Одиночество. Хроники психологических наблюдений

Анастасия, спасибо большое. Картина Дали прекрасная, и яркость жизни, количество событий нисколько не мешают человеку быть одиноким. Об этом как раз сегодня и пойдет речь.

Я приветствую участников. Думаю, многие меня не знают: это начало проекта, поэтому давайте знакомиться через вводный семинар. Весь проект будет состоять из семи семинаров, и каждый будет посвящен одиночеству и какой-то определенной его специфике.

Сегодня у нас полтора часа, и за это время я расскажу о разных видах одиночества. Это вводная часть, но она уже может быть полезной: поможет сориентироваться в том, как устроено это состояние.

Меня зовут Константин Лугенов, я практический психолог и гештальтерапевт. Меня несложно найти в Телеграме, на YouTube или через Google, поэтому подробно останавливаться на этом не буду. Большое спасибо проекту и Насте, которая договаривалась со мной и занималась организацией. Посмотрим, что получится. Надеюсь, будет интересно и возникнет какой-то взаимообмен.

Мы будем рассматривать различные виды одиночества при разных стилях поведения и характерологических особенностях человека. Первые пять семинаров проведу я. По образованию я психолог, в качестве направления психотерапии выбрал гештальтерапию, поэтому эти семинары будут носить прикладной характер: можно будет соотносить материал с самыми разными своими состояниями и что-то о себе понимать.

Мы будем говорить не столько о мировоззрении или об описании человека, испытывающего одиночество, сколько о том, как меняется его восприятие. На каждом семинаре я буду предлагать небольшие эксперименты, чтобы материал не оставался сухим, а мог быть прожит. Особенность гештальтерапии как раз в проживании здесь и сейчас, и для нас это наиболее ценно.

Мы рассмотрим, как мы видим мир из состояния одиночества и как — когда находимся в близости; как меняются наши отношения, когда мы одиноки, изолированы, брошены, то есть посмотрим на это с разных ракурсов. Поговорим о том, из чего вырастает одиночество, каковы его истоки.

Я обычно привожу много примеров: из частной практики или просто жизненные зарисовки. Через них вы сможете узнавать себя, различать оттенки собственного одиночества. Это поможет вам лучше сориентироваться, увидеть его в себе и в близких. Проблема одиночества не в том, что его сложно заметить: часто его легко увидеть в другом человеке. Вот идет человек один — вроде все понятно. А вот распознать одиночество в себе довольно сложно. Мы часто его не видим и не замечаем. Эти семинары нужны в том числе для того, чтобы вы могли заметить его в себе и затем понять, как с ним обращаться.

Последние два семинара, шестой и седьмой, проведет Галина Каменецкая. Она психиатр и гештальтерапевт. Галина будет говорить о вопросах психопатологии, о психопатологии в аффективной сфере, то есть о мании и депрессии. Она расскажет, как при различных стилях особенности одиночества влияют на нарушения настроения и как одиночество переживается при таких нарушениях. Это тоже интересная серия, своеобразная верхушка айсберга, построенная на основе того, о чем будет рассказано в первых пяти семинарах. Поэтому ждем вас на всем курсе: думаю, это позволит более полно понять, как устроено одиночество.

Сначала небольшая вводная часть, чтобы вы привыкли ко мне и к формату, устроились поудобнее. Хорошо, если в течение этих полутора часов вы сможете находиться в пространстве, которое не требует от вас постоянно на что-то реагировать. Тогда вы сможете сосредоточиться и лучше усвоить материал. Если сейчас это невозможно, послушайте потом в записи.

Думаю, для людей, работающих психологами, а таких здесь, как я понимаю, достаточно, особенно важно уметь выявлять одиночество у клиентов и способствовать его проживанию, то есть помогать человеку его обнаружить. Но здесь возникает главное затруднение. Этот тип состояний порождает мощные защиты и у самого клиента, и у психолога. Поэтому, когда одиночество обнаруживается, психолог часто очень быстро пытается с ним справиться, уменьшить его у клиента, сразу что-то с ним сделать.

Но в гештальт-подходе наша задача не менять человека, а помогать ему лучше осознавать, как он устроен. Поэтому задачей будет не изменение состояния одиночества, а скорее его распознавание и возможность рассмотреть его с разных сторон. Чем лучше я что-то знаю, тем лучше могу понять, как мне с этим обращаться.

Совершенно нормально, что здесь возникают защиты и сильные блоки. Если во время семинаров вам вдруг станет скучно и неинтересно то, о чем я говорю; если появится недовольство тем, как все устроено; если резко захочется спать; или, наоборот, вы поймете, что не двигаетесь, устремлены в то, что я показываю и говорю, замерли, слишком сильно сосредоточились и у вас затекла рука или нога, — все это сигналы наших внутренних процессов, связанные с чувством одиночества.

Давайте договоримся, что все, что происходит с вами во время семинаров, вы будете рассматривать как сигнал соприкосновения с этой темой. Тогда станет понятно, где у вас есть блоки и с чем сложно справляться. Мы будем использовать изменения собственного состояния и поведения во время семинаров как сигналы о соприкосновении с темой.

Любые исследования состояний человека, в том числе одиночества, достаточно субъективны. В них всегда заложена личная история автора, его позиция и опыт. Я здесь не уникален: не существует единой психологической теории, охватывающей все феномены, связанные с наблюдаемым, проживаемым или ощущаемым нами одиночеством.

Поэтому я буду рассказывать о своем представлении, которое складывалось много лет: из работы с клиентами, из книг, бесед с коллегами, наблюдений за собой и близкими. Это моя субъективная картинка, которую вы можете приложить как линзу и через нее посмотреть на что-то, что, возможно, раскроется для вас с новой стороны.

У каждого из нас есть опыт одиночества, и потому нам хочется об этом говорить. Это тема, которая требует собеседника, потому что одиночество сигнализирует о некой неудовлетворенности, о потребности в другом. При этом опыт одиночества у каждого будет разительно отличаться. Одним и тем же словом мы называем разные состояния.

Что-то из того, о чем я буду говорить, окажется вам знакомо. Вы узнаете это и скажете: «Точно, у меня это было, я это знаю» или «Да, так все и есть, чего тут рассказывать». А что-то будет непривычным: вам что-то опишут, а вы подумаете: «Господи, как это вообще устроено, как можно увидеть это таким образом?» И это как раз нам интересно.

Когда-то два астронома одновременно навели спектроскопы на Солнце, на самый его край, где видно вырывающееся пламя, и получили спектральный анализ солнечной материи. В этом анализе они обнаружили свет, которого не встречали в исследованиях на Земле. Они сделали вывод, что это какое-то вещество, существующее только на Солнце, и назвали его гелием.

Со временем гелий обнаружили и на Земле. Теперь каждый может получить на праздник парящий шарик с кусочком Солнца. То, что раньше было неизвестным и невозможно было исследовать напрямую, стало простым и бытовым. Мы знаем, из чего состоит Солнце, знаем некоторые его элементы, хотя ни разу к нему не приблизились.

Я надеюсь, что наши с Галиной семинары станут для вас такой горелкой Бунзена: вы будете подносить к ней свои состояния и через призму теории наблюдать, как устроено одиночество, различать его оттенки. Можно не соприкасаться с ним напрямую, а смотреть, как оно отражается; увидеть одиночество в клиентах, в близких, обнаружить что-то новое. Со временем это может помочь сделать одиночество чем-то более понятным и таким, с чем легче обращаться в жизни. Мне кажется, эта метафора хорошо отражает мое намерение в этом цикле семинаров.

Сначала мы разберем различные виды одиночества с примерами, и только в конце сегодняшнего семинара я дам определение одиночества, которое кажется мне достаточно самодостаточным. В каждом следующем семинаре мы будем его уточнять. А начнем с небольших, аккуратных наблюдений.

Давайте проведем эксперимент. Вы уже немного послушали меня, могли привыкнуть к моему голосу и движениям. Теперь можно перейти к теме и к себе. Пожалуйста, обнаружьте себя в комнате, в которой находитесь. Посмотрите вокруг, покрутитесь на стуле, окиньте взглядом место, где вы есть: стол, стул, кресло, обои. Постарайтесь зафиксировать эту комнату в восприятии, сделайте ее мысленный трехмерный снимок и запомните.

А теперь закройте глаза. Это важно. Вы будете слышать мой голос, для эксперимента этого достаточно. Ненадолго закройте глаза и вспомните тех, кого сейчас нет рядом с вами в этой комнате. Возможно, вы сидите один, а возможно, рядом кто-то есть, ребенок или другие люди. Но вспомните, кого рядом нет. Кто первым всплывает в памяти? Мама, отец, брат, партнер, сестра, дочь, сын, кто-то из близких.

Не особенно стараясь, выберите одного человека. Вспомните его лицо, представьте выражение лица, типичное для него: он смотрит на вас, улыбается, потупил взгляд. Попробуйте услышать звук его голоса: бас, мелодию, мягкие ноты. Может быть, вспомнятся привычки, телесные движения: как он морщится, чешется, смотрит. Возможно, кто-то вспомнит запах любимых духов этого человека или запах его тела.

Нарисуйте этот образ в воображении целиком. Обратите внимание на одежду, на то, как человек обычно одевается, на рубашки, платья, прическу. И все еще с закрытыми глазами представьте, где в комнате, в которой вы находитесь, этот человек мог бы быть. Где могла бы сидеть ваша мама, брат или тот, кого вы выбрали? Рядом с вами или поодаль? Как бы он сел: скрестил ноги, стоял бы, облокотившись, спиной к вам или лицом?

Когда вы разместили этого человека в комнате, не открывайте глаза. Просто почувствуйте, что вы к нему ощущаете. Спектр эмоций может быть любым: нежность, грусть, радость, стыд, раздражение. Этот человек находится в конкретном месте комнаты, и мы что-то к нему чувствуем.

Теперь откройте глаза и посмотрите на место, куда вы посадили этого человека в своей фантазии. Обнаружьте, что его там нет, что сейчас вы в комнате без него. Это место пусто. Возможно, сейчас поднимутся какие-то чувства и состояния. Запомните свое состояние: вы представили человека, прожили какую-то маленькую жизнь — и вот смотрите, а там пусто. Какие возникают телесные ощущения, эмоции, мысли? Можете записать их или просто отметить для себя.

У каждого будут разные эмоции, но каждый сейчас мог немного почувствовать один из цветов, один из спектров одиночества, который, безусловно, зависит от ситуации отношений с близким человеком, о котором вы вспомнили. Просто запомните это состояние. Это хорошее начало нашего путешествия.

На этом примере можно ощутить физическое одиночество: когда нам не хватает прикосновения человека, тактильных и других сенсорных ощущений. Иногда не хватает звука голоса близкого человека. Звуки вокруг есть: поют птицы, едет машина, — но не хватает знакомого голоса, его тембра. Это одиночество, связанное с сенсорным дефицитом: мы одни, рядом нет человека, с которым у нас все это связано.

Есть одиночество, связанное с дефицитом общения с конкретным человеком: когда не с кем обсудить то, что мы обсуждаем именно с ним. Большая иллюзия — думать, будто со всеми мы говорим обо всем одинаково. Иначе не работала бы психотерапия, не формировались бы отношения привязанности. У каждого общения свой уникальный рисунок: только с тобой я могу говорить об этом — таким голосом, такими словами, с такой открытостью.

Когда этого человека нет, какая-то часть меня остается во мне, я остаюсь замкнутым, мне не с кем поделиться этим привычным способом. Это хорошо заметно у пожилых людей, которые долго жили в паре: когда один партнер умирает, другой понимает, что близких много, но поговорить так, как с ним, не с кем. Это коммуникационное одиночество.

Есть и эмоциональное одиночество: когда отсутствует человек, к которому мы испытываем что-то уникальное и который испытывает это к нам, доносит это до нас. При утрате или недоступности такого человека эта эмоциональная уникальность заставляет нас страдать, ощущать, что эмоции не могут быть выражены. Я ищу кого-то, кому могу их выразить, выражаю, но чувствую, что что-то не прошло до конца, что-то осталось во мне. Это важный опыт. Надеюсь, вам знакомо то, о чем я говорю.

Назову еще один вид одиночества — связанный с совершением выбора. Он очень интересен и редко описывается. Он хорошо звучит в текстах разных философских направлений, но в психологии мы часто его упускаем. Это состояние, когда мы принимаем решение, которое никто не может принять за нас. Нам могут посоветовать, и это прекрасно, но решение принимаю я. Я направляю свою жизнь в определенную сторону, и, конечно, это одинокое решение.

Заметьте: сложность выбора часто связана не только со страхом последствий. Обычно говорят: «Я сейчас выберу эту страну, эту работу…»

Или вы можете читать книгу и вдруг встретить в ней что-то, от чего на короткое время ощутите: я один в этой комнате, никого нет. Через абзац вы уже перестанете это осознавать. На меня такой эффект много лет производит отрывок из стихотворения Бродского: «Навсегда расстаёмся с тобой, дружок. Нарисуй на бумаге простой кружок. Это буду я, ничего внутри. Посмотри на него, а потом сотри». На какие-то доли секунды вдруг ощущаешь брошенность, оставленность. Очень сильные стихи. Само стихотворение тоже сильное, но именно это четверостишие меня всё время трогает.

Это небольшой по времени эпизод, сопровождающийся переживаниями. Мы довольно быстро переключаемся, и состояние заполняется чем-то новым. На другом конце этой шкалы находится постоянное одиночество — одиночество, которое не заканчивается, длится годами или всю жизнь.

Например, это может быть одиночество, связанное с потерей близкого человека. Мы теряем его, но продолжаем жить в квартире, где жили вместе, постоянно натыкаясь взглядом на предметы и фотографии, связанные с утратой. Человек может отвлекаться, но это состояние остаётся внутри него постоянным пластом.

Также это может быть фоновое ощущение, связанное с нереализованными желаниями: я хочу быть в отношениях, создать семью, быть родителем, найти друга. Эти желания не реализуются, не становятся чем-то удовлетворяющим и переживаются как хроническая невозможность быть с кем-то, получить удовлетворение в определённой сфере жизни.

Например, вы можете быть прекрасно реализованы как мать: у вас хороший контакт с ребёнком, всё отлично. Но в отношениях с мужем ощущать одиночество из-за отсутствия партнёра. Наша психика и сознание устроены так, что одиночество может переживаться в разных сферах. Где-то оно сменяется удовлетворённостью и близостью, а где-то остаётся хроническая неудовлетворённость. Эта шкала заканчивается ощущением длительного, непрекращающегося одиночества.

Другая шкала — происхождение одиночества. Она развивается от выбранного одиночества к вынужденному. Выбранное одиночество — это когда я осознанно и через свои действия отхожу от других людей. Например, человек может сознательно выбрать не становиться родителем. У него есть отношения или возможность их завести, здоровье позволяет иметь детей, есть финансовое благополучие, позволяющее вложиться в рождение и взросление ребёнка. Но он говорит: «Нет, этого я не реализую. Я выбираю остаться здесь один, без ребёнка. Меня это устраивает». Это осознанный выбор.

К такому виду одиночества можно отнести и людей, которые сознательно изолируются от окружающих. В японской культуре существует достаточно полный термин — хикикамори. Это люди, выбирающие длительное отстранённое и уединённое времяпрепровождение. Они проводят время в одиночестве, не выходят на улицу, сокращают общение до контакта с близкими членами семьи и в целом бывают этим удовлетворены.

Есть и другой термин из японской культуры, где тема одиночества особенно заметна: на маленькой территории живёт огромное количество людей, но они испытывают очень разнообразные формы одиночества. Например, субкультура отаку — это люди, увлечённые мангой, аниме, играми. Они сосредоточены на этом, являются фанатами и выбирают общение преимущественно с теми, кто страстно разделяет их увлечение. Можно посмотреть аниме «Как сложно любить отаку» и познакомиться с этим видом одиночества. Там всё построено весело, с шутками, но сквозит, насколько трудно выйти к людям и как ценны те, кто похож на меня. Только с ними я могу организовать какое-то приближение.

Дальше эта шкала движется к вынужденным факторам одиночества. Прежде всего это недоступность человека или объекта, который был нам близок, нужен, которого мы считали доступным для отношений. Недоступность может быть связана с объективной невозможностью быть вместе: смертью, решением прекратить отношения. Человек не берёт трубку, ушёл, избегает — всё, вас нет для него.

Вынужденное одиночество может быть связано и с нашей неспособностью быть с кем-либо. Переезд, сильные чувства, мешающие ощутить связанность, — всё это может становиться препятствием. Иногда мне мешает что-то внутреннее, как будто инородное. Приведу пример.

Одна клиентка переживала сильное изолированное состояние в отношениях с мужем, который ей изменил со случайной коллегой. Это был их первый и единственный брак, они прожили вместе около двадцати лет, у них была прекрасная семья, ребёнок. Муж сильно раскаивался, много извинялся, старался вернуть доверие жены. Клиентка испытывала сильнейшее желание восстановить доверие к нему, но сталкивалась с невозможностью это сделать. Боль и желание отомстить затмевали её способность к сближению. Получается вынужденное одиночество: я хочу пробиться к тебе, но мне так плохо, что пробиться не могу.

Так мы получаем некоторые ориентиры, позволяющие назвать разные виды одиночества. Возможно, вы уже нашли среди них что-то своё и примерили к себе.

Есть различные исследования о том, как в зависимости от личного устройства человека переживаются разные чувства и ситуации. Личность сильно влияет на то, как мы воспринимаем место, где оказались, происходящее и отношение к нам. Важно разделять характер и личность. Черты характера отражают то, как действует человек, его естественный способ поведения. А черты личности — то, ради чего мы действуем: наши мотивы, направления, в которые мы вкладываем усилия.

Личность можно развивать, мотивы могут меняться в зависимости от жизненной ситуации и возраста. Характерологические особенности после определённого периода практически не меняются: мы можем развивать критическое отношение к ним и компенсационные механизмы. Этим, в частности, занимается психотерапия. На следующих семинарах будет разговор о том, как обходиться с одиночеством, когда уже сформированы определённые личностные особенности.

Важно не становиться заложниками упрощения. Например, когда мы говорим об измене, можно спросить: что повлияло на этого мужчину — жена, прошлый опыт, потеря? Так мы начинаем видеть множество факторов, влияющих на измену. Мы не снимаем с мужа ответственности: этот выбор и это действие совершил он. Но они могли быть спровоцированы чем-то большим, чем простым желанием изменить. Когда будем говорить об одиночестве, важно смотреть немного шире.

Теперь посмотрим на одиночество, связанное с добровольным отказом от взаимодействия с другими людьми, с сознательным нежеланием сближаться или свободно входить во взаимодействие с окружающим миром. При этом мы отказываемся ненадолго — здесь важны и выбор, и ограниченность во времени.

Первая форма — уединение. Она всем знакома и всеми желанна. Когда только появился Skype, я работал с клиентом из Голландии. Он находился в какой-то маленькой комнате, и я спросил, не переговорная ли это. Он объяснил: у них стоят шкафчики с толстыми стенами и лавочкой внутри. Нельзя просто сидеть с телефоном и разговаривать, а это комната, куда можно уйти, уединиться, закрыться и посидеть минут двадцать.

Это форма одиночества, которую мы выбираем через отказ от взаимодействия с окружающими. В этом состоянии мы не хотим общаться не потому, что стремимся наказать кого-то своим отсутствием, — это важно различать, — а потому, что нуждаемся в большем контакте с собой, чем с другими людьми. Мы ограничиваем поступающую от других информацию, уменьшаем физическое присутствие рядом с людьми на непродолжительное время, а затем возвращаемся к обычной жизни и обычному уровню включённости.

С этим видом одиночества часто возникают курьёзные ситуации, потому что партнёры по-разному его считывают. Например, молодая семейная пара, ходившая на семейную терапию, оба много работали в течение недели и мало виделись. Казалось бы, ситуация одинаковая, но коммуникативная нагрузка была разной. Мужчина много времени проводил за компьютером, писал коды и мало общался с людьми. Женщина постоянно участвовала в переговорах, принимала клиентов, активно говорила, слушала окружающих, отвечала им.

Они по-разному перегружались общением, и потребность в уединении у них была совершенно разной. У женщины она была значительно выше. В выходной она молчала, смотрела в телефон, брала книгу, ложилась на час в ванну, старалась побыть одна. Мужчина, напротив, всё время стремился быть с ней и испытывал огромное недовольство: почему она от меня уходит? Он преследовал её из страха, что в отношениях что-то произошло, что от него отворачиваются. Это был немного эгоцентричный взгляд на ситуацию, который трудно заметить.

Пара попадала из-за этого в конфликт, но через конфликт прекрасно реализовывала свои потребности. Они ругались, жена хлопала дверью и шла гулять в парк, а мужчина звонил друзьям и ехал с ними в бар. Она прекрасно проводила время одна, слушала птиц, а он общался и гулял. На следующий день они встречались и удивлялись, почему им так хорошо. Сначала оба были уверены, что скандал — это ужасно и только всё обостряет. Но последствия оказывались неожиданно хорошими. Если бы они могли говорить об этом, замечать разницу потребностей и договариваться, можно было бы обойтись без скандала. Для этого нужно заметить уединение другого человека, признать его и научиться об этом разговаривать.

Следующая форма выбранного одиночества — независимость. В фильме «Мосты округа Мэдисон» главный герой демонстрирует именно такую форму. Независимость — это способность быть с другими людьми, оставаясь отдельным от них. Это состояние даёт опору, потому что переживается как возможность каждый раз находить новые связи для поддержки своих потребностей: разные женщины, разные отношения, я приближаюсь и отдаляюсь.

Такая близость не привязана к одному конкретному человеку, она рождается в ситуации. По главной героине видно, что её отношения устроены более зависимым образом. Позиция мужчины вызывает у неё недоумение, злость, ощущение собственной неполноценности, страх, что она что-то упустила. Его независимость ей незнакома, но желанна. Когда я говорю: «Я независим», это не значит, что мне не нужны другие люди. Это значит, что я не завишу от одного человека целиком. Если мне не удаётся удовлетворить с тобой какую-то потребность, очень жаль, я пойду и удовлетворю её с другим. Может быть, это будет не так прекрасно, но я выберу себя. В этом тоже есть одиночество: я выбираю себя в ситуации, когда совместность меня не удовлетворяет.

Следующий вид — выбранное одиночество, которое длится всю жизнь или длительный период жизни. Это одиночество-аскеза: выбор на длительное время не быть с другими людьми, уйти в отшельничество, отказаться от социальных связей или уменьшить взаимодействие не только с миром людей, но и с окружающим миром вообще.

Мы знаем примеры сирийских мистиков: монахи жили в отдельных кельях, избегали общения, читали молитвы. Или буддийских монахов, уходивших в пещеры, вход в которые замуровывали, запечатывали. Цель такого одиночества — глубокое погружение в себя, ведущее к различного рода откровениям. Это выбранное одиночество, которое развивается во времени.

Следующий вид будет уже затяжным: не эпизодическим, но ещё не хроническим. Оно отягощается более сильным влиянием факторов, которые способствуют длительному и глубокому закреплению одиночества. Уже не я выбираю, а что-то мешает мне этот выбор осуществить. Такими факторами могут быть другие люди, состояние здоровья, социальные изменения.

Первый вариант — отстраненность. Это эпизодическое состояние одиночества, которое появляется как результат того, что человека задел кто-то важный. Важный другой оказывается недоступен или отодвигает меня. Такое одиночество может сопровождаться чувством обиды.

Вспомните, например, как вы надеялись рассказать маме о своих хороших оценках, прибежали домой, а она была очень занята своими делами. Надежды на ее заинтересованность не оправдались, и вы ушли в свою комнату, хлопая дверью или обивая косяки сандаликами. Ребенок, а иногда и взрослый человек, на время отстраняется от того, кто сделал ему неприятно, остается один. Но это одиночество быстро заканчивается, как только другой человек снова обращается к нам.

Обратите внимание на глаза актера, попробуйте заметить особенности взгляда: нам это еще понадобится, мы сравним взгляды. Сейчас мы смотрим на такой вид одиночества, как подавленность. Дальше я его опишу, а вы просто понаблюдайте за состоянием человека.

Какой выразительный взгляд. Одиночество в фильме «Это всего лишь конец света» просто сочится. Кажется, он состоит из одиночества, из страстных диалогов с мамой, с братом. Но при этом эти люди не видят молодого человека. Это одиночество сопровождается общим чувством уныния: у него унылые глаза.

Это состояние определяется и выбором человека, и обстоятельствами. Главный герой фильма много лет находится вдали от семьи и возвращается, чтобы сообщить близким, что он смертельно болен. На протяжении фильма он все больше погружается в осознание того, насколько подавлен отсутствием замеченности, эмпатии и внимания со стороны близких. Есть момент, когда герой обнимает мать, и мы видим, насколько потерян его взгляд. А потом мать смотрит на него и видит не самого героя: говорит, что он так похож на папу, что в нем столько от папы. Это усиливает ощущение тоски, апатии, одиночества.

Это долго длящееся одиночество, в котором другие уже не готовы нас распознавать и видеть, и мы остаемся в ощущении уныния от этого.

На этом центральный столбец про одиночество закончен. Перейдем к тяжелым видам одиночества, обусловленным вынужденной потерей свободы — как субъективной, так и реальной.

Первое — брошенность. Это форма одиночества, связанная с разлукой по инициативе другого человека. Если мы теряем надежду на воссоединение, это состояние сопровождается чувством тоски. Тоска свидетельствует о том, что внутри нас еще существует связь с другим человеком, тогда как внешне он недоступен.

Каждый может вспомнить детское чувство тоски, когда мама оставляла вас одного дома или приводила в детский сад. Первое время вы тосковали, плакали, чувствовали себя одинокими, хотя рядом были другие дети и они играли. Со временем состояние теряло остроту, вы переключались на игры с другими детьми и таким образом снова обретали внешний объект для отношений, который прежде был единственным и утраченным в виде мамы. Это форма одиночества, которая целиком зависит от другого человека: мы чувствуем потерю, а затем можем как-то восстановиться.

Следующая форма одиночества, тоже не выбранная нами, — изолированность. В романе Мураками «Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий» очень пронзительно описано одиночество, вызванное тем, что компания друзей отвергает одного своего товарища. На протяжении многих лет он несет в себе чувство изолированности от них.

Наша психика целостна: мы не можем одни переживания допустить, а другие легко заблокировать, чтобы вообще их не чувствовать. Поэтому герой романа Цкуру оказывается изолированным от других и от собственного чувственного опыта. Вот небольшой эпизод из романа: «Цкуру Тадзаки хорошо помнил, когда мысли о смерти начали притягивать его так сильно. Это случилось, когда четверо ближайших друзей заявили ему: “Больше не видеть, не слышать тебя не желаем”, пригвоздив его тем самым к жесткому факту и ни словом не объяснив, что же заставило их это сказать. Сам он спрашивать не стал. Все они крепко дружили со старших классов, но потом Цкуру уехал из родного города учиться в столичный вуз. Так что теоретически исключение из дружной компании не принесло бы в его жизни особенного неудобства. Встретив кого-то на улице, он даже не смутился бы. Но это, увы, теоретически. На деле же после того, как он уехал от лучших друзей так далеко, боль его стала еще острее. Отчужденность и одиночество слепили из телефонного кабеля сотни километров длиной. И по этому кабелю, намотанному на огромную лебедку, днем и ночью к нему поступало неразборчивое сообщение. Звучало оно то громче, то тише, иногда завывало, как буря в лесу, а иногда пропадало совсем».

Длительные ситуации буллинга, когда взрослые или дети подвергаются нападкам и игнорированию со стороны значимой социальной группы, приводят к чувству изолированности — изолированности от питательной среды общения. В дальнейшем они приносят затяжные страхи, недоверие к установлению новых близких отношений. В этом романе изолированность хорошо показана: меня устранили, я не могу пробиться.

Последний вид одиночества, который длится долго и определяется вынужденностью, невозможностью находиться с другими людьми, — отрешенность. Это состояние хорошо показано в фильме Георгия Данелия «Слезы капали», где играет Леонов. Он великолепно сыграл человека, которому в глаз попало зеркало троллей, согласно легенде, и он стал видеть мир искаженным. То есть потерял способность самому выбирать: все видел дурным.

В фильме главный герой исцеляется через слезы: он начинает плакать, и зеркало троллей как будто выпадает, вымывается. Но представим, что человек живет так очень долго, в этом состоянии. Тогда становится понятно, что такое отрешенность и чем она отличается от изолированности. Посмотрите на взгляд Леонова.

Вы видели два взгляда: молодого человека рядом с мамой и Леонова. Когда мы видим взгляд человека, переживающего подавленность, мы сталкиваемся с одиночеством, которое появляется из-за невозможности найти отражение своего страдания в других людях, найти узнанность. Я вижу людей, хочу, чтобы они подтвердили мое переживание. Одиночество, сопровождающееся отрешенностью, переживается как встреча с пустотой: там уже нет людей. Я не жду, что будет отражение. Мой взгляд направлен сквозь. Есть только мое внутреннее страдание, и я остаюсь с ним наедине.

По факту это часто может быть симптомом и признаком довольно сильной депрессии. Это потеря связи с окружающим миром: я отрешен, я в себе. Понятно, что по одному критерию мы не ставим никаких диагнозов, и сейчас вообще не ставим диагнозы. Но важно, что у нас появилась общая картина этих видов одиночества. Мы собрали их и теперь можем видеть таблицу целиком, начинать что-то дифференцировать. Возможно, когда вы писали, вы узнавали кого-то из близких или самих себя. Это дает возможность чуть лучше отличать виды одиночества и узнавать их.

Дальше мы подробнее поговорим о том, как меняется чувство человека в зависимости от его личностной структуры. Одиночество человека с нарциссическим стилем будет окрашено оттенками стыда, а одиночество человека с истерическим стилем взаимодействия и присутствия — пустотой, жадностью, ненасыщаемостью. Мы сможем более дифференцированно видеть эти состояния.

Важно умение терапевта опознавать это одиночество и находиться вместе с клиентом, совместно его описывая. Когда я один, а кто-то говорит: «Слушай, то, что ты сейчас описал, я чувствовал, и я могу тебе немного рассказать, как это проживается, как ощущается», — тогда совершается эта магия психотерапии. Мы оба говорим об одиночестве, но при этом работаем с ним. Мы направляем одиночество в сферу единства, объединения, распознанности.

Будут и стратегии работы. Но самое главное — научиться говорить, опознавать свое одиночество и видеть одиночество другого человека. Часто клиент не скажет: «Я одинок». Люди, которые могут так сказать, прекрасны. Но нередко этим словом называют разные вещи. Сложность возникает, когда вы не понимаете, что человек одинок: он злится, активен, со всеми общается, но к одиночеству прикоснуться не может. Тогда ваша задача — начать его описывать. В этом вам поможет семинар.

Независимость как вид одиночества отличается от контрзависимости, хотя это как будто полярные состояния. Независимость — это возможность выбирать людей и ситуации для удовлетворения своих потребностей. Это не холодный выбор, не ситуация, когда я отбрасываю человека как ненужного и заменяю другим. Например, я прихожу домой, а жена не хочет со мной общаться. Я могу позвонить друзьям и поговорить с ними, а не сидеть обиженным и надутым, потом обижаясь на нее. Я могу удовлетворить свою потребность где-то еще и дать ей побыть в уединении. Это способность удовлетворять свои потребности, не насилуя другого.

Контрзависимость — скорее термин, связанный с зависимым поведением. Когда зависимый цепляется, контрзависимый старается не цепляться и постоянно избегает ситуаций, в которых к нему могут приблизиться или он может к кому-то привязаться. Это все-таки другая сфера.

Спрашивали про иммиграцию и пандемию: к каким видам одиночества относятся изолированность во время коронавируса и вынужденная иммиграция? Здесь важно, какие факторы человек переживает и как он их оценивает. Если иммиграция — выбор человека, если он чувствует: «Это я выбираю, я ухожу, потому что мне что-то не подходит», — это будет одиночество из разряда выбранного. Другое дело, если факторы переживаются как настолько невыносимые, что будто выталкивают человека. Тогда он переживает ситуацию как вынужденный уход. Это очень субъективные ощущения.

Я знаю людей, которые отлично перенесли коронавирус, потому что им и так не нужно было много общения. У меня была клиентка, которая говорила: «Боже мой, как хорошо, что я ношу маску». Я спрашивал: «Что же хорошего? Она неудобная, неприятная». А она отвечала: «Не надо никому улыбаться. Я хожу за маской, меня никто не видит, это отлично. Я так устала делать эти социальные лица, мне так это тяжело». Для нее это было некоторым отстранением от людей. Другие переживали маски как вынужденную меру: боялись, что их оштрафуют или куда-то направят. Не стоит упрощать все до внешних факторов. Как человек на это смотрит, как оценивает ситуацию, такой и будет его реакция.