Постараюсь. Но мне кажется, сначала имеет смысл остановиться на том, что такое сексуальность. Для меня сексуальность — это некоторая зона человеческого опыта, которая включает в себя вопросы половой идентичности, осознание себя сексуальным субъектом, субъектом, который заинтересован в отношениях между полами, с другими людьми, который переживает и имеет возможность к осознанию, переживанию и реализации сексуального возбуждения. И, соответственно, в эту зону опыта входят все вопросы про то, какой я в сексуальном плане, как я отношусь к другим людям в сексуальном плане, имею ли я право на удовольствие от переживания сексуальности, от реализации ее в контакте, от возможности строить отношения, основанные в том числе на сексуальной активности. То есть это довольно широкая зона, которая включает в себя много аспектов нашей жизнедеятельности.
Часто люди путают сексуальность и сексапильность как некоторые проявления. Например, говорят: «Ой, ты такой сексуальный», имея в виду, что ты выглядишь и ведешь себя таким образом, который пробуждает во мне влечение, который соблазняет меня. Хотя на самом деле человек, переживающий себя сексуальным субъектом, может и не вызывать активного желания с другой стороны. Например, он может просто переживать интерес. В момент контакта с миром он заинтересован в том, как мир устроен как поле для реализации функции продолжения рода, получения сексуального удовольствия, реализации сексуального опыта различного рода. И наоборот: иногда люди могут выглядеть сексуально притягательно для других, при этом не переживая себя в этот момент сексуально заинтересованными. Соответственно, очень часто сексуально привлекательные люди могут даже не особенно быть в контакте с собственной сексуальной энергией, сексуальностью. Например, женщина, выглядящая сексапильной по определенным стандартам, может не переживать себя сейчас как человека, который хочет каких-то отношений. И тогда интерес мужчин, постоянно привлекаемых ее внешними данными, может вызывать у нее скорее отторжение, раздражение, страх, а не сексуальное влечение.
Можно ли специально развивать сексуальность? Сейчас есть масса тренингов и программ, которые называются примерно так: «научим сексуальности», «как быть сексуальной». Я много знаю таких тренингов. И часто, когда я общаюсь с людьми, которые их посещают, я вижу, что скорее их учат некоторой механической и физической симуляции переживания: как правильно себя повернуть, как себя вести, как будто механика полового акта или прелюдии ставится во главу угла. С моей точки зрения, сложность развития сексуальности как раз в том, что это сильно связано с некоторыми внутренними, субъективными переживаниями себя как сексуального субъекта. Я специально не говорю «объекта», потому что довольно часто именно объективация себя и других людей препятствует некоторой экологичной и здоровой реализации сексуальности.
Людей часто не учат переживать себя как имеющих право на сексуальный интерес, на сексуальное возбуждение, на подъем этого сексуального возбуждения и привнесение его в контакт с другими людьми, не говоря уже про реализацию контакта и достижение оргазма как некоторой кульминации сексуального акта. Очень много сложностей в реализации сексуальности возникает тогда, когда, во-первых, у человека нет контакта со своей телесностью. У мужчин и у женщин разная телесность, разные ощущения. Но и для тех и для других характерна активизация определенного энергетического центра, который находится, можно сказать, на два сантиметра ниже пупка, в середине, и связан с переживанием мощного вида возбуждения, связанного с реализацией сексуального потенциала.
Очень часто в нашем развитии нас поощряют использовать сердце, нежность и романтический эротизм для построения и окраски отношений. И очень часто табуирование ценности сексуальности и переживания этой энергии ведет к тому, что люди даже не знают, как это — возбуждаться. Либо они могут возбуждаться и переживать сексуальный вид возбуждения лишь при стимуляции сердечного центра. Довольно часто от женщин можно слышать: «Я могу возбудиться и переживать себя сексуально желанной лишь тогда, когда реализована сердечная потребность в близости, в романтике». Женщинам часто необходим идеальный, подретушированный образ мужчины для того, чтобы начать переживать себя сексуально возбужденными.
У мужчин часто происходит наоборот, поскольку реализация мужской сексуальной функции более органично опирается на физиологические процессы. Например, мужчина может получить оргазм и совершить эякуляцию, даже находясь без сознания. Для женщины это невозможно, поскольку у мужчины дуга сексуального возбуждения замыкается на уровне второго-третьего поясничного позвонка. А у женщин действительно требуется чуть ли не полмощности правого полушария для того, чтобы переживать возбуждение, поддерживать его, усиливать, доводить до состояния плато и кульминации.
Если говорить о разнице между женской и мужской сексуальностью, то можно задать еще такой вопрос: можно ли быть сексуальной и не хотеть секса, и можно ли заниматься сексом и не быть сексуальной? Да, безусловно. Сам процесс занятия сексом не всегда включает в себя реализацию сексуальности как таковой. Например, получение сексуальной разрядки, получение опыта сексуального взаимодействия как некоторой коммуникации с другим человеком, получение удовольствия — все это может происходить и без подлинного проживания собственной сексуальности. Очень часто люди используют секс как способ получить какие-нибудь другие «плюшки» или удовлетворить какие-то другие потребности.
Например, далеко не секрет, что зачастую доступность или недоступность в сексуальном плане является попыткой контроля и установления власти в паре. Либо человек может использовать сексуальный акт как способ поддержания собственной ценности и достоинства. Если у него очень хрупкое ощущение собственной мужественности, ему необходимо постоянное подтверждение того, что «я все-таки мужчина». Как это получить в нашей культуре? Например, заняться сексом три раза в день с разными партнерами. Тогда я как будто поддерживаю это ощущение. Но к самой сексуальности это может не иметь никакого отношения. Некоторые люди вообще могут использовать сам процесс сексуального акта как какой-то мистический ритуал соединения со Вселенной, магического контроля либо получения некоторого аналога слияния, например, если у человека есть сильные травмы. Поэтому да, люди зачастую могут много и часто заниматься сексом, не реализуя собственную сексуальность.
И точно так же наоборот. Если я переживаю себя сексуальным субъектом, это может просто окрашивать мой мир в другие краски. И это не означает, что я должен импульсивно и бесконтрольно реализовывать свои сексуальные импульсы. Как раз наоборот: человек, который переживает себя сексуальным субъектом, может быть в контакте с этой энергией и при этом делать осознанный выбор не вступать в отношения, либо временно не реализовывать эту функцию, либо заниматься другими формами сексуальной активности, которые не предполагают наличие партнера, если, например, его нет. Например, мастурбацией, реализацией каких-то сексуальных фантазий.
Если говорить о промискуитете, то я думаю, что причины могут быть разными. Иногда, наверное, бывают физиологические причины: повышенная возбудимость или повышенный гормональный фон, который требует постоянной реализации и затрудняет контроль сексуальных импульсов. Иногда промискуитет не имеет ничего общего с реализацией сексуальности. Например, это может быть способом получать хоть какую-либо близость, если нет другой возможности устроить близкие отношения, которые реализуются через сердечный центр: дружбу, несексуальную близость, которая может включать партнеров разного пола или одного пола. И тогда человек хочет одного, а постоянно пытается реализовать это через другое.
Например, если говорить о мужчинах, то очень часто гомофобия — это удел мужчин, особенно в нашем обществе. И здесь происходит следующее. Мужчины, как и женщины, имеют очень большую потребность в близости несексуального толка. Более того, переживание братства, общности с мужчинами — это процесс очень важный для становления мужской идентичности. Но очень часто в нашем обществе сердечный центр мужчин подвергается гонениям и критике: «сопли, слюни» и всякое такое. Телесный контакт несексуального рода обесценивается и постоянно сексуализируется. И тогда мужчина, который хочет просто пережить общность с человеком своего пола, который дает ему поддержание идентичности — что мы на самом деле мужчины, мы рядом, мы вместе, — сталкивается с тем, что этот контекст табуируется и переживается как сексуальный.
Если говорить о том, как вообще формируется сексуальность, то очень многое закладывается в раннем возрасте. От трех до шести лет формируются гендерная идентичность, первичный сексуальный объект, то есть то, кого я дальше буду считать сексуально привлекательным, какие образы будут для меня значимыми. Это может быть родитель противоположного пола, либо это может быть подруга мамы, либо друг папы — в зависимости от пола ребенка. Либо это может быть какой-нибудь персонаж из масс-медиа, если нет привлекательных объектов в непосредственном окружении.
Дальше дети учатся строить эффективные привязанности, используя сердечный центр. Потом они учатся окрашивать эти привязанности сексуальной энергией и возбуждением. Очень часто дети где-то в возрасте четырех-пяти лет активно начинают мастурбировать, учиться переживать свое возбуждение. Это абсолютно нормально и важно. Очень жаль, что детей за это стыдят, пытаются это прекратить, либо родители боятся, что это ужас и непонятно во что превратится. Здесь важно следить за тем, чтобы это не стало способом справляться с тревогой, а оставалось в зоне развития сексуальности. Потому что дети действительно могут мастурбировать как способ справляться с тревогой. И дальше, вырастая, человек может использовать половой акт не как реализацию сексуальности, а как способ самоутешения, как способ справляться с экзистенциальной тревогой. Поэтому период от трех до шести лет очень важен. И поддержка родителей в формировании здоровой сексуальности тоже очень важна. К сожалению, родители часто передают детям свои травмы, связанные с сексуальностью, запрещая что-то или игнорируя что-то.
Если говорить о парафилиях, или, по-простому, о том, что называют извращениями, то важно сказать один факт: 98% людей, имеющих некоторые такие тенденции, — это мужчины. И это очень сильно связано с разницей взросления мальчиков и девочек. Если говорить очень обобщенно, не вдаваясь в глубокие детали, мама является самым важным объектом в ранней жизни и мальчиков, и девочек. Она выполняет одинаковую функцию до трех лет и для мальчиков, и для девочек. Это безопасный объект, тот, кто кормит, удовлетворяет все потребности, объект привязанности, тот, кто обеспечивает безопасность. «Я и мама — одно целое».
Дальше в процессе сепарации девочка проходит, если повезет, процессы идентификации с тем, что этот объект, который был объектом безопасности, теперь является гендерным объектом для идентификации. Сначала «я с мамой заодно», потом «мы с мамой девчонки», а затем уже при прохождении этого этапа включается то, что называется эдипальным процессом, то есть конкуренция с мамой как с другой женщиной за папу. При разрешении этого конфликта девочка растет, получает женскую инициацию от того же объекта. То есть объект на всех этих этапах стабилен, он один и тот же. Поэтому многие считают, что женская сексуальность на самом деле гораздо прочнее, если, опять же, повезло, и что с ней поломки бывают более понятные: аноргазмия, недостаточность возбуждения, но не что-то особенно экзотическое.
А с мальчиками все сложнее. Для мальчика сначала мама является безопасным объектом: мы с мамой одно целое, мы заодно. А затем наступает переломный возраст, когда мальчик понимает, что он на самом деле другого пола, что мама и я — это не одно целое, что теперь у меня другой объект для идентификации, папа, который не так уж и безопасен, и с ним нужно идентифицироваться в определенных вещах. А маму нужно, наоборот, превратить из источника безопасности в источник, к которому, возможно, направить сексуальную агрессию и желание. То есть происходит очень резкий переворот. И если нет определенной поддержки ни от папы, ни от мамы, то в этом месте возникают сильные сбои.
Соответственно, возникает то, что принято называть парафилиями. Например, фетишизм — это возможность переживать сексуальное возбуждение, лишь будучи в контакте с частью тела как с некоторым объектом. При этом может возникать дикий страх, если я пытаюсь увидеть женщину целиком, как некоторый субъект. Либо возникают любые другие парафилии, описанные в классификациях, скорее психиатрических. Очень сильно это связано с этим переходом от объекта безопасности к объекту потенциальных сексуальных влечений, со страхами, с отсутствием возможности интеграции образа женщины, переживания, условно говоря, обычного сексуального влечения.
Когда мы говорим о патологии, возникает вопрос: есть ли норма сексуальности, существует ли понятие нормальной сексуальности? Это зависит от системы критериев, которую мы выбираем. Различные психиатрические классификации содержат определенные нарушения и называют их патологией. Врачи-сексологи или сексопатологи могут говорить, что нарушение эрекции или что-то еще является патологией и это надо лечить. Если же выбирать гуманистический подход, то, в принципе, если то, что происходит в реализации сексуальности, ее форм, возможностей контакта, не приносит дискомфорта ни человеку, ни его партнеру, то трудно говорить о какой-то патологии.
Соответственно, различные проявления сексуального садизма, сексуального мазохизма, возможности сексуальных отношений с несколькими партнерами одновременно, какие-то сексуальные игры, которые могут включать в себя подобные элементы, если они происходят с добровольного осознанного согласия партнеров, которые включены в это, если они не нарушают границ и не идут против воли кого-то из вовлеченных людей, можно рассматривать как некоторый вариант реализации сексуальности. Понятно, что есть случаи, связанные с нарушением прав человека на собственные границы и безопасность. Естественно, вряд ли можно смотреть на них как на просто свободную реализацию сексуальности. В частности, например, педофилия. Вряд ли кто-то из гуманистических психологов может признать это вариантом экологичного отношения к себе и другим людям.
Если говорить о длительных отношениях, то кроме периода влюбленности, когда есть состояние сильного сексуального увлечения и возбуждения, потом это часто как-то падает. Мне кажется, это вопрос, с которым сталкиваются практически все пары, имеющие длительные отношения. Я не думаю, что здесь есть какой-то один ответ на вопрос, как это поднимать. Я даже знаю, что одна бельгийская сексолог написала книгу, которая называется «Размножение в неволе». Она как раз касалась вопросов длительных отношений как некоторого осознанного выбора неволи, несвободы в этом плане.
Часто я вижу несколько причин для угасания сексуального желания и влечения внутри пары. Первое и самое прозрачное — это то, что для возбуждения нам необходим контакт с новизной. Это закон гештальт-психологии. Если мы контактируем с одинаковым стимулом все время, то на организмическом уровне этот стимул становится менее возбуждающим для нашей нервной системы. Когда мы, например, заходим в комнату, где громко работает холодильник, нас это раздражает или просто сильно ощущается. Но через неделю мы уже не слышим его. Наша нервная система исключает этот стимул как постоянно присутствующий. Соответственно, нам необходимо иметь какую-то долю изобретательности, чтобы находить новизну в длительных отношениях. Это действительно может быть сложно, но я считаю, что это возможно.
Зачастую партнерам, особенно тем, которые живут в постоянном слиянии, сложнее всего с возбуждением. Поскольку слияние — это, во-первых, постоянно присутствующий стимул, а во-вторых, в нем нет ощущения разности, нет контакта с новизной. Откуда тогда взяться возбуждению? Соответственно, часто партнеры, которые имеют возможность регулировать дистанцию между собой, могут регулировать и новизну, и возбуждение в паре. Иногда требуется смена обстановки, то есть какая-то новизна все равно нужна. Это могут быть разные формы новизны, которые в паре можно пытаться организовывать.
Второе, что обычно снижает сексуальное влечение в паре, — это накопление незавершенных гештальтов в отношениях. Обычно они, конечно же, связаны с неудовлетворенностью, обидой и разочарованием. Вот эти три вещи очень сильно влияют на сексуальный контакт, потому что сексуальность не существует отдельно от эмоционального фона отношений. Если между людьми накапливается много того, что не прожито, не проговорено, не завершено, то это начинает оседать и в телесной, и в сексуальной сфере.
Если говорить шире, то сейчас вообще существует очень много субкультурных веяний, связанных с сексуальностью: разные теории, разные поля идентичностей, разные способы самоописания. Есть вопрос, связано ли это как-то с развитием общества и чем это вообще может быть обусловлено. Для меня в первую очередь это связано со сломом традиционной религиозно-патриархальной системы, которая очень четко предписывала, какой должна быть сексуальность, как надо размножаться, в какие дни женщины «нечистые», в какие дни «чистые». Это была система, которая в основном табуировала женскую сексуальность и считала сексуальность прерогативой мужчин.
Соответственно, вплоть до XVIII века вполне искренне считалось, что женщинам секс на самом деле не нужен, оргазм для них не важен, и они без этого прекрасно справляются, а все это, собственно, нужно только мужчинам. Если вспомнить фильм «Хистерия», это комедия о создании вибраторов. Там женщинам делали массаж, вагинальный массаж, они получали оргазм, и считалось, что это лечит истерию. А ученые говорили, что это на самом деле просто маленький эпилептический припадок, который ничего общего с сексуальностью не имеет. Вот такими «эпилептическими припадками» лечили женщин.
Сейчас сексуальной свободы и раскрепощения становится все больше и больше. Иногда даже как будто слишком много свободы, в том смысле, что теряются традиционные смыслы, и люди пытаются создавать какие-то новые. Некоторые из этих смыслов хорошо подходят для контекста поля, а некоторые создаются и оказываются не очень адаптивными. Но на общем фоне крушения каких-то незыблемых догм, мне кажется, неизбежно появляется очень много разных смыслов сексуальности, адептов различных идей, философий, практик. И в принципе, я уже говорил: если человеку с этим комфортно и это не приносит ему сильных страданий, то почему бы и нет.
Есть еще такие полушутливые поговорки вроде «седина в бороду, бес в ребро», которые говорят о том, что в определенном возрасте у мужчин как будто появляется второе дыхание в сексуальности: они начинают обращать внимание на молодых женщин, как будто что-то заново активизируется. Про женщин тоже есть пословица: «В сорок пять баба ягодка опять». Так что, в принципе, я думаю, здесь все может быть очень по-разному. Очень много зависит от индивидуального формата жизни человека.
Очень часто попытка сексуализировать и активизировать свою жизнь в таком возрасте связана с общим экзистенциальным кризисом мужчины, со столкновением с конечностью, с тем, что я старею, партнер стареет, и с этим ничего нельзя поделать. Соответственно, нужно как-то взбодриться, получить что-то еще, и часто это действительно ведет к повышению общего уровня возбуждения. Но мне кажется, что сексуальность и ее реализация сопровождают нас до самой смерти. Мы все равно остаемся мужчинами и женщинами, просто по-разному, с разными ресурсами и разными ограничениями.
При этом я встречал очень много людей, в том числе тренеров, которые, будучи уже в довольно пожилом, зрелом возрасте, все равно переживают сексуальность, имеют партнеров, активную сексуальную жизнь и наслаждаются этим скорее как некоторой приятной данностью жизни, возможностью, которая остается с человеком до самой смерти и из которой можно получать удовольствие.
В этом смысле, в принципе, на этом можно остановиться. Спасибо. Рад был пообщаться.
