Я думаю про такие вредоносные факторы. Например, про то, что в терапии хорошая терапия невозможна без переживаний. И вообще это очень увлекательное занятие — узнавать про жизнь других людей, испытывать массу эмоций. В каком-то смысле то количество эмоций, которое необходимо, чтобы чувствовать полноту жизни, вполне может насыщаться терапией. Само по себе это не хорошо и не плохо, но проблема возникает тогда, когда терапия начинает замещать вообще всю остальную жизнь.
Некоторые люди говорят: у меня нет никакой жизни, кроме работы. Я, в общем, думаю, что работа — это тоже наша жизнь, но очень важно, чтобы была еще какая-то другая жизнь, кроме работы. Плохо становится тогда, когда у нас не остается никакой другой жизни, когда мы наполняемся только теми эмоциями, которые получаем из терапии. И когда у нас уже не хватает сил ни на что другое, в какой-то момент терапевт начинает утрачивать ценность собственной жизни. Не то чтобы совсем исчезает это ощущение, но возникает чувство, будто ты живешь только через других, проживаешь что-то только про других.
Я думаю, что начинающий терапевт часто счастлив уже от того, что к нему вообще пришли клиенты. И по большому счету он готов им приплатить за то, что они решили к нему прийти. Он может быть чрезмерно заинтересован. И тогда, как мне кажется, происходит то, что я часто наблюдаю у начинающих терапевтов: услышав про какую-то тяжелую ситуацию клиента, они сразу вмешиваются, начинают что-то делать, еще не выяснив, что вообще будет результатом их задачи в терапии. И этим они часто лишают себя некоторых опор, по которым можно понимать, продвигаются они в терапии или нет.
Получается, что они начинают помогать, исходя из какой-то своей проекции. Во-первых, они могут не находить решения и чувствовать много бессилия, а это уже может вести к профессиональному выгоранию. А с другой стороны, они оказываются лишены ориентиров, по которым можно судить, удачная это терапия или неудачная. И тогда они находятся в постоянном сомнении: хорошее ли дело они делают или просто морочат человеку голову. Это может вести к перегрузке, но, скорее, это именно факторы, которые могут приводить к выгоранию и к разочарованию в профессии.
Мне кажется, что для любого человека важно, чтобы он чувствовал: он делает что-то хорошее. Это вообще важная часть внутреннего благополучия. А здесь ты лишаешься этого ориентира: то ли ты делаешь хорошее, то ли нет. И если тебе еще попался обесценивающий клиент, который говорит: вообще никакого толку от того, что вы делаете, — или такой нарциссичный клиент, который свысока замечает: это вы сделали неправильно, и вот это неправильно, и вот это, — тогда у тебя совсем не остается опор, чтобы понимать, действительно ли ты что-то делаешь не так, или это несправедливые нападки клиента, связанные с его характерологией. Может быть, он правда ошибается в оценке, а может быть, ошибаешься ты. Это очень шаткая позиция, очень сильно невротизирующая.
Я думаю, что важно не отпускать свои сильные эмоции, потому что они часть нашего инструмента. Но важно, чтобы, кроме эмоций, связанных с клиентами, у тебя в жизни были еще и другие эмоции, чтобы такая же степень эмоциональной включенности была еще во что-то. Потому что, вообще-то, в терапии на порядок безопаснее переживать массу эмоций: ты переживаешь, но в твоей жизни от этого как будто ничего ужасного не происходит. А когда ты сам попадаешь в разные драматические ситуации, там совсем другие риски. И увлеченность профессией тоже играет здесь свою роль.
Потом есть еще жадность. Когда сначала у тебя не было клиентов, а потом появилось много клиентов, ты не можешь никому отказать, потому что боишься: откажешь — и к тебе больше не придут. И в итоге клиентов становится слишком много. А еще, я думаю, у каждого в жизни бывают разные периоды: периоды подъема, кризиса. И работа может помогать застревать в кризисе, не разрешая его.
Если ты не в остром периоде кризиса, то чаще всего человека заставляет прийти на прием именно то, что он чувствует: жизнь вроде идет, все в ней нормально, а ничего не задевает; вроде бы все хорошо, а нет ни драйва, ни живости. И вот у терапевта есть такая область, где жизнь насыщенная, полная, эмоционально наполненная. И тогда можно так и не разрешать какие-то собственные жизненные ситуации, потому что эта насыщенная профессиональная жизнь как будто смещает страх попробовать что-то менять в реальной жизни.
У меня, например, был такой период: сначала было мало клиентов, много свободного времени, и я подлаживалась под клиентов. Они хотели прийти во вторник в 11 часов — я соглашалась на вторник в 11. В четверг в 19 — пожалуйста, в четверг в 19. Но в какой-то момент это стало просто невозможным, потому что у меня не оставалось никакого большого промежутка времени, когда я могла бы заняться чем-то своим, что-то спланировать или просто побыть в праздности. И тогда я с трепетом в сердце сказала, что у меня теперь два приемных дня, и надо в них уместиться. Я думала, что сейчас потеряю половину клиентов. И мои капризные клиенты, под которых я так трудно подлаживалась, очень легко выстроились в эти два дня. Я была этим очень потрясена.
Еще я думаю, что у каждого есть своя индивидуальная мера того, сколько он может быть включенным в коммуникацию с другими людьми. И эта мера может быть разной в разные периоды, в зависимости от того, насколько ты вообще загружен коммуникацией в жизни. Мне кажется, важно принимать клиентов с удовольствием. Есть какое-то количество, которое для тебя экологично. Например, я знаю, что если у меня больше восьми клиентов, то я с утра просыпаюсь и их всех не люблю. Это совершенно не имеет отношения ни к их личности, ни к тому, что у нас происходит в терапии. Просто я просыпаюсь с серым сердцем, мне не хочется просыпаться, мне не хочется работать.
Если я знаю, что у меня шесть клиентов, то я, наоборот, очень радостно просыпаюсь и думаю о приятном дне, который мне предстоит. Для меня это важный критерий того, сколько я могу выдерживать так, чтобы фоново хорошо относиться к людям, не персонально, а вообще входить в терапию в достаточно нейтральном состоянии, не заряженном заранее. И тогда я могу чувствовать, что начинает со мной происходить в ответ на то, как со мной общается этот человек.
Мне кажется, что для терапевта, если говорить про экологию, очень важно быть аутентичным и не делать того, что тебе совсем против души, против твоих ценностей. Например, не браться с клиентами за те задачи, которые ты сам оцениваешь как очень плохие. Не попадать во внутренний конфликт, когда ты как будто помогаешь клиенту в чем-то плохом, в том, что сам считаешь плохим. Или, если ты очень заинтересован в клиентах, не разводить их на большую терапию. То есть не делать тех вещей, за которые ты потом сам себя не будешь уважать. Мне кажется, если говорить об экологии терапии, то очень важно именно этого в терапии не делать.
