Я, собственно, изучаю силу парадокса и трудности поведения в психотерапии с точки зрения парадоксальной теории изменения. Это может быть сложно, особенно тем, кто пришел впервые. Я постараюсь говорить по-русски, простым языком. Если будет непонятно, останавливайте меня и задавайте вопросы, я готова отвечать.
Что такое парадокс? Обычно говорят: это несоответствие. Еще можно сказать так: это признак развитого ума — способность удерживать две противоположные мысли одновременно. Я посмотрела, что пишут в интернете: парадокс — это то, что противоречит обычной логике, где есть причины и следствия. А парадоксальная логика как будто устроена иначе: есть следствие, а причины не видно; или причина одна, а следствие получается совершенно нелогичное. Например: если хочешь что-то получить — отпусти. Если хочешь кого-то удержать — отпусти его.
Если вы двигаетесь в психотерапии, то с этим сталкиваетесь: люди приходят в терапию с желанием измениться. Иногда — с желанием изменить мир. Но довольно быстро и клиенты, и терапевты упираются в то, что «изменить другого» по обычной человеческой логике кажется простым: если хочешь кого-то изменить, надо на него влиять, что-то говорить, что-то делать, давить, убеждать, шантажировать, «капать на мозги». В быту это очень узнаваемо: кто чаще всего кого хочет менять? Жена мужа, родители детей.
Недавно мужчина сказал мне фразу, которая звучит почти как бытовая формула: мужчина женится, думая, что жена не изменится, а женщина выходит замуж, надеясь, что мужчина изменится — и все происходит наоборот. Женщина меняется, мужчина не меняется. И это трудно уложить в обычную логику, потому что кажется: если хочется изменений, надо сильнее менять. Но в человеческих отношениях часто выходит наоборот.
С объектами обычная логика работает: «стучите — и вам откроют». А в отношениях часто получается: «стучите — и вам закроют». Чем больше вы «стучите» в голову своему мужчине, тем меньше он вас слышит. Или мама видит, что дочка не моет голову, и начинает: «помой голову», «почему не помыла», «не мой шею», «не грязни ножки» — и это приводит к протесту и к тому, что делается наоборот. Почему люди такие нелогичные? Казалось бы, говоришь хорошее, советуешь хорошее — а дети делают не так. И тут возникает важный вопрос: «хорошее» — для родителей или для ребенка?
Есть парадокс взросления: человек становится по-настоящему взрослым только тогда, когда начинает делать что-то хорошее для себя, несмотря на то, что ему об этом говорят родители. В том смысле, что когда мама говорит «одень шарф», ты можешь одеть шарф не потому, что мама сказала, а потому что ты сам так решил. А если ты не любишь шарф, то само давление «одень» может вызывать сопротивление.
Одно из самых раздирающих посланий, которые я видела, — записка на холодильнике: «Жирная дочь, я досидел». И мама искренне удивлялась, что ее «правда» — «ты жирная, надо похудеть» — не помогает дочери измениться. Она верила в структуру: скажу правду — и человек изменится. Но это не работает так. И дальше возникает следующий вопрос: «кто ее откормил?» Хотя иногда дело не в том, что кто-то «откормил», а в том, что человека с самого начала не принимали таким, какой он есть. С самого начала звучало: «не ешь, не ешь, не ешь». Получается противоречие: с одной стороны, надо есть, с другой — не надо. До пяти лет «хорошо, когда младенцы пухлые», а после пяти — «уже не надо». Логика поменялась, а внутренний конфликт остался.
Первое, с чем я хочу вас столкнуть: парадокс заложен в основе человеческой психики и человеческой жизни. Мы парадоксальны по сути. Человек как любая система содержит две интенции: интенцию развиваться и интенцию стабильности. Это противоположные движения. Развиваться — значит меняться, стабильность — значит не меняться. Есть фраза «пожелай жить во времена перемен» — и это страшно. Но и «пожелай жить во времена стагнации» — тоже страшно.
Причем чем дальше мы двигаемся в развитии цивилизации, тем быстрее происходят изменения, и человек не успевает приспособиться. Пока вы приспособились к одному изменению, уже появляется другое. Обновления, апдейты, новый айфон — все меняется постоянно, и скорость только растет. Если раньше имело смысл формировать характер, то сейчас все больше имеет смысл формировать способность приспосабливаться: гибкость, умение снова и снова адаптироваться к новому.
Если посмотреть на отношения или даже на то, как устроены клетки человеческого тела, там видно бесконечное движение, хаос. И мы точно так же устроены. Утром проснулся — кажется, что умер еще вчера. Потом кто-то позвонил — настроение наладилось, жизнь хороша. Потом выехал, кто-то подрезал, потом милиционер остановил несправедливо, оштрафовал — и снова все рухнуло. Эти процессы непредсказуемы, и в этом часто нет никакой линейной логики.
Почему коучинг иногда работает легче, чем терапия? Потому что если внутри нет противоречия, то остальное — вопрос техники. Изменение становится вопросом техники: расписать ежедневник, разложить по времени, определить важное и неважное, сделать упражнения. А в терапию люди приходят, чтобы что-то наладить и изменить, и наивно полагают, что это будет именно так: сейчас терапевт расскажет, как правильно, как записать в ежедневник, с чего начать, какое упражнение сделать.
А потом клиент приходит через несколько встреч и говорит: «Вы не понимаете, вы были в другой стране». Или еще хуже: клиент, например крупный бизнесмен, надеялся, что ему станет легче, а потом говорит: «Мне как-то хуже». И это парадокс: человек пришел, заплатил деньги, потратил время — и вдруг не облегчение, а ухудшение. Но люди действительно ходят за тем, чтобы стало легче. Надежда — это тоже про «легче». Иногда уже на первой встрече человек надеется, что станет легче. А когда ты сталкиваешься с правдой о своей жизни, когда оживает твоя боль, реально может стать хуже. Возникает обострение.
Терапия не гарантирует «сразу облегчение». И в каком-то смысле ожидание облегчения может быть ловушкой: и для клиента, и для терапевта — включиться именно в эту часть, разговаривать только с той «собакой сверху», которая хочет все правильно организовать и контролировать. А «собака снизу» как будто остается снаружи, привязанная, как собачку привязывают у магазина: пока человек заходит и договаривается с терапевтом, кажется, что все можно решить. Потом он выходит, отвязывает эту собаку — и она снова идет рядом. И это иллюзия, что ею можно управлять.
Иногда это похоже на ситуацию, когда мама приводит подростка к терапевту. Подросток смотрит и понимает: это мама разговаривает, а не он. И терапевт превращается в «еще одну тетю, которая пытается мне делать зло». Послушный подросток может «потерпеть полчаса», а потом пойти делать то, что он хочет. А протестный скажет: «Мне не подходит, не хочу. Хочешь — сама ходи. У тебя проблемы — ты и ходи. У меня нет проблем, у меня все нормально».
И тогда мы не учитываем вторую тенденцию: в каждой трудности, с которой приходят люди, всегда есть две части. Одна хочет изменений, другая хочет стабильности и сопротивляется изменениям. Об этом говорили люди, стоявшие у корней гештальт-терапии, и Арнольд Бейсер, который сформулировал парадоксальную теорию изменений. Ее идея в том, что человек получает возможность измениться только тогда, когда становится тем, кем он на самом деле является, а не тем, кем ему хотелось бы быть.
Тут я сделаю маленькое отступление. Когда я готовила эту лекцию, девушка, которая помогает мне готовить материалы, спросила: «Так что же это значит — менять не нужно? А что нужно? Принять?» Это знакомая фраза: «прими себя», «полюби себя». Она уже стала почти банальной: все ее повторяют. Но тут тоже ловушка. Как принять себя? По ложке в день, по три ложки? Как это вообще делается?
Есть большое сопротивление, потому что сама идея безусловной любви во многом выдумана. Я почти не встречала безусловной любви даже у родителей. Как минимум родители хотят, чтобы ребенок был счастлив. Даже самые хорошие родители, даже если они начитались книжек «не надо ожидать от детей», все равно хотят, чтобы ребенок был счастлив. И это уже ожидание, уже давление. Если ты сидишь унылый, мама изводится: «возьми себя в руки, пойди развлекись, сходи в клуб, встреться с друзьями». А если у человека депрессия, то это не работает. Но послание звучит как «делай что-то, делай, делай, делай», то есть «измени себя».
Соответственно, у нас изначально заложена невозможность относиться к себе безусловно. «Я могу принять себя безусловно» — для большинства людей это почти недоступно. И мне иногда кажется, что родители, которые выращивают психологов, особенные: они часто очень критичны. Если представить внутренние отношения, это создает регулярный конфликт, драку между этими «собаками». И выдержать эту драку в одиночестве сложно. Тогда люди идут хотя бы в группу: смотрят на конфликты других и думают, что у них еще ничего, и это немного отвлекает от бесконечного внутреннего конфликта, от внутреннего голоса: «как ты можешь так жить, почему ничего не меняется».
Часто этот внутренний диалог — списанный диалог с мамой или папой. Но важно не то, что с нами сделали, а то, что мы сами делаем с тем, что с нами сделано. И идея «стать тем, кем я на самом деле являюсь» часто заключается в том, чтобы «собаку сверху» снять с пьедестала и поставить рядом, убрать дисбаланс, когда одна часть постоянно гоняет другую.
В ранней гештальт-терапии это выглядело как работа с полярностями: вы рассаживаете эти две части, и они впервые начинают разговаривать, а не гонять друг друга. Одна говорит: «ты дура, что ты опять заела это жареной картошкой», другая отвечает: «сама дура, пошла вон», или молчит, но продолжает чувствовать давление. И впервые появляется уважение к обеим интенциям.
Я могу говорить про «части», но это метафора: мы не состоим из частей буквально, мы просто испытываем разные состояния. В одном состоянии хочется напиться, танцевать на столе, срывать с себя одежду. Потом приходит другое состояние: «о боже, какой милый человек, как мне ему смотреть в глаза». И эта попытка «привязать» свою импульсивную часть к батарее знакома многим. Но тогда нужно понимать, что, возможно, придется вызывать «мужика», потому что эта собака будет стараться сорвать коммуникацию во всем доме: ей трудно долго сидеть привязанной.
Люди, которые часто используют диеты, тоже это понимают. Когда вы садитесь на «капустные листы», состояние меняется. Вес уходит, но счастья не прибавляется, хотя хочется, чтобы прибавилось. И это снова про парадокс: внешнее изменение не гарантирует внутреннего облегчения.
То, что означает «стать собой» или «принять себя», в логике парадоксальных изменений означает заметить и встретиться именно с внутренним конфликтом. Все люди боятся конфликта, конфликт — это страшно. И я об этом много думала, например, когда прошлой весной ходила в бизнес-школу. Директор бизнес-школы, который вел у нас занятия, разговаривал со мной и сказал: «Слушайте, а как вы работаете со своими друзьями в бизнесе? Это же конфликты, причем хронические конфликты».
И я, хотя давно веду бизнес-тренинги, впервые так реально столкнулась с мыслью, что да — это все время конфликт. И идея «вылечить конфликт так, чтобы он исчез навсегда» не работает. Важно понять, что конфликты будут возникать постоянно, просто обходиться с ними нужно иначе: не пугаться так сильно, искать возможности, идти внутрь конфликта, а не сбегать от него.
Точно так же и в отношениях, и в принятии себя. Принятие себя не означает избежать внутреннего конфликта, оно означает пойти внутрь. Чтобы исцелить страдание, его нужно полностью пережить — и в этом парадокс. Кажется логичным избавиться от страданий: если болит, принять таблетку и обезболить. А психотерапия говорит другое: вам нужно пойти внутрь, и тогда вы действительно исцелите это. Потому что если вы делаете просто блокаду, ничего не произойдет. Если говорить об изменениях, которые даются трудно, задача как раз в том, чтобы войти в этот конфликт, встретиться с ним и понять, что с обеих сторон есть резоны так поступать.
Я часто объясняю это на примере клиентки, которая никак не может похудеть. Прогресс у нас начался не с того, что она резко стала худеть, а с того, что она перестала себя пинать за то, что она «жирная корова», что все время срывается и ест много. Вместо этого она впервые отнеслась с уважением к тому, что у нее есть способ справляться с частью своих эмоций с помощью еды. Потому что другого способа у нее не было, когда она была маленькая. Другого способа «разместить аффект» у нее не было, кроме как что-нибудь съесть. И поэтому во взрослом возрасте она продолжает делать то же самое. Она впервые увидела, что это не «плохая слабость», а работающий механизм, который когда-то реально помогал.
Почему после этого она хотя бы перестала расти, но не стала сразу худеть? Потому что если вы открыли, что это ваш способ, это не значит, что вы мгновенно найдете другой. Это был самый хороший и настоящий способ в тех условиях. И вообще-то он в детстве заложен во многих из нас. Все знают: когда ребенок плачет, что надо сделать? Дать ему грудь, дать поесть. И маму за это нельзя обвинять: они измученные, истощенные, а разбираться, что именно хочет ребенок в данный момент, очень трудно. Плач бывает по разным причинам: скучно, тревожно, грустно, еще что-то. Но в любом случае дают еду. И даже дети какое-то время сопротивляются: руку не дают, как будто «не пролезу сейчас». А мама все равно — «мисочку ему». И когда он глотнет первые порции молока, он медленно успокаивается. Боль, может, не проходит, но становится полегче.
То же самое знают и те, кто пользуется едой как успокоителем, или алкоголем, например. Первый глоточек — и спокойнее. Главное сделать этот первый глоточек, даже через «не хочу». А потом уже это не проходит, и понеслась. Это особенно заметно у мужчин: им труднее размещать аффекты, им еще меньше «разрешено» проявлять и проживать чувства. Что они делают? Приходят на вечеринку, стоят возле стола и пьют — это фуршет, или сидят и пьют. И пока не выпьют пять-семь рюмок, одно за другим, как говорится, «между первой и второй перерывчик небольшой». Нужно быстро это сделать, чтобы наконец-то после этого можно было свободно жить, чтобы конфликт внутри успокоился: «не могу — пусть успокоюсь».
И задача в терапии — идти внутрь и пытаться понять интенции, то есть какие потребности стоят за каждым полюсом конфликта. Особенно когда вы сталкиваетесь с изменениями, которые даются трудно. Тут есть еще один важный момент: терапевт, конечно, включается в желание клиента, хочется помочь. Клиент приходит, платит деньги, чтобы измениться, а терапевт берет и, по сути, обостряет симптомы — но делает это с уважением. С уважением к тому, что человек так справляется, что иначе он пока не умеет. Это первое место, где человек вообще возвращается в контроль над ситуацией: он начинает понимать, в чем ему трудно. А дальше выбор может быть разным.
Иногда действительно бывают «чудесные изменения». Но я всегда себя останавливаю: это никогда не на 100%. Почему иногда чудесные изменения возможны? Потому что удается попасть в момент, когда вы вдруг налаживаете мир между этими двумя «собаками», и они обе начинают сотрудничать с вами. Вы находите потребности и той, и другой стороны, удается их гармонизировать, договорить. Это бывает редко, скорее в одном случае из ста, но бывает, и в моей практике тоже. Иногда человек делает одну сценку — и после этого как будто «в голову» все встает. На самом деле я ничего такого не сделала, это не чудо: просто нужное время оказалось в нужном месте. Как бывает, когда два человека ругаются, ругаются, вы что-то говорите, и они оба вдруг отвечают: «Точно». Но чаще всего люди, как и в упражнении про пару, приходят в жестком конфликте. И внутренние конфликты, особенно вокруг изменений, обычно именно такие.
Я буду заканчивать и напоследок дам вам одну задачку. Посвятите буквально одну минуту тому, чтобы задуматься об одной или двух темах, которые вы давно хотите изменить, но не можете. Одну или две — неважно. Хотите ли вы завести отношения, хотите ли вы похудеть, хотите ли вы заняться спортом, хотите ли вы еще что-то. Критерий узнаваемости здесь простой: ваша настойчивость в этом месте и невозможность это сделать. Вспомните сейчас хотя бы одну тему. Если удастся две — еще лучше, потому что это можно дальше здесь, на конференции, обдумывать и приносить в свою терапию. Это то место, которое нуждается в другом подходе к изменениям.
Потому что обычно вы «бьете собаку сверху». То есть вы добиваете ту, которая внизу, а она со временем может даже «подплыть», но все равно будет сопротивляться: «Я хоть подплыву, но ты все равно у меня получишься. Потому что без меня это не будет. Без того, чтобы мою потребность удовлетворить, я тебе не буду». Иногда симптом как будто дает вам возможность что-то получить для себя, и это важно увидеть. Мне кажется, это правда сильная теория.
На этом я заканчиваю. Не знаю, было ли вам интересно и попало ли это в какие-то ваши потребности. Желаю вам хорошей конференции. Я еще буду здесь появляться, но тем не менее надеюсь, что конференция будет хорошей.
