Self во времени

Запись, кажется, пошла. Я, вероятно, могу быть в пикселях, потому что идет снег и интернет достаточно плохой: пиксели то появляются, то исчезают. Для прямого эфира погода оказалась абсолютно нелетной, но все равно попробуем его провести. Если не получится, сделаем повторный эфир — такой опыт уже был.

Я рад вас всех видеть, точнее, хотя бы наблюдать ваши никнеймы и имена. Здорово, что вы нашли время прийти и послушать эфир про Self и время. Тема достаточно непростая, потому что в ней приходится совмещать трудносовместимые понятия. Надеюсь, мне удастся сделать ее более-менее понятной. Если нет — подумаем еще об одном эфире, чтобы разобрать все доступнее.

Первая лекция про функцию Self есть на моем YouTube-канале и в Telegram. Если вы не были на ней или запутаетесь, послушайте: она дополнит то, что я буду говорить сегодня. В первой лекции были общие представления о функции Self, а сейчас речь пойдет о том, как эта функция распределена во временном пространстве.

Сначала я расскажу, что такое время в нашей психике, а затем перейду к тому, как гештальттерапия связана с темпоральностью и как наша личность проявлена во времени. Будет небольшой заход в смежные науки. Мне кажется интересным находить там то, о чем мы постоянно говорим в гештальттерапии и на что опираемся: посмотреть, как те же феномены описывают другие люди и чем это может нам помочь.

Для нас важно, что время — это свойство нашего бытия, которое не позволяет всему происходить одновременно и сразу. Оно помогает переживать события как последовательность. Конечно, множество событий происходит одновременно, но часто мы фиксируем их последствия гораздо позже, чем осознаем саму одновременность.

Например, сейчас происходит большое количество событий. Вы лежите на диване или сидите за столом, слушаете меня, параллельно куда-то смотрите, отвлекаетесь на бытовые дела, может быть, что-то покупаете в интернете. Вы чувствуете тепло или холод, у вас мерзнут ноги или, наоборот, жарко. Возможно, вы слышите лай собаки или разговор близких в соседней комнате. Все это происходит единовременно.

После лекции вы, например, обнаружите, что у вас затекла нога или что вы проголодались. Тогда вы заметите: одновременно с прослушиванием лекции происходило еще что-то, но это стало видно только по последствиям. Важен сам факт единовременности событий и то, что мы можем удержать в восприятии не так много из этой одновременности, а чаще сталкиваемся с последствиями, которые нас одолевают.

Сам ход времени мы замечаем исключительно при смене событий. Наша память не хронологична, а событийна. Мы переключаем внимание с одного события на другое и ощущаем движение, хотя на самом деле никакого движения нет — наше внимание просто постоянно скользит.

Вспомните, как на скучных уроках вы рисовали в углу тетради человечка, а на каждой следующей странице чуть-чуть меняли положение его рук и ног. Если потом быстро пролистать тетрадь, возникнет иллюзия движения: ряд статичных последовательных картинок превратится в динамическую. Очень условно так можно понять и наше восприятие течения времени.

Есть явления, которые обозначают для нас начало и конец дня, говорят о том, что мы глобально взрослеем или стареем. Мы переживаем последствия множества явлений как течение времени.

Важно сказать и о том, как время замедляется и ускоряется. Например, прозвенел будильник, вы встали, почистили зубы, поели, поехали на работу — цепочка событий. В таких случаях мы обычно говорим: «Как быстро прошло время. Я только встал с кровати, а уже сижу на работе». А бывает, мы сидим в очереди и ждем, когда загорится номерок, чтобы попасть к врачу или в МФЦ. Тогда кажется: «Как долго тянется время».

На субъективное восприятие времени не влияет количество событий. Пока вы сидите в очереди, событий происходит не меньше, чем когда вы идете под венец: с нами постоянно что-то происходит. Но в очереди время течет медленно, а по дороге к венцу все разворачивается быстро.

Время сжимается, когда происходящее здесь и сейчас имеет актуальную связь с нашими прошлыми событиями или с теми событиями, которые мы прогнозируем. Мы можем эту связь зафиксировать, определить, понять, что от нее зависит что-то в нашей судьбе. Время растягивается и замедляется, когда таких субъективных связей мало, когда проходит ряд событий, которые как будто никак на нас не отражаются.

В очереди нам важно одно событие — когда загорится номерок. Все остальное не имеет значения: кто-то чихнул, кто-то говорит по телефону — нам, по большому счету, все равно. А когда мы идем под венец, важно, кто и как на нас смотрит, почему мама невесты отошла в сторону. Мы связаны с очень большим количеством событий — и время ускоряется. Это новое и значимое для нас событие, с которым мы очень сильно связаны.

Самый простой пример переживания времени через события — стрелки часов. Мы смотрим на их движение и считаем, что время идет, хотя наблюдаем смену символических событий. Никакое время в этот момент никуда не идет: мы договорились наделить часы символом движения времени. Нашей психике всегда нужно за что-то зацепиться, чтобы чувствовать течение: мы не стоим на месте, это не статика, все время что-то движется и происходит одно за другим.

Отсюда возникает вопрос: что влияет на тягостность или легкость течения времени? Длительность времени во многом зависит от того, насколько хорошо мы фиксируем начало события и прогнозируем его конец. Если вы болели депрессией или работали с клиентами в депрессивных эпизодах, то могли заметить, как мучительно человек переживает свое состояние. Он часто не знает, когда началась депрессия: это не то состояние, которое наступает по щелчку пальцев, а то, которое постепенно охватывает телесность, эмоциональность и когнитивные процессы.

Человек не понимает, как оказался в этом состоянии, и только спустя время обнаруживает, что ему сложно встать, идти на работу, что ничего не радует, а думать о новых контактах и встречах вообще не представляется возможным. И тогда он уже остается в этом состоянии.

Как устроено «здесь и сейчас» в гештальттерапии? Для нас важно, что мы всегда возвращаемся к текущему моменту, рассматривая воспоминания клиента и его представления о будущем как отражение текущей ситуации. Думаю, каждому, кто практикует гештальттерапию как клиент или терапевт, это знакомо.

В практике это выглядит так. Вспомните, как вы просыпаетесь зимним утром рядом с любимым человеком, когда у вас хороший период отношений, полный любви, секса и взаимности. Заснеженная улица за окном кажется прекрасной: хочется бежать по пушистому снегу, ловить ресницами снежинки или вообще не выходить из дома, смотреть на улицу, пить теплое какао и вспоминать приятные картины прошлого, когда зима была чудесной.

Или другой вариант: та же погода, тот же день, но вы просыпаетесь один, а накануне произошла ссора и есть риск потерять близкие отношения. Вы смотрите на то же окно, тот же снег и думаете: «Какая отвратительная погода, никуда не хочется идти. Работа далеко, тащиться долго, на работе сплошные болваны». Вспоминаете, как на неделе промочили ноги и хлюпали по грязи. Будущее кажется отвратительным, а прошлое — еще хуже.

Момент один и тот же, но восприятие разное. Оно отражает и то, что было у нас сзади, и то, что предстоит впереди. Кстати, я придумал три состояния передвижения по Москве: можно месить, можно скользить, можно скакать — и только иногда можно ходить. Сейчас, судя по всему, опять придется месить. Погода способствует тренировке мышц ног.

На этих примерах хорошо видно, как формируется наше представление о прошлом и будущем в зависимости от настоящего момента. В связи с этим в гештальттерапии мы можем говорить о существовании трех времен: настоящего прошлого, настоящего текущего и настоящего будущего. Это хорошо описано в нашей теории.

Теперь заглянем в смежные науки и ответим на вопрос: зачем гештальттерапевту хронотоп? Не мелофон, а хронотоп. Мелофон тоже хорошо бы иметь — работу бы облегчил, — но речь о хронотопе.

Понятие хронотопа было введено в гуманитарные науки Бахтиным. Очень детально оно описано и у Алексея Алексеевича Ухтомского, который рассматривал хронотоп как цельность пространства и времени. Он писал, что человек живет одновременно в трех временах: прошедшем, настоящем и будущем. Если человек субъективно не объединяет эти времена в себе, то становится не хозяином, а рабом времени.

Ухтомский также писал, что человек объединяет в себе времена, если, учитывая сейчас, сегодня, свой накопленный опыт прошлого, идет к поставленной цели будущего. Важно сочетание всех этих времен.

Мне очень понравилась небольшая статья Андрея Александровича Остапенко, которую я нашел лет пять назад и только сейчас понял, насколько она связана с гештальт-подходом. Она называется «Хронотоп как перекресток прошлого и будущего, настоящего и понарошечного». Хорошая и несложная статья. Я взял из нее несколько картинок и сейчас нарисую одну, потому что она здорово отражает то, о чем я говорю.

Здесь есть оси координат, как и тогда, когда мы рисуем всем известный цикл контакта. Одна ось называется актуальным временем, другая — содержательным. На одной располагаются прошлое, настоящее и будущее. Сам хронотоп — это зона, включающая настоящее, прошедшее и будущее.

В моменте настоящего происходит событие. У Ухтомского хорошо сказано, что событие всегда означает действие. Это очень близко к гештальт-подходу и к тому, как мы описываем цикл контакта, особенно зону контактирования. В прошлом находится опыт, память, а в будущем — цели, мечты, надежды, планы и предвидение.

Если вы знаете гештальт-подход, то уже могли заметить, как интересно это совмещается с нашей теорией. Актуальное время — это время, в котором происходят акты развития и образования человека. Не в смысле того, что человек учится, а в смысле самоактуализации: он оказывается человеком. Это параллель с процессом Personality в гештальт-подходе.

Содержательное время — это время осуществления живым существом движений, предметных действий, поступков. Здесь возникает параллель с процессом Ego, где совершаются действия.

Идеи хронотопа дальше развивал Владимир Петрович Зинченко. Его описание активного хронотопа прекрасно: его можно читать как иллюстрацию целостного присутствия человека на границе контакта. Хронотоп содержит идеальную форму контакта, реализует потенциал человека. Человек конструирует своим поведением самого себя.

В гештальттерапии мы много опираемся на признание ответственности и осознанности за свои действия, которые могут переживаться как пришедшие извне. В смежных науках говорится похожее: как только человек актуализируется, волевым усилием осознает себя и делает что-то из себя, это его создает, создает его «я».

Понятие хронотопа здесь близко к парадоксальной теории изменений: человеку важно перестать быть тем, кем он не является, и тогда он может обрести себя самого и измениться. Это очень интересное движение, которое теперь для меня отражено еще и в хронотопе.

Зинченко писал, что фиксация точки в настоящем определяется многими внешними обстоятельствами, их уникальным сочетанием или просто волей случая. Если есть силы прорваться в актуальное время, оно преображает содержательное время, меняет обстоятельства жизни и делает ее бытийной. Это, мне кажется, достаточно классное описание.

Совершенно ушедший в ноль хронотоп называется понарошечным: понарошку, как будто этого не было, как будто не было настоящего, как будто оно не существует.

Здесь мы видим сжатие хронотопа, исчезновение содержательного времени. Человек теряет способность к волевым актам, пропадает настоящее, а жизнь заполняется представлениями о том, каким я был, что я потерял, или о будущем: что мне предстоит, чем надо заняться. Нам всем знакомо это состояние, о котором пишет Остапенко, — понарошечное, когда мы живем вне настоящего.

Чтобы это не оставалось голой теорией, вспомним пример. Потеря близкого погружает нас в воспоминания о прошлом, в котором человек может проводить десятилетия: как-то жить на автомате, но не присутствовать целиком в настоящем. Все мы на какое-то время в это погружаемся, но иногда можем оказаться там на долгие годы.

Или это могут быть менее длительные, но хронически возникающие ситуации, в которых настоящее заменяется исключительно будущим. «Что будет, если я не отвечу на экзамене? Меня выгонят из института. Я не смогу получить образование, будет голод, скитания». Я хожу и думаю об этом, но не могу оказаться в настоящем и начать готовиться к экзамену. Я застреваю в суете.

Здоровая реакция, если говорить языком гештальттерапии, — это смена потребностей в зависимости от текущего состояния человека и среды. Невротическая реакция — остановка на неудовлетворенной потребности. Человек остается в прошлом, тогда как все вокруг движется во временной перспективе и постоянно сменяется. Здесь мы видим прямое взаимодействие этих двух описаний, этих двух теорий.

Теперь вернемся к Self. У нас есть довольно общее определение того, что такое время и для чего оно нам нужно, и мы можем снова обратиться к функциям Self. Напомню, первым, кто ввел понятие Self в гештальттерапии, был Пол Гудман. Он определял Self как непрерывный процесс творческой адаптации человека к своим внутренним состояниям и окружающему миру.

Self — это творческое действие, которое позволяет нам удовлетворять наши потребности. Это процесс, постоянно меняющийся в зависимости от состояния человека и окружающей среды. Важно, что Self — не фиксированная сущность, как я говорил в прошлом эфире. Это не специальная психическая инстанция наподобие Ego в психоанализе. Self — специфический для каждого человека процесс, характеризующий его собственный способ реагировать в данный момент и в данной ситуации на свои потребности и изменения в среде. Все это происходит в соответствии с личным стилем человека.

Функция Self действует в трех режимах: Id, Ego и Personality. Id проявляется в телесных ощущениях и автоматических процессах, не требующих сознательного контроля, да и в норме не поддающихся ему: дыхании, пищеварении, потоотделении, напряжении, расслаблении.

Ego — это активная функция осознанного выбора и отказа от чего-либо. Здесь мы взаимодействуем с окружающей средой, выбираем, что нам подходит, а что нет. Personality — это то, как человек интегрирует свой опыт: как он себя определяет, какой образ себя имеет, как воспринимает собственную историю. Это все, что интегрировано в мое представление о том, какой я.

Все эти функции и режимы Self можно расположить на оси времени, задав их последовательность, которая является идеальной, эталонной. Конечно, она малодостижима, но отражает хорошую форму удовлетворения потребности и помогает выявить сложности, возникающие у человека. Эта последовательность помогает реализоваться нашему творческому потенциалу и увидеть, где происходят сбои.

В гештальттерапии эта модель называется циклом контакта. Цикл — это то, что повторяется раз за разом, а контакт — процесс взаимодействия человека с окружающим миром. Функции Self распределены на временной оси: горизонтальная ось T — ось времени, вертикальная — ось энергии.

Есть зона преконтакта, в которой появляются микродвижения и ощущения. Это начало любого цикла контакта: он начинается с актуализации функции Id, поскольку Id связана с внутренними импульсами, жизненно важными потребностями, особенно с их телесными проявлениями. Когда вы хотите есть, это начинается не с движения к холодильнику, а с некоторого ощущения. Оно возникает помимо нашего контроля, хотя мы можем его заметить. Id указывает нам: я голоден, я подавлен, я расслаблен. Эта функция проявляется и в автоматических действиях, о которых я говорил. При контакте мы замечаем и осознаем свои телесные ощущения и движения.

Дальше наступает стадия контактирования. За счет наполненности ощущений я уже определил свою потребность и понял, чего хочу: заняться сексом, отдохнуть, уйти, поесть. Я смотрю, с помощью чего могу ее удовлетворить. Зона контактирования — это зона ориентирования, когда я ищу и выбираю объекты, предметы или людей, которые помогут удовлетворить потребность.

Во времени сначала в зоне контактирования появляются эмоции, а затем чувства. На выходе из преконтакта появляется наше «я»: я голодный, я страстный, я хочу пить, я хочу кричать. Дальше мы движемся к «ты» — к объекту, который может удовлетворить наши желания. По мере этого продвижения эмоции, не имеющие дифференцированного объекта и являющиеся срезом общего состояния, превращаются в чувства. Чувства уже несут в себе объект, они к кому-то обращены.

Поэтому в гештальттерапии не очень полезно спрашивать человека на ранней стадии, на стадии преконтакта: «Что ты чувствуешь?» Пока нет наполненности ощущений и подтверждения того, какой я, вопрос о чувствах и их дифференциации преждевременен. Он возможен тогда, когда ощущения достаточно осознаны: через чувства мы можем определить, кому они адресованы, чего мы хотим от этого человека и в какой ситуации находимся.

Так во времени распределяется функция Self. Другой важный компонент гештальт-теории — феномены фигуры и фона. Много лет назад они были описаны Келлером, Коффкой, Вертгеймером. Гештальт-психологи говорили, что фигура всегда находится на каком-то фоне: мы не можем увидеть предмет в вакууме, за ним всегда есть что-то еще. Мы выделяем предмет как фигуру, а все остальное остается фоном.

Известный пример — стакан воды. Когда мы хотим пить и смотрим на стол, уставленный разными яствами, мы видим стакан воды, а все остальное — паштеты, мясо, сырники — становится фоном. Нам нужна вода, а все остальное сейчас не так важно, хотя оно продолжает существовать.

Гештальттерапевты интересуются фигурой и фоном применительно ко всем функциям организма. Келлер, Коффка и Вертгеймер показали, что, визуально переживая окружающую среду, мы выбираем конкретный центр внимания: он выделяет нечто из неясного фона, и это становится фигурой. То же самое можно увидеть в последовательности цикла контакта: что на каждом его отрезке становится фигурой, а что остается фоном.

На стадии преконтакта, когда активна функция Id, фоном является все наше тело, а фигурой — наши ощущения. Переход от фона к фигуре осуществляется за счет возбуждения, которое есть в человеке, за счет потребности, проявляющейся в телесных ощущениях.

В контакте уже определенная потребность становится фоном, питая то, как мы обращаемся с окружающей средой. Мы уже знаем, чего хотим, и не задаемся этим вопросом. Мы ищем взглядом, организуем активность, чтобы понять, где это можно получить. Мы выбираем то, что нам нужно, а ненужное отвергаем.

На стадии финального контакта фоном остаются отвергнутые возможности среды: люди, поскольку они тоже несут определенные возможности, или предметы. Все это остается, но уходит на задний план. На переднем плане, в фигуре, находится избранный объект, и мы совершаем с ним некоторое действие.

На стадии постконтакта в фоне оказывается удовлетворенное тело — тело, которое наполнилось, насытилось. В фигуре появляется новое «я», новый опыт, который интегрируется в новое представление о себе. Здесь активна функция Personality.

Есть важный момент. Читая Зингера, я понял, что в цикле Гудмана это почему-то не очень хорошо отражено, а у Зингера видно яснее: в постконтакте, прежде чем начнется дальнейшая переработка произошедшего и оно станет частью нас, происходит отказ от того, что удовлетворяло потребность. По идее, затем наступает ощущение пустоты, которое потом перерабатывается.

Пример, возможно, понятный и знакомый: хороший секс, кульминация, после которой человек словно отваливается, партнеры расходятся в разные стороны и иногда даже не хотят прикасаться друг к другу. Наступает момент, когда я удовлетворен, мне ничего не нужно, во мне ничего нет. Мои потребности сейчас полностью удовлетворены. Это и есть стадия пустоты.

Такая пустота очень хороша, если мы ее допускаем. Но она может быть страшной, если человек идентифицирует переживание пустоты с собственным несуществованием. Тогда он старается пропустить эту стадию, что-то в ней достроить: быстро начать разговор с партнером — «Как это было? Что мы теперь будем делать? Хорош ли я?» — снова начать прикасаться, уйти в телефон. Как будто не допускается ощущение опустошенности.

В постконтакте важно замечать не только то, какими мы становимся, но и это ощущение пустоты. Оно может помочь удостовериться, что мы реализовали то, чего хотели, и это нас наполнило.

Если говорить о прошлом и будущем на стадии контактирования, прошлое проявляется в виде интроектов: того, что нам говорили, что нужно и как делать, а чего нельзя. Будущее проявляется в виде различных проекций: того, что случится, как это будет, к чему приведет. Человеку необходимо преодолевать эти препятствия, чтобы создать хороший хронотоп: постепенно двигаться от телесных ощущений, сменяя временные события, к окружающей среде, устанавливать с ней контакт и удовлетворять свою потребность.

Мне хотелось бы закончить небольшим фрагментом из книжки Ухтомского. Он писал, судя по всему, в довольно тяжелое время, в 1927 году. Фраза немного мрачная, но, если смотреть на нее как на осознавание, она содержит очень ценный материал.

«Идея хронотопа в том, что событие не создаётся, не определяется сейчас, не определяется пришедшими факторами. Последнее приходит лишь затем, чтобы осуществить и выявить то, что накопилось и определилось в прошлом. Сейчас только подытоживается то, что было и складывалось. Человеку страшно и обидно думать, что это не он сейчас решает, что делать, но, всматриваясь в ход событий, он начинает понимать всё более, что то, что решается сейчас, в действительности было предрешено задолго. Ничто прежнее не проходит бесследно. Сейчас всё учитывается. Выявляется в действии то, что скрывалось внутри. Пришло время, чтобы обмакнуть трость изречения и подписать ту хартию, которая писалась давно. То, зачем ты пришёл, делай скорее. Предрешённое прежними событиями, но требующее созревания и условий извне, чтобы сейчас открыться в действии и для всех выявиться. Вот хронотоп в бытии и доминанта в нас».

На этом я закончу. Думаю, что было сложно — и это хорошо. Надеюсь, у вас появились мысли и идеи, которые вы сможете обдумать. Пишите в Telegram. Если удастся сделать хорошую запись, выложу ее на YouTube. Спасибо вам за внимание. На этом эфир заканчивается. И с наступающим вас Новым годом. Всего вам хорошего. Продолжение следует…