Сопротивление и защиты

Это законно, я понимаю нашу лекцию просто о сопротивлении. Итак, про сопротивление. Термин, в общем-то, психоаналитический, я думаю, его знают. Но в гештальте им тоже пользуются, хотя как-то официально не признают или признают. Тем не менее сопротивление всё равно есть: как коммуникация, проволочка и так далее.

Если сразу обратиться к полевым процессам, то, как только мы приближаемся к сопротивлению, к отрицанию, начинаются примерно такие вещи: задержка во времени, микрофон не работает. Если обращать на это внимание, это может быть хорошим знаком для того, чтобы подумать: а что такого происходит, что именно сейчас мы задерживаемся, что-то не работает, мы не можем собраться, приблизиться друг к другу?

Наша лекция называется «Сопротивление и защита». Сами слова наталкивают на мысль, что это разные вещи. Сопротивление предполагает взаимодействие со средой: чтобы сопротивляться, мне нужен ещё кто-то. Защита, в принципе, тоже связана со средой, но это скорее внутренний процесс, внутренние механизмы, которые психика создаёт или продуцирует, чтобы как-то жить и с чем-то справляться.

В классическом психоанализе сопротивление изначально скорее анализировали и преодолевали. В гештальте оно воспринимается как интересный момент: о, сопротивление — что такого происходит? Чаще всего терапевты даже радуются, если оно возникает, потому что это говорит о каком-то очень важном месте, которое принёс клиент, о месте заряда, связанном с эмоциями и переживаниями. Или, наоборот, с их отсутствием: это тоже важный момент.

Когда мы говорим о сопротивлении, важно понимать, как оно вообще появляется. Мы растём, развиваемся, переживаем ряд возрастных кризисов. Это нормальные кризисы, и кризис всегда является точкой роста. Переживая его, мы можем выйти на новый этап жизни, что-то новое приобрести, больше понять про себя. Но если внутренних ресурсов или ресурсов среды недостаточно, чтобы этот кризис пережить, он может трансформироваться в травму. Травма — это такое образование, которое мешает человеку наслаждаться жизнью, получать удовольствие, двигаться дальше, устанавливать отношения.

В психоанализе сопротивление анализируют с нескольких сторон. Например, существует сопротивление-перенос: когда мы вдруг начинаем испытывать по отношению к терапевту очень сильные чувства. Это могут быть приятные чувства: мы, например, влюбляемся, терапевт становится самым чудесным и прекрасным. Или возникает отрицательный перенос: терапевт кажется ужасным, и вообще непонятно, как его носит земля. Таких вариантов много, можно много за что зацепиться.

Бывает сопротивление, связанное со вторичной выгодой. Вроде бы мы уже хотели бы избавиться от какого-то симптома — психосоматического или иной проблемы, — но настолько к нему привыкли, так долго с ним живём, что возникает страх. Если я вдруг к этому прикоснусь, то либо не выдержу чувств, которые испытаю, либо люди рядом не выдержат меня такого. А если это всё-таки произойдёт, я не очень понимаю, что делать с этой пустотой, как жить без травмы, которую как-то пролечил.

Есть и сопротивления, которые в гештальте называют защитными механизмами. Многие знают эти слова: интроекция, проекция, дефлексия, ретрофлексия и так далее. Попробуем наглядно показать, как это может выглядеть и что с этим делать.

Организм живёт, и в основном все его потребности и возможности их удовлетворения находятся в среде. Допустим, Саша — это моя среда. Чтобы взять из среды что-то нужное, мне необходимо как-то с ней проконтактировать: что-то сделать, попросить, вызвать её на контакт.

Первый способ разрыва контакта со средой — слияние. Это когда мы очень-очень вместе. Для мамы с младенцем такое слияние важно: иначе младенец не выживет. Оно проявляется и в отношениях. «Ты кто? Я. Я — это ты. Я подумала — ты принёс мне мороженое. Ты только посмотрел на меня, а я уже говорю: вот тебе жареная сковородочка мяска. Мы с тобой будем жить вместе всю жизнь и умрём в один день».

Но в какой-то момент я могу решить, что мне чего-то не хватает: хочу не мороженого, а воды, хочу погулять, спуститься, или просто засиделась. И я начинаю пытаться выйти из этого слияния. Но это не всегда получается. «Я помню сковородку, но можно я пойду?» Когда один из партнёров пытается выскочить из слияния, он может столкнуться с неприятной реакцией среды.

Это бывает и с ребёнком, который вырос и пытается отделиться от родителей. Это могут быть отношения, из которых один человек уже решил уйти, а второй ещё не готов их завершать. Это могут быть и вполне реальные продолжающиеся отношения, в которых партнёры вдруг замечают, что хотят разных вещей. В этом месте появляется страх: если я от тебя отлеплюсь, будешь ли ты дальше меня любить? Примешь ли меня, если я вернусь? Примешь ли мой выбор?

Следующий способ разрыва контакта со средой — интроекция. Я есть организм, есть среда, и среда мне что-то сообщает. Например, среда считает, что «Карпатка Джерельна» — самая лучшая вода в мире, её обязательно надо пить: она защищает организм, восстанавливает клетки и вообще очень полезна. Пей «Карпатку Джерельну».

Если у меня нет возможности этому противостоять, особенно если я ребёнок, я могу принять это как интроекцию. Чем меньше человек, тем легче ему, образно говоря, впарить любую интроекцию, потому что ребёнок воспринимает мир безусловно. Чем более ранний возраст, тем больше этой безусловности. Поэтому чем раньше человек получает интроекцию, даже полезную, тем сложнее потом от неё избавиться: она хорошо принята. Это и про манную кашу, которая многим людям уже ненавистна, но всё равно воспринимается как полезная. Наверное, манные каши погибли от собственной пользы.

С такой интроекцией можно вступать в отношения. Причём она может даже не помогать: я же эту воду не пью, она просто у меня есть. Но если я возьму её и попробую проверить: «О, вода. Да, действительно, кисленькая, наверное, вкусненькая», — то интроекция превращается в хорошую, усвоенную интроекцию.

Хорошая интроекция — это, например, наше имя. Мы ведь не сами изначально знали, что нас зовут Вася, Петя, Настя или Катя. Есть и хорошие интроекции о том, что лучше людей не убивать, лучше не воровать. Пусть они будут: это про нашу безопасность.

Иногда человек говорит: «Я ничего не чувствую, но зато у меня болит спина, ломит колени, страшно». Организм, в общем-то, предсознателен. Это сознание может сопротивляться, но организм не обманешь: он говорит.

Поэтому скорее замечайте, что с вами происходит, и относитесь к своему сопротивлению с уважением. Это подарок психики: она говорит нам — смотри, здесь было что-то важное, оно всё ещё есть и, похоже, требует, чтобы ты им занялся. Относитесь к своим сопротивлениям с любопытством, интересом и благодарностью, исследуйте, что там происходит. Пытайтесь контактировать со средой, проверять её, учиться этому искусству, получать радость от возможности быть другим. И рисковать, выдерживать, быть другим.