Про неожиданность

У вас есть ресурсы говорения, а у вас — ресурсы тишины и слушания, тогда у нас будет возможность пережить отсутствие микрофона. Каждый интенсив, вообще каждое такое событие, когда собираются вместе разные люди, что-то запланировав и чего-то ожидая, имеет свою особую окраску.

Наш интенсив начался со всяких неожиданностей, на которые мы совершенно не рассчитывали. Бывает, что опаздывают или пропадают участники: кто-то передумал, кто-то заболел, кто-то заблудился. Бывает, приезжают неожиданные участники: кто-то решил в последнюю минуту и появился. К этому мы уже привыкли. Но вчерашний день показал, что это не все возможности: к началу интенсива мы не досчитались трех ведущих. Это была большая неожиданность.

У всех ведущих были серьезные основания, не то что они халявщики или халтурщики. Просто в жизни иногда происходят события, которые никак не удается запланировать или заранее предотвратить: поломка машины, болезнь ребенка, пробка на дороге или что-то еще. Они происходят просто потому, что происходят. Поэтому мы подумали, что сегодня стоит поговорить о неожиданностях.

Мы думали, что лекцию будем читать вдвоем с Полей Егоровой, а Поли Егоровой нет. Мы думали, что будут микрофоны, но микрофоны не работают. Ничего страшного, будем действовать исходя из обстоятельств. Что происходит с человеком, когда в течение его жизни случается что-то неподготовленное? На самом деле это очень важный, можно сказать критический момент в развитии человека.

Пока все идет привычно и ожидаемо, одно вытекает из другого, человеку не нужно делать много разной работы. Не нужно ориентироваться, всматриваться, принимать решения. Можно довериться потоку, который тебя куда-то влечет, и ждать, когда он куда-нибудь доведет. Но когда происходит что-то неожиданное, когда вы идете и вдруг спотыкаетесь или сталкиваетесь с препятствием, человеку приходится быстро себя обнаруживать: замечать свои границы и ограничения, собирать себя во что-то единое целое.

Это важный момент обнаружения себя: где я, кто я, что я делаю и зачем мне все это нужно. Когда идет плавный поток, можно долго что-то делать, участвовать, переживать — даже если это давно уже неважно и не нужно. И только споткнувшись о что-то, понимаешь, что все это уже старое, отжившее. Или, наоборот, вдруг обнаруживаешь среди этого что-то очень ценное, что нужно удержать и спасти. Например, свою голову или свою ногу.

Обычно неожиданность вызывает несколько реакций. Первая — испуг, вторая — боль. Это два ощущения, которые естественным образом заставляют человека собраться и себя обнаружить. К сожалению, иногда это становится основной привычкой: обращать внимание на то, что с тобой происходит, только когда страшно, когда что-то пугает или болит. И тогда возникает вопрос: где я, что я и что со мной происходит?

Первая идея, которая приходит в голову, понятна: происходит что-то неправильное. Приезжаешь домой, а горячую воду отключили — сюрприз. И человек начинает сердиться. Самая частая реакция — злость, гнев, агрессия. Человек испугался, ему стало неудобно, значит, где-то что-то неправильно, кто-то виноват, надо кого-то наказать, побить или от кого-то избавиться. Хотя на самом деле это может быть просто хорошим поводом обнаружить себя.

Мне тоже приходится себя сейчас обнаруживать, потому что для меня неожиданно, что я читаю эту лекцию. Хотя нет, не неожиданно: мы вчера несколько часов об этом говорили. Но сам момент, что читать буду я, остался для меня невыясненным. Я не знаю, через что сейчас себя обнаруживаю. Точно не через боль — это уже хорошо. Скорее через удивление.

Удивление — очень полезная реакция, потому что перед тем, как кого-то бить или на кого-то ругаться, появляется маленький зазор: можно, удивившись, сориентироваться. Часто ли вам удается удивиться перед тем, как рассердиться? Скорее наоборот: сначала рассердиться, поругаться, а потом удивиться — что это было? Это частая и вполне естественная реакция, связанная с нашей животной природой: испуг или дискомфорт быстро приводят к агрессии.

Но в терапии мы стараемся увеличить этот зазор, в котором человек может быть человеком: сначала удивиться, а потом реагировать. После удивления важно сориентироваться. Таких людей часто считают не очень адекватными: вместо того чтобы сразу ругаться, возмущаться и идти в справедливый бой, они удивляются.

Когда мы начали заниматься гештальт-терапией, к нам стали приезжать первые тренеры. Это были девяностые годы: разруха, кошмар, хаос. И вот эти уже пожилые люди, приехав в Москву, в темноте вступали в какую-нибудь невероятную грязь и лужу. Мы все вздрагивали, ждали, что сейчас будет, а они улыбались и говорили: «О, new experience!» Новый опыт, смотрите, что происходит.

Вот этот маленький зазор — когда у человека есть выбор начать бороться, гневаться, обвинять, что-то разрушать или удивиться, обратить внимание, сориентироваться и, может быть, отреагировать по-другому, — и пытается расширить гештальт-терапия. Нам важно, чтобы увеличивался промежуток между ощущением от ситуации и действием, чтобы между стимулом и реакцией было пространство, в котором человек ориентируется.

В этом месте мы поддерживаем осознавание: что со мной происходит в этот момент? Это постепенный навык, который формируется в течение терапии. Прежде чем действовать, я немного сверяюсь с собой: что у меня внутри происходит, как я обрабатываю эту информацию, что я вижу и как это во мне отражается. Осознавание позволяет не сразу дать человеку в глаз и не сразу что-нибудь схватить, не поняв, нужно ли мне это, а сначала сориентироваться.

Удивлению могут мешать разные вещи. Мы говорили о негативной стороне: быстрой агрессивной реакции и предположении, что все должно идти по моему плану. Я вижу мир определенным образом, предполагаю, как он должен быть устроен, кто должен быть у меня в группе, кто должен быть ведущим, какие переживания должны быть у всех. А если что-то идет не так, то вместо того, чтобы удивиться и исследовать пространство, можно начать на него сердиться.

Но может быть и излишнее доверие кому-то другому. Не своим ожиданиям, а человеку, который идет впереди и ведет тебя. Такое доверие бывает рискованным и для взрослого. Тогда можно обнаружить себя в очень неприятной ситуации.

У меня был случай с двоюродным братом, который уже во взрослом возрасте прошел через стекло в универмаге. Папа очень торопился на автобус и сердился, а брат шел за ним. Он рассказывал: «Я обнаружил себя, когда уже выходил из универмага с двумя большими кусками стекла в руках». Он не очень замечал себя, когда начинал идти, не заметил себя в момент столкновения со стеклом — обнаружил себя уже потом, с двумя большими саблями в руках.

Эта история немного пугающая, но она про то, как важно вовремя обнаруживать себя, какими бы прекрасными ни были люди вокруг. Это маленький момент взросления. Каждый раз, когда мы, удивившись или напугавшись, обнаруживаем себя и видим, что мир немного не такой, как мы рассчитывали, происходит некоторое взросление. Случилось неожиданное, пришлось это исследовать и, главное, пережить. С этим событием удалось справиться.

Когда мы работали в школе, мы спрашивали маленьких детей, первоклассников и второклассников, какое у них самое первое воспоминание. У большинства оно звучало примерно так: «Обычно мама меня ловила, а в этот раз не поймала» или «Я качалась на качелях, обычно меня с них снимали, а в этот раз никого не было, я упала». Когда нарушается привычный порядок, начинается обнаружение себя: первое открытие, что что-то произошло. Самое замечательное воспоминание было таким: «Папа решил меня удивить и принес мне змею».

Важно, чтобы из этого не получилось ничего трагического и чтобы с опытом удалось справиться. Удивившись и обнаружив вокруг что-то новое, человек обязательно обнаруживает что-то важное и новое в себе, даже если не очень отдает себе в этом отчет. Это ступенька, момент взросления. Человек обнаруживает новую способность справиться с фрустрацией, с неприятной неожиданностью; обнаруживает силу, или, как говорят, ресурс, способность перешагнуть через это и собрать себя.

Собрать себя — и в физическом смысле, хорошо ощутив свое тело, и в психологическом, потому что в этот момент остро ощущается: я это делаю. Поэтому в жизни так важны приключения. Чтобы происходило взросление, важно, чтобы они случались. Иногда в хорошей компании, иногда в одиночку, но это очень важная часть опыта.

В терапии мы тоже стараемся, чтобы были такие безопасные приключения — без драматических и разрушительных последствий, но все же приключения. Это встреча с чем-то новым в себе, встреча с чем-то новым в других людях. Поэтому в терапии иногда происходят острые, неприятные переживания, когда кажется, что люди конфликтуют или собираются поругаться. Это момент перестройки: от привычного «что-то не так, надо...» — к новому способу удивиться, поисследовать и обнаружить себя.

Когда несколько раз ездишь на интенсивы, приезжаешь уже с представлением о том, как это может быть, как было в прошлый раз. Вроде бы не нужно себя обнаруживать: опыт уже пройден, приезжаешь — и все примерно будет происходить так же. Но взросление на интенсиве как раз может происходить за счет того, что интенсив никогда не бывает прежним. Все время случаются новые вещи, благодаря которым приходится себя обнаруживать.

Например, вчера не приехали трое тренеров. Пришлось обнаруживать себя и нам как ведущим, и участникам — ориентироваться, что это за люди, что происходит. Привычный ход был остановлен внезапным событием. Возможно, кто-то подумал, что это плохо или что что-то идет не так. А кто-то, может быть, подумал, что это хорошо или что это ничего. Возможно, кому-то пришла в голову идея: new experience. Это уже говорит о взрослости и зрелости.

Какие инструменты есть у терапевта, чтобы поддерживать эту паузу? Тем, кто хоть немного знаком с гештальт-терапией, эти вопросы хорошо известны. Первый вопрос: «Что с тобой сейчас происходит?» Он не для того, чтобы сказать: «Какой ты дурак, с тобой все происходит неправильно». Он означает: посмотри, обрати внимание на себя, обнаружь себя. Что с тобой сейчас происходит? Подходит ли тебе это? Комфортно ли тебе? Свободен ли ты в том, что сейчас происходит?

Я сказала про Полину: вроде бы она должна была читать лекцию, но она не сразу бросилась сюда. Некоторое время посидела, примерила. Надеюсь, за это время обнаружила, подходит ли ей это, и пришла по доброй воле — наслышанная и напуганная моим неожиданным наездом, который совсем не был неожиданным.

Вопросы и предложения гештальт-терапии предлагают обратить внимание на то, что происходит с тобой, и понять, подходят ли тебе события, обстановка, окружение, в котором ты сейчас оказался. Вторая интервенция — «Попробуй что-то сделать». Прежде чем все разрушить, попробуй: может быть, к этому можно приспособиться, что-то изменить, к чему-то приблизиться, от чего-то отдалиться. Попробуй почувствовать свою свободу и возможность как-то с этим обойтись, не разрушая все сразу.

Очень важно слово «попробуй». Не сразу убивай или убегай. Попробуй сказать, попробуй возразить, попробуй пригласить, попробуй позвать. Не сразу решай. Вчера мы видели старших детей из юношеской группы, которым никак не могли подобрать подходящее предложение, чтобы они поверили и откликнулись на то, что кто-то готов ими заинтересоваться. Если бы это был кусочек терапии, важно было бы предложить им проявить инициативу: не только отвергать все, что не подходит, но и попробовать обозначить, что бы им подошло, как они могли бы поддержать, привлечь или вызвать то, что для них было бы подходящим. Попробуй. Может быть, получится, может быть, нет, но давайте попробуем.

Третий важный момент: сам оцени, что получилось. Не жди, что кто-то воскликнет: «Как прекрасно!» или «Как ужасно!» Попробуй сам оценить: подходит или не подходит, в правильную сторону идем или нет, получается ли так, как нужно. А потом снова посмотрим. Как тебе сейчас? Чего ты хочешь? Попробуй что-то изменить. И так по кругу.

Чтобы это происходило, в детской терапии есть очень важный принцип — уважение к выборам, переживаниям и чувствам клиента. Это вещь более привычная, чем раньше, но все-таки еще не очень освоенная. Мы уважаем то, что, сколько бы лет ни было человеку, он что-то про себя понимает, способен себя обнаружить. Младенец способен обнаружить, что ему холодно, голодно или что какие-то чужие люди его хватают. Он способен это почувствовать и выразить свое отношение.

Ребенок постарше тоже может это сделать, даже если сообщает об этом только выражением лица, движениями, напряжением тела. При всех различиях, с которыми мы сталкиваемся, в основе отношений между терапевтом и клиентом лежит уважение. Другой человек что-то про себя соображает и как-то умеет организовывать свою жизнь. Поэтому задача не в том, чтобы перестроить другого человека, спасти его или сделать из него какую-то совершенную модель, а в том, чтобы дать ему дополнительный инструмент и пространство, в котором он сможет лучше настроить себя на удивление, исследование и некоторую свободу экспериментирования.

Я еще подумала о том, что, когда ты говорила, что другой человек — самый большой источник неожиданностей, сам факт существования другого человека тоже может оказаться неожиданностью. В том числе на терапии: оказывается, есть не только терапевт, но и клиент, который какой-то другой.

Чем больше зон, в которых человеку трудно идентифицировать, это я или не я, тем сложнее происходят изменения. Много сил, ресурсов, внимания и энергии приходится тратить на то, чтобы сохранять собственную целостность. Если ты находишься в ситуации войны с кем-то, выживания или постоянной угрозы, то задача сохранить себя и обеспечить свою безопасность становится первичной, и на нее уходит очень много ресурсов.

Поэтому в терапии так важна тема безопасности: убедиться, что терапевт тебя не бросит, не будет ругать. Иногда может уйти год, прежде чем человек поверит, что его не будут унижать и уничтожать. И только после этого у него появляется возможность в этом пространстве начинать изменяться. Мне кажется, это связано и с безопасностью, и с целостностью, и с безопасностью реакции.

Ну и с каким-то энергетическим истощением. Если человек очень уставший, то угроза возникает уже из-за переживания собственного дефицита ресурсов.

Спасибо, очень хороший вопрос. Хочется волшебную таблетку: как поддержать переход от растерянности к удивлению? Может быть, ты частично уже ответил. Мне кажется, дело в принятии растерянности и в собственной готовности удивляться. То есть когда из растерянности ты не переходишь в ужас.

Из точки растерянности можно пойти в сторону ужаса: все хаос, ничего не понятно, никакой опыт из этого собрать не получится, не поймем, где свои, где чужие, это атомы или духи, галлюцинации или дети действительно пришли. А можно двигаться в сторону удивления: «Ну-ка, посмотрим, что это такое».

То есть сначала ты находишь свою устойчивую точку, а потом удивляешься. Когда ты в себе или рядом точно знаешь, что есть что-то устойчивое, есть плечо рядом, есть точка опоры. Мне кажется, удивление — это такое место, где можно видеть не только себя или не только другого, но и себя, и другого одновременно. Я вижу себя, как-то себя опознаю, чувствую и ориентируюсь в том, что происходит вовне. И тогда не попадаешь в такой ужас.

Спасибо, коллеги, за ваши вопросы. Не уходите, пожалуйста, у нас сейчас еще несколько организационных вопросов.