Воспитываем УСПЕШНЫХ или СЧАСТЛИВЫХ! В поисках золотой середины

Сейчас мы находимся в поиске какой-то главной середины. Это то, с чем сталкиваются все: родители, воспитатели, люди, работающие с детьми, будущие психологи. Мне хотелось бы услышать, какие вопросы или интерес к этой теме у вас возникают. Я могу делиться тем, что, возможно, вам поможет, но скорее это будет пространство для размышлений, потому что в воспитании, как и в жизни вообще, трудно найти прямые, однозначные ответы.

Одна из участниц сказала: сегодня у многих родителей складывается представление, что счастливый ребёнок — это ребёнок успешный, который достигает результатов, приносит дипломы, хорошо учится. Достижение становится доказательством счастья. А вопрос о том, какой ценой это даётся ребёнку, часто остаётся в стороне. Родители много вкладывают в воспитание, образование, развитие и хотят, чтобы результатом был успешный и счастливый человек.

Когда мы говорим «успешный человек», что возникает в первую очередь? Деньги, удовлетворение, финансовое положение, статус, мастерство. Успех очень сильно связан с общественным сознанием, с достижениями, с тем, насколько многого достиг человек. Некоторые родители прямо говорят: «Я не достиг этого — пусть достигнет мой ребёнок». И у них, конечно, есть такой образ в голове.

Даже самые внимательные родители, которые стараются увидеть ребёнка таким, какой он есть, всё равно обычно имеют хотя бы небольшое представление о том, каким он должен стать: как минимум счастливым, а часто ещё и успешным. И это, наверное, первая зона риска в воспитании и развитии ребёнка.

Ребёнок приходит в семью — иногда, к сожалению, не в семью, — в группу взрослых, которые его ждут или не ждут. Если говорить о людях, которые осознанно воспитывают детей, обращаются к терапевтам и специалистам по развитию, то они уже размышляют о том, каким будет его воспитание. Многие любят своих детей, хотя само понимание любви между родителями и детьми тоже бывает очень разным. Но важно, что у взрослых часто уже есть представление о том, каким должен стать этот человек.

Сейчас немало родителей, которые рожают детей не для того, чтобы они стали похожими на них, а чтобы дети стали собой, развились и смогли понять, зачем пришли в этот мир. Но таких родителей не так много, как хотелось бы. Большинство всё равно удерживает некоторый образ будущего ребёнка.

В определениях воспитания часто звучит идея направленного формирования личности с целью её приспособления к обществу и функционирования в соответствии с существующими нормативными моделями. Есть и такое определение: если ребёнок хорошо образован и воспитан, то в нужное время он выберет правильное решение, соответствующее интересам общества. В новых подходах к воспитанию, в русской педагогике, в новых школах уже появляется внимание к тому, чего хочет сам ребёнок. Но именно это часто и выпадает.

Воспитание связано и с передачей следующему поколению исторического опыта: общество сообщает ребёнку, что вот так можно жить. Однако вместе с этим возникает система ожиданий. Сначала перед нами младенец — нежный, маленький, хорошенький; хочется брать его на руки, петь ему песни, любоваться им. Но очень скоро он начинает кричать, не даётся с рук, требует своего, а потом всё более явно проявляет собственную волю. И вот здесь ребёнок постепенно становится не тем прекрасным младенцем, которого мы себе представляли, а отдельным человеком со своими желаниями и стратегиями.

Иногда кажется, что человеку без детей трудно работать с детьми. Люди, ищущие специалиста для ребёнка, нередко хотят, чтобы у специалиста тоже были дети. Но у меня есть коллега, которая говорила: раньше ей казалось, что с собственным ребёнком работать и понимать детей легче, а на самом деле — сложнее. Опыт воспитания своего ребёнка настолько усложняет взгляд на других детей и придаёт происходящему гораздо больше эмоциональной вовлечённости.

Другому ребёнку иногда легко сказать: «Сюда нельзя», «Это нельзя брать», «Туда не пойдёшь». А когда смотришь на своего, это переживается совсем иначе. Я помню свой опыт с сыном в школьном возрасте. У нас была конфликтная ситуация, и он говорил, что очень сильный, потому что может потолкаться руками. Я предложила ему упражнение, думая, что просто покажу ему границы его силы. Но в какой-то момент он повернулся, и я неожиданно почувствовала, насколько он вырос и насколько он силён. У меня тогда было настоящее открытие: вот этот человек, которого я знаю с рождения, уже большой и самостоятельный.

Родители — первые люди, которые влияют на ребёнка и играют огромную роль в его жизни. Когда взрослые приходят в терапию, они часто возвращаются к тому, как родители влияли на них: поддерживали или ограничивали, помогали развиваться или, наоборот, тормозили развитие. Но и маленькие люди в жизни родителей играют огромную роль. Их встреча часто становится борьбой.

Поэтому, помимо темы границ, важна тема ценностей. Воспитание — это во многом передача ценностей. У родителей есть сформированные представления о том, что важно, и им по-настоящему хочется передать это детям. Но вопрос в том, могут ли дети эти ценности принять и «носить» как свои.

Я помню семью, где родители очень много помогали людям, жили с ясными убеждениями и ценностями. При этом старшая дочь вела себя совершенно противоположно тому, что было важно для родителей. На лице отца было огромное страдание: он видел, что дочь будто отвергает всё, чем жила семья. И это очень непростая тема. Если мы говорим, например, о материальных ценностях, ребёнок может сказать: «Я могу понять, что это важно для вас. Но обязан ли я это носить?»

Родители действительно часто пытаются передать детям то, что считают ценным. Если в семье очень важно образование, а ребёнок не хочет учиться, это становится болезненным столкновением. Причём парадоксально, что в семьях, где образование имеет особенно большое значение, часто появляется хотя бы один ребёнок, который учиться не хочет. Чем сильнее родительская ценность становится требованием, тем больше ребёнок может стремиться в противоположную сторону.

Можно тысячу раз говорить родителям: «Не надо заставлять, отпустите, покажите пример», — но они всё равно будут давить. Потому что им страшно. Когда дети становятся старше, ценности родителей проявляются особенно сильно: «В этих ботинках не пойдёшь», «В этих штанах с вытянутыми коленями ходить не будешь», — и обязательно добавляется какая-нибудь мораль.

Воспитателям в этом смысле не легче: их задача тоже часто понимается как необходимость привить ребёнку определённый опыт. Но между тем, чтобы что-то передать, и тем, чтобы заставить принять это, есть очень тонкая граница. В какой момент это становится насилием, навязыванием убеждений, невниманием к индивидуальности ребёнка?

То, что называют демократическим воспитанием, сейчас заметно распространяется в обществе, и я отношусь к этому с уважением. Это подход, в котором к ребёнку действительно относятся с уважением: спрашивают, в какую школу он хочет идти, что хочет слушать, как хочет одеваться. Но я начинаю понимать, какая здесь тонкая грань.

Когда желания ребёнка совпадают с желаниями родителей, ему говорят: «Хороший мальчик», «Хорошая девочка», «Вот так и надо хотеть». А когда не совпадают — возникает другая оценка: «Вот с этим не дружи», «Туда не поступай», «Так нельзя». И ребёнок оказывается плохим мальчиком или плохой девочкой. При этом действительно бывают люди, с которыми не хочется дружить, и детям всё равно приходится с этим сталкиваться. Это очень непросто. Моему сыну 23 года, и, находясь с ним в близких отношениях, я, конечно, многое наблюдаю.

Счастье очень сильно связано со свободой. Но успех и свобода не всегда совпадают: успех может становиться регулятором свободы, её ограничением. Например, для меня стремление быть лучшей ученицей тоже было ограничением: «Такие девочки такого не делают». Но я, наоборот, иногда использовала свой статус для получения свободы. Если я пробовала что-то новое, мне прощалось больше, потому что я была лучшей ученицей.

И всё же многое зависит от того, как нам повезло с людьми рядом. Среди вас наверняка есть учителя, воспитатели, педагоги, которые сильно повлияли на чьё-то становление. Попробуйте в течение этих трёх дней вспомнить одного человека, который больше всего повлиял на то, какими вы стали. И вспомнить две-три вещи, которые он делал по отношению к вам. Что это были за качества? Что в нём оказалось для вас таким важным?

«Позволил сделать выбор». Это самое важное. «Щедрость по отношению к ребёнку». «Уважение». «Учил самостоятельности, поддерживал независимость». Да, это очень важно и для своих детей. Но при этом мы все сталкиваемся с необходимостью дисциплины.

Кто-то должен вставать в пять утра, кто-то должен принимать самолёты, обслуживать их, ездить на поездах, ходить на работу и соблюдать дисциплину. Нельзя жить только по своему настроению. Дисциплина — это в каком-то смысле победа одной части себя над другой. И функция воспитания, конечно, в том числе состоит в том, чтобы дать ребёнку возможность делать рутинные вещи, которые ему не нравятся.

Но больше всего влияет качество отношений и то, как в попытке дисциплинировать ребёнка не потерять их смысл. Нужно обозначать границы, прививать дисциплину, ответственность всё равно возникает именно в этот момент. Но каждый раз трудно не потерять отношения.

Как ребёнок может раскрыться, если он не проявляется, если не открывает в себе чего-то? Для него это очень важно. Хорошие педагоги и воспитатели могут за всем беспорядком, реакциями и противоречивыми проявлениями увидеть то, что пытается проявиться. Это сложно, потому что дети очень противоречивы. Впрочем, мы все противоречивы, и это не плохо.

Когда взрослый человек не может встать, ничего не сделал, чувствует себя плохо, легко сказать ребёнку: «Надо было раньше лечь спать, в девять часов». Но эта фраза редко помогает. Как говорят: хотите, чтобы люди вас не любили, — говорите им, что им следует делать; хотите, чтобы они вас ненавидели, — говорите, чего им не следует делать. «Не надо было», «Надо было быть в шапке» — это фразы из детства, и мамам, и воспитателям очень трудно от них удержаться.

Но удержаться хотя бы иногда — уже большая победа. Ценности не передаются с первого раза, это длинный процесс. Эту правду невозможно отнять. Но если сама мысль будет у вас в голове, если вы сможете передать её коллегам и родителям, это уже важно. Можно сорваться, сказать что-то не то, а потом вернуться к ребёнку и восстановить контакт.

У меня тоже бывает: я не высыпаюсь, увлекаюсь каким-то событием или смотрю следующий сериал. Но если ребёнок не сделал уроки или плохо написал контрольную, важно не прибавлять ему ещё и своё раздражение. В таких местах мы как раз нарушаем доверие и мешаем ему довериться самому себе.

Нам важно передать человеку возможность обращаться с собой, приспосабливаться к тому, что общество действительно создаёт много ограничений. Чтобы социализироваться, нужно соблюдать множество условий: искать работу, ходить на неё, покупать продукты, готовить еду, следить за здоровьем, заниматься собой. И важно, чтобы родители не просто сами справлялись с этим объёмом ограничений, но и показывали детям, как они это делают.

Психотерапия в этом смысле иногда оказывается асоциальной: психотерапевт спрашивает человека, чего он хочет, что ему нужно, что для него важно. Когда я работала с компаниями, HR иногда говорили: «Только не модернизируй их так, чтобы они перестали у нас работать». То есть можно немного облегчить страдания людей, но не дать им задуматься, не могут ли они что-то изменить в своей жизни и сделать для себя.

Сейчас эта тема особенно важна: многие взрослые люди отказываются от социальных представлений об успехе и всё чаще выбирают счастье. Но одно дело — уехать в другую страну в отпуск, и другое — жить там. Всё равно нужно как-то выживать, что-то делать, соблюдать дисциплину. Даже просто следить за своим здоровьем и заниматься собой — это трудная работа.