Про ориентацию — это как раз о том, как заходить, сколько времени нужно, как спать. С одной стороны, можно куда-то принести свое тело, но ориентироваться приходится гораздо дольше. Я, например, мысленно могу сейчас оказаться в Москве: две секунды — и я уже там, у себя. А чтобы доехать, потребуется гораздо больше времени. Бывает и наоборот: тело приехало, а психика еще где-то там.
— Подожди, Слава, ты как-то психику и тело разделяешь? — Нет, они сами разделяются. В гештальтерапии есть холистический, целостный подход: мы проявляемся во всем — в мыслях, делах, реакциях. Это общий подход. И все-таки бывает: вроде приехал, а на самом деле еще не приехал. Значит, это выполняет какую-то функцию. Исходя из того, что природа ничего лишнего не придумала, это зачем-то нужно.
Существует инертность процессов. Если ты привык жить в одних условиях, в одном распорядке, в одном ключе, а потом условия меняются, нужно время, чтобы заметить изменения и понять, что теперь требуется другой способ жизни, другое поведение, другие переживания. Тело приезжает, а настройки еще не настроены на то, чтобы по-другому обходиться с этим пространством.
Тем более система ориентиров — то, на что мы ориентируемся, что условно считаем ценностями, — может отличаться. Если говорить о нашем мероприятии, возникает когнитивный диссонанс, нестыковка. Вроде море, пальмы, жара, юг. Что под это предполагается? Как у Жванецкого: «Мы не будем брать картошечку с маслечком, водочку, 50 градусов охлажденных». Весь этот антураж — для отдыха, нормальный вид. А под отдых у нас предусмотрена специальная программа жизни.
Это одна система координат, в которой мы ориентируемся. Те, кто живет в Сочи, знают, что на море выходят один-два раза в год, если не рыбаки. Так везде: живешь рядом с чем-то — и кажется, что всегда успеешь. В Петербурге больше половины жителей не посещают Эрмитаж. Люди приезжают в музеи, стоят в очередях на выставки, а ты живешь рядом и думаешь: «Да ладно, всегда дойду». И в итоге не доходишь, потому что другая жизнь, другие задачи.
Ориентиры бывают разные. В больших городах, где много китайских туристов, один идет впереди с палкой, на которой болтается какой-то знак, а за ним идет группа — так удерживается цель. В Эрмитаже особенно забавно наблюдать японцев: они идут цепочкой, у них есть задача посетить Эрмитаж, и они, не сбавляя скорости, фотографируют. Пробежали, поставили галочку, ушли. Это другой режим.
Мы тоже будем задавать ориентиры, и они могут отличаться от привычных. Надо понять, для чего они нужны. Конечно, можно не идти вместе со всеми, сказать: «Я сам что-то буду делать по своим правилам». Но тогда можно со своими ориентирами отстать от общего течения или воспринимать правила как насилие.
Вчера на лекции говорили, что здесь есть правила, необходимые для того, чтобы мы могли двигаться к общей цели. Например, не приходить на мероприятия в измененном состоянии. С помощью разных веществ, таблеток и так далее восприятие может сильно измениться и исказиться. Смысла приходить в таком состоянии нет: не будет полноценного восприятия.
Совершаем ли мы насилие, когда об этом говорим? И да, и нет. Все люди свободны поступать как хотят, у каждого есть свобода выбора. Но тогда человек выбирает другой путь, который может не совпадать с нашим общим путем. Поэтому, чтобы окончательно прийти сюда, важно обозначить наши нормы и правила — границы, в которых мы можем существовать.
Это как инструкция по применению. Мой любимый пример — стиральная машина. Раньше были машины с ручкой выбора режима, и на ней было написано: «Не крутите против часовой стрелки». В принципе, все свободные люди, и каждый, купив машинку, имеет право крутить ручку куда хочет: это же его личная машина. Но если она после этого перестанет работать, это тоже его личное дело. Может быть, он хочет каждый день менять машину или потом ее чинить.
То же самое с автомобилем: через какое-то время положено менять масло. Меняй его, если тебе дорог двигатель. Может быть, не дорог — тогда можно запороть двигатель и купить новую машину. Но если машина не только твоя, а принадлежит всей семье, если ею пользуются другие, нарушение правил одним человеком отразится и на них. В семье мы взаимосвязаны.
Есть гласные и негласные договоренности. Например, негласно договорились, что масло меняет муж, и жена может этим не заниматься. Но означает ли это, что она должна заливать антифриз в горловину для масла? В принципе, может: муж потом поменяет двигатель. Но последствия затронут всех. Если машинка только моя и больше никто ей не пользуется — пожалуйста, я веду себя как хочу и сам имею дело с последствиями. Продавцы машин, наверное, будут даже рады такому обращению. Но если нас несколько, мы взаимозависимы, и поведение одного отражается на всех остальных.
Это касается групповых форм психотерапии и, в частности, нашего мероприятия. Мы здесь взаимосвязаны, и чем дальше, тем больше. Уже распределилось так, что у терапевтов есть клиенты, у клиентов — терапевты, есть супервизоры, тренеры. Не у всех это пока сложилось: часть людей все еще живет по каким-то внутренним правилам, и требуется время, чтобы с ними обойтись.
Сегодня последний день, когда можно вернуться к границам. Здесь есть правила, касающиеся каждого индивидуально, в том числе правило не перегружаться. Мы получим эффект, но не обязательно только приятный. Мы сейчас с Володей спускались от столовой под горку и говорили: хорошо идти под горку, усилий меньше, вот бы все время так. Но невозможно, чтобы жизнь все время шла под горку: тогда она куда-то туда и придет.
Здесь мы будем сталкиваться с разными переживаниями. Где-то будет легче, а в какой-то момент возникнут совсем сложные переживания, и придется как-то двигаться через них. Неправда, что мы проживаем жизнь только в приятных переживаниях. Надеюсь, здесь мы встретимся с разными состояниями и будем учиться обходиться и с одними, и с другими.
Чтобы эта большая штука работала, нам нужно соблюдать определенные нормы и правила — инструкцию по применению психотерапии. Без этого она не будет работать. Дело не в том, что есть организаторы, которые все контролируют и всех заставляют соблюдать правила, а кто-то хитрый ищет лазейку, чтобы проскочить незамеченным и выиграть. Контролировать огромное количество людей не в состоянии ни три человека, ни вся тренерская команда. Это просто невозможно. И, что самое важное, нет такого желания.
Вчера мы с Димой обсуждали армейские способы контроля: как заставить человека поесть за одну минуту. Если он не успевает, надо заставить всех остальных отжиматься, пока он ест. Тогда группа сама проконтролирует товарища, чтобы он ел быстрее. Обычно не сразу, но на третий день все меняется. Однако такое пространство станет пригодным для другой работы — возможно, для войны, — но не для самоисследования.
Наша задача — создавать совместное пространство и вместе с вами удерживать эти правила. Иначе оно не сработает. Ответственность каждого — вложиться в это пространство, чтобы потом что-то из него получить. Не вложишь — не получишь.
Есть определенные закономерности, психологические феномены. Они называются феноменами, потому что принадлежат каждому человеку, хотя могут проявляться по-разному. С одной стороны, мы должны все вместе делать что-то общее, а с другой — исследовать свою уникальность и индивидуальность. Именно правила, о которых мы договоримся, делают это возможным в общих границах и рамках.
Можно ли обойти законы? Можно попытаться. Помните мультфильм про удава, слоненка и мартышку? На удава сверху падает кокос, и мудрый слоненок говорит, что это закон тяготения. Удав спрашивает: «А кто его выдумал?» — «Ньютон открыл». Ньютон сидел под яблоней, на него упало яблоко, и он подумал: почему? Удав отвечает: «Какой-то это больной закон, он нам не подходит. Давайте его закроем. Раз его открыли, значит, можно и закрыть».
Он берет кокос, раскручивает и сильно кидает вверх. Они сидят, ждут — кокос не падает. «Ура, закрыли этот больной и неприятный закон!» А потом он все-таки прилетает. Чуть позже, чем обычно. Некоторые законы не закрываются.
Важно понимать, где находится наша власть и зона ответственности, а где есть то, что приходится принимать и с чем нужно обходиться, когда другого пути нет. Терапия во многом будет про незавершенные гештальты: про то, что когда-то в жизни нам было сложно пройти, что осталось в переживаниях как незакрытый или автоматический опыт. Здесь будет возможность к этому прикасаться.
Нужно понимать: гештальт не закрывается не от хорошей жизни. Тогда не было ресурса, не было возможности, и это стало частью нас. Если здесь к этому прикасаться с поддержкой терапевтов, супервизоров, тренеров и групп, считается, что с этим возможно работать. Для этого такие мероприятия и создаются.
Сейчас мы обозначим и немного обсудим основные необходимые условия, чтобы все это работало. Первое — правило присутствия. С самого начала говорили, что это обязательное условие: нужно быть на всех мероприятиях. Вы можете физически устать, сидеть с закрытыми глазами, но нужно прийти и находиться в этом месте. Само присутствие в пространстве дает определенный эффект.
Может быть страшно идти, может не хотеться, может все надоесть. Но если вы подписались участвовать, ваша ответственность — прийти, идти дальше и дойти до конца. У нас начинается событие, оно развивается и завершается. Это не серия лекций, на которые можно ходить выборочно, а потом что-то у кого-то списать.
Это не фильм, который хочется перемотать: «Зачем все это начало, давайте сразу посмотрим, чем закончилось». Не хочется выстраивать неприятные переживания, хочется сразу получить результат. Но если не будет начала, не будет и конца. Развитие начинается сначала. Конечно, конец будет в любом случае, но это будет не твой конец.
По опыту: если человек пропускает три мероприятия — лекцию, группу, терапию, процесс-группу, — он выпадает из процесса. Его дальнейшее присутствие теряет смысл не потому, что его кто-то наказывает, а потому, что оно теряет логику и для него, и для всех вокруг.
Иногда кто-то говорит: «Я не буду проходить терапию, просто буду ходить на лекции и группы». Это невозможно, потому что получится очень рваный процесс, который перегружает систему. Либо возникнет полное отрицание: «Да все это фигня», — либо, наоборот, появится слишком большая важность, с которой человек один не справится.
Эмоционально вы заметите, что переживания будут довольно быстро меняться: сегодня одно состояние, на следующий день уже другое. Поэтому это и называется интенсивом — интенсивной работой с личностью, переживаниями, психологией. Здесь всего много, и, если часть пропускать, возвращаешься через какое-то время, а там уже все по-другому.
Простой пример — группы. Их начало почти всегда сложное, муторное: кто-то появляется, кто-то не приходит. Можно подумать: «Приду сразу на второй день, группа уже пройдет всю эту ерунду». Но если прийти даже на второй или третий день, начинается то же самое, потому что невозможно перепрыгнуть начало. Это как закон тяготения: где бы мы ни начали, это будет начало. Просто времени на него будет меньше.
Для экологии важно, чтобы процесс двигался в нашем общем пространстве. Тогда будет понятно, какие феномены и закономерности сейчас проявляются. В группах возникает свой микрокосм. Только в закрытой системе можно увидеть последствия своих действий и получить обратную связь от коллег. В экспериментальном ключе мы исследуем отношения так: оказываемся в них и смотрим, какой возникает эффект. Мы делаем эксперименты в этой области.
В рамках интенсива они остаются экспериментами: после них не будет катастрофических последствий, которые могли бы случиться в реальной жизни. Здесь есть обратная связь: можно что-то делать, учиться на этом, понимать что-то про себя, не испортив ни с кем отношения и не нажив себе каких-нибудь хитрых врагов.
Хотя хитрых врагов, я думаю, полно. Когда я начинаю интенсив, мне иногда кажется: все смотрят, глаза закрыли, хитрые, что-то задумали. А они просто спят. В первой фазе, которая у нас называется фазой закрытых глаз, вы, хотите или нет, всё равно почти ничего не видите. Поэтому здесь хорошо слушать. Зрение еще плохо работает, зато слух работает: раз, раз, раз — кто здесь? Кто здесь? Это пока вопрос, позже будет.
Мы рекомендуем в группах немного обсудить правило конфиденциальности. Конечно, оно вносит ограничения, но без этих ограничений вы вряд ли сможете исследовать происходящее. Это не какие-то громадные ограничения. Просто если подруга в одной группе, а я в другой, не стоит потом на кухне рассказывать: «О, знаешь, у меня там Лена такое творила». Обычно так и происходит: бла-бла-бла, а выхода из этого никакого. Только сама потом придешь в группу напряженная: «А вдруг и ты про меня так же?»
Тогда возникает желание говорить меньше, ничего не запоминать, а то и вовсе не говорить. «Сяду в группе и буду молчать». Будет невербальная группа: жестами будем общаться или танцами. «О чем говорит ваш сон?» — «Отвалите». Но это тоже способ что-то сообщить.
Алкоголь и другие химические способы выключать чувствительность здесь недопустимы. Свою чувствительность можно выключать разными способами. Если вы испугались, напряглись и ничего не чувствуете — пожалуйста, приходите с этим. Это вопрос психологической работы: возвращать чувствительность, освобождать тело от напряжения и зажимов. Но если вы вырубаете чувствительность с помощью химических препаратов, такой вариант здесь не подходит.
Возможно, в начале мы с Андреем объяснили это недостаточно внятно, но это очень жесткое правило. Если вы приходите в состоянии опьянения на терапию или любое мероприятие, ведущий или терапевт не просто вправе, а обязан удалить вас с мероприятия. В таком состоянии находиться здесь недопустимо. Если бы можно было все время быть в скафандрах, это, может, и было бы хорошо, но в скафандре невозможно ничего получить про себя: через него не простучишься. Поэтому, если вы что-то отмечали вечером, отмечайте так, чтобы к утру быть в хорошем состоянии.
Я сейчас так хорошо доверяю своему телу. После этих сообщений смотрю — странное ощущение: вы затихли. Все улыбались, глазами подмигивали, а сейчас глаза остановились. Думаю: ого, проснулись? Доброе утро.
Есть еще одно правило использования этого мероприятия, но оно не категоричное, а рекомендательное. Если вам что-то не нравится или вам сложно, об этом надо говорить. Приходите в группу и говорите об этом. Приходите на терапию и говорите об этом. Тогда это сработает.
Конечно, можно ждать, что вас увидят, догадаются, заметят, подойдут, обратят внимание, позаботятся. Такое тоже может быть: тренеры стараются быть внимательными, замечать тех, кому сложно, и поддерживать. Это наша работа. Но когда вы говорите, вас проще заметить. И это будет уже ваша работа — приобретение другого опыта: не закрываться в переживаниях и не справляться в одиночку, а искать другие способы. Перлз описывал это как творческое приспособление. Может быть, это даже сложнее, чем сесть одному и справиться привычными способами.
Детский или подростковый способ сообщить о себе — устроить какую-нибудь фигню. Это называется девиантным, отклоняющимся поведением: сделать безобразие, чтобы тебя заметили, обратили внимание и поняли, что ты переживаешь. Такой способ в определенные моменты свойственен всем нам. Но хорошо бы использовать другой. Хотя используйте все способы, только будьте готовы отвечать за последствия.
Например, взять и проспать группу: «Ой, знаете, я проспал». Такое сообщение может означать: «Посмотрите, как мне сложно». Бывают и более яркие примеры. Это не связано с физическим возрастом, а связано с некоторыми способами обходиться со своими потребностями.
У нас был напряженный интенсив, и Слава все сдерживал, сдерживал, а потом пошел играть в футбол. В результате повредил сухожилие и уже не мог никуда выйти, ходить не мог — его приходилось носить на руках. А до этого говорил: «Не буду упражняться в поддержке, я самый смелый». Получилось, что поддержка все-таки понадобилась.
Был еще веселый пример на третьей ступени, где сертифицировались терапевты. Мы проводили группу в офисе. Напряжение было очень сильное: все сидят, друг на друга смотрят. После перерыва заходим в туалет, а там прямо посередине куча. Развитые терапевты детским способом выразили свою злость, потому что на группе страшно. Человеку, наверное, легче стало. А нам стало страшнее: думаем, что же такого происходит на группе, если человек не может выразить это прямо и выражает вот так?
Хотя бы намек мы поняли: на группе происходит что-то, что невозможно выделить и сказать. Поэтому, насколько возможно, к девятому дню, если вдруг вам захочется сделать что-то подобное посередине туалета, подумайте: может быть, вы хотите что-то сказать. Приходите и говорите терапевту: «Ты вот понимаешь...»
Конечно, бывает и так, что ты просто не в себе: мозги как-то отключились, ты уже автоматически идешь что-то делать, а потом только обнаруживаешь, что сделал. На следующий день приходит осознавание: «А, вот для чего я это сделал». Бывает, мозги действительно выключаются.
