережает мисс Д, которая заявляет, что не любит своё имя и предпочла бы, чтобы его не знали. Мистер Е предлагает использовать псевдонимы; мисс Ф разглядывает свои ногти.

В течение нескольких минут после предложения мисс А обсуждение угасает; его место занимают украдкой бросаемые взгляды, всё больше из которых обращены ко мне. Мистер Б собирается с силами и говорит, что мы всё-таки должны как-то друг друга называть. Настроение теперь представляет собой смесь тревоги и нарастающей фрустрации. Задолго до того, как меня прямо упоминают, становится ясно, что моё имя стало предметом озабоченности группы. Если предоставить группу самой себе, она, по-видимому, перейдёт в апатию и молчание.

Для моих нынешних целей я выделю в этом эпизоде лишь те аспекты, которые иллюстрируют моё употребление термина «рабочая группа». В самой группе я мог бы поступить так же, но это зависело бы от моей оценки значимости эпизода в контексте психической жизни группы, как она проявилась к тому моменту.

Прежде всего очевидно, что если семеро людей собираются разговаривать, наличие имён облегчило бы обсуждение. В той мере, в какой обсуждение возникло из осознания этого факта, оно является продуктом активности рабочей группы. Однако группа пошла дальше простого предложения шага, полезного для любой группы независимо от её задачи. Было предложено использовать имена потому, что это должно способствовать дружелюбной атмосфере. В рассматриваемой группе было бы корректно сказать, что создание дружелюбия считалось непосредственно относящимся к терапевтической потребности.

На данном этапе истории группы столь же верно было бы сказать, что и возражение мисс Д, и предложение мистера Е рассматривались как продиктованные терапевтической необходимостью. Более того, я указал, что эти предложения укладываются в ещё не сформулированную явно теорию, согласно которой наши болезни будут излечены, если группу удастся организовать так, чтобы в ней переживались только приятные эмоции.

Из этого видно, что демонстрация функции рабочей группы должна включать:

развитие мышления, предназначенного для перевода в действие;

теорию (в данном случае — необходимость дружелюбия), на которой оно основано;

веру в то, что изменения среды сами по себе достаточны для излечения, без соответствующих изменений в индивиде;

и, наконец, представление о том, какие факты считаются «реальными».

В данном случае мне впоследствии удалось показать, что функция рабочей группы (хотя я тогда так её не называл), основанная на идее, что излечение может быть достигнуто в группе, где переживаются только приятные чувства, не привела к ожидаемому результату и, более того, натолкнулась на трудности даже при попытке ограниченного перевода этой идеи в действие — казалось бы, в столь простом акте, как присвоение имён.

Прежде чем перейти к обсуждению природы препятствий для деятельности рабочей группы, я хотел бы указать на одну трудность, которая, вероятно, уже очевидна при изложении моих теорий. Когда я описываю групповой эпизод, подобный рассмотренному, а затем пытаюсь вывести из него теоретические положения, это означает лишь, что у меня есть теория о том, что именно произошло, и что я могу сказать то же самое другими словами. Единственный способ, которым читатель может выйти из этого затруднения, — вспомнить собственный опыт участия в каком-нибудь комитете или ином собрании и подумать, в какой мере он способен припомнить факты, указывающие на существование того, что я называю функцией рабочей группы, не забывая при этом учитывать и реальную административную структуру — председателя и прочее — как материал для такого рассмотрения.