Попробую описать, что значит быть живым и почему это рискованно. Возможно, в нескольких словах удастся описать идеологию витальности. Когда мы вчера на тренерском сборе решили, что эта лекция будет полезной, я думал рассказать о том, как важно быть честным в контакте с другими людьми, строить контакт, основываясь на присутствии, и быть внимательным к тому, что происходит с вами, когда вы смотрите на другого человека.
Быть живым довольно сложно и опасно по нескольким причинам. Здесь у меня две новости: одна хорошая, другая плохая. Хорошая новость в том, что живые люди не болеют. На этом построена вся идеология нашей терапии. Если вы освоите эту витальность, ощущение того, что вы живы, то, скорее всего, перестанете переживать из-за симптомов, которые мучили вас много лет, — просто забудете о них.
Плохая новость заключается в том, что живые люди ранятся. Если бы вы были деревянными или пластмассовыми, вы бы не ранились. Но живые люди ранятся. Оборотная сторона ощущения «я живой» состоит в том, что человек, который оказывается рядом, иногда даже одним своим словом может вас ранить. Поначалу ощущение витальности приходит раньше, чем способность адекватно и гибко обращаться с реакциями, которые возникают внутри. Поэтому, если мы открываемся другому человеку и живём душой нараспашку, в эту душу могут попасть всякие камушки, удары, плети и так далее.
Когда вы уже осознаёте происходящее с вами и смотрите на другого человека или на группу людей здесь, на интенсиве, возникает много чувств. Например, страшно сказать, чего вы хотите, что чувствуете, рассказать какую-то свою историю. Страшно, что вас не поймут, посмеются над вами или, что ещё хуже, проигнорируют. Когда над вами смеются, вам хотя бы посылают сигнал, что вы есть; а могут и просто не заметить.
Может быть очень стыдно, потому что то, что вы расскажете, окажется интимным, а переживать стыд вы ещё не умеете. Вы только думаете, что сейчас об этом скажете, — сердце начинает бешено биться, кровь приливает к щекам, появляется испарина, вы опускаете голову: «Нет, я никогда этого не скажу, это ужасно». Стыд, как правило, основан на предположении, что другие увидят меня некрасивым, ничтожным, смешным, нелепым.
Пожалуй, вся психотерапия устроена так, чтобы помогать людям быть честными в выражении себя, честными в том, чтобы замечать и выражать то, что есть у них в сердце, в контакте с другими людьми. Хотя бы программа-минимум — научиться обращаться с тем, что вы уже осознали, в контакте с другими людьми.
Посмотрите сегодня, на второй день, за собой: на желания, истории, которые появляются в вашем сердце и которыми вам хочется поделиться с людьми, сидящими напротив, с группой из двенадцати человек, с человеком, пришедшим на терапию, или с вашим клиентом. Всё сказанное в полной мере характеризует и жизнь терапевта. Бывает, что терапевт — важный человек, особенно если он первый в госпитале, и главная его задача — усидеть на этом стуле и как-то помочь несчастному человеку, сидящему напротив. Но ничто так не отдаляет вас от способности быть живым, как желание улучшить свою жизнь. А если это желание превратилось в намерение, вы просто движетесь в другую сторону.
Это похоже на человека, который заходит в переполненный автобус и спрашивает: «Дайте телефон?» Все посмотрели на него, отвернулись — ответа нет. Он едет какое-то время и снова спрашивает: «Дайте телефон?» Опять молчание. Проходит ещё полчаса, он спрашивает снова — и люди уже готовы бить, потому что он достал всех. Примерно так же, если вы всерьёз начнёте улучшать свою жизнь, вы будете двигаться в прямо противоположную сторону от того, чтобы быть живым.
То, что я сейчас рассказал, — скучная банальность, но на этом основана психотерапия XXI столетия. На этом появилась гештальт-терапия. Она возникла в 1960–1970-е годы, на волне движения хиппи, когда было модно говорить всё, что думаешь: что есть в сердце, то и говори. Крутая вещь, правда? Гештальт-терапия стала модной именно потому, что попала в этот поток. Хотя сама по себе она гораздо глубже этого тезиса.
Правда, которая есть в сердце, — очень целебная штука. Если вы уедете с интенсива с ощущением, что можете обращаться с тем, что появляется в вашем сердце, более честно, смело и прямо, это уже будет серьёзным достижением. Но прежде чем перейти к развлекательной части лекции, я хочу сказать одну важную вещь. Если вы почувствовали в себе нечто, посмотрели на другого человека — и у вас возникли слова, которые могли бы извергнуться к нему, появилась теплота, улыбка, — то не сдерживать это в целом здорово. Но со временем возникнут две проблемы.
Первая: если вы останетесь внимательны к происходящему, то, скорее всего, будете осознавать гораздо больше, чем у вас есть времени и способности об этом сказать. Люди, которые продолжают заниматься гештальт-терапией, через год осознают гораздо больше, чем вначале, а через два года — больше, чем способны высказать, даже если говорят всё время. Просто осознавать вы будете больше, а сказать обо всём не успеете.
Вторая проблема ещё сложнее. В этой идеологии легко подменить честность правдой. Если единственной ценностью станет «говорить правду», вы превратитесь в такого правдолюбца. Как правило, это несчастные и больные люди. Вроде бы они делают всё, о чём я говорил: что есть, то и говорят. Но фокус не в том, чтобы сообщать всё, что происходит с вами сейчас. Фокус — во внимании и интересе, благодаря которым вы выбираете это сказать.
Если в какой-то момент вы выбираете чего-то не говорить, вы поступаете так же здорово, как когда выбираете сказать. Более того, если вы не можете не сказать, то автоматически не можете и выбрать сказать. Тогда вы превращаетесь в робота, который усвоил из гештальт-терапии одну вещь: нужно говорить всё, что сейчас с тобой происходит. То же касается желаний: они тоже не становятся важными только потому, что возникли.
Мы привыкаем утром видеть рядом одного и того же мужчину, который просыпается рядом с нами, и не всегда это приятное зрелище. Мы привыкаем видеть мир, ходить в этом мире и чувствовать в этом мире. Эту привычку я называю концепцией. Представьте наборную типографию — такую штуку, которая печатает на бумаге. А теперь представьте, что похожая штука печатает вашу жизнь, штампует её. Каждый день у вас получается один и тот же. Не совсем как у героя Билла Мюррея, но очень похоже: дни повторяются. В одних и тех же ситуациях вы испытываете одни и те же чувства. Сегодня придёте в группу — и снова обнаружите у себя то же чувство, что было вчера.
Конечно, возможны какие-то новации, слава богу, для этого и существует интенсив. Но соблазн видеть то, что вы уже видели, будет всегда. Поэтому в действительности мы имеем опыт не самой жизни, а её тиража, её редакции, которая в какой-то момент нам понравилась. Когда я говорю «понравилась», это не означает, что вы однажды сели, почесали затылок и решили: «Вот такая жизнь мне нравится, буду так жить».
Многие люди, возможно и присутствующие здесь, когда-то решили жить совершенно иначе, не так, как их родители, строить жизнь принципиально в других координатах. А через десять-пятнадцать лет после этого радикального решения вдруг замечают, что живут очень похоже. Просто ехали в Москву не через Владивосток, а через Курск, но оказались примерно в том же месте. Детей они воспитывают совершенно по-другому — и, возможно, действительно по-другому, — но почему-то дети всё равно становятся носителями такой же культуры, как бабушки и дедушки. Даже если бабушек и дедушек изолировали и дети видят их два раза в год, всё равно это происходит.
Большая часть концепций формируется не потому, что вы решили быть такими. В этом и проблема. Если бы вы действительно могли принять решение о том, каким хотите быть, не нужно было бы тратить на психотерапию год, два, три, четыре, пять. Поднимите руку, кто находится в терапевтической тусовке уже пять лет. Примерно четверть участников. А кто три года? Похоже, затягивает. Но терапия длится долго именно потому, что решения недостаточно. Если бы можно было решить: «Будь счастливым» — и стать счастливым, всё было бы очень просто.
Прямо сегодня десятки или сотни тысяч людей по всему миру сидят на тренингах «Как стать богатым?», «Как стать счастливым?», «Как выйти замуж за миллионера?», «Как стать здоровым без посторонней помощи?», «Как правильно воспитывать детей?», «Как завладеть вниманием аудитории?». И хотя многие уже забыли книгу Дейла Карнеги, десятки тысяч людей, думаю, всё ещё читают на какой-нибудь сто пятьдесят седьмой странице, как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей.
Как вы думаете, сколько из этих людей за минуту стали счастливыми, вышли замуж за богатого мужа или заработали первые сто миллионов? Очень мало. Почему? Потому что попытка изменить свою жизнь с помощью технологии создания альтернативной концепции, то есть решения «я буду счастливым», похожа на попытку бороться с отбойным течением в Атлантическом океане.
Кто-нибудь попадал в отбойное течение? Удавалось с ним бороться? Единственный способ выжить, попав в такое течение в море, — плыть под углом примерно сорок пять градусов к берегу или под ещё меньшим углом. В океаническом течении нужно лечь на спину и отдаться воде. Только так можно выжить, оказавшись в двух, трёх или пяти километрах от исходного места вдоль берега. Насколько вы сможете отдаться процессу, настолько хорошо и выживете. Если не очень хорошо — всё равно окажетесь там, только, возможно, мёртвым.
Поэтому человек решает, что наконец станет богатым, приходит на тренинг, правильно ставит цели, визуализирует их, записывает, сжигает на Новый год, бросает в бокал с шампанским и выпивает — но всё равно остаётся бедным. Хотя записывать желание действительно полезно. Если вы запишете классное, по-настоящему важное для вас желание в форме цели и съедите его на Новый год, лучше, конечно, сначала полностью сжечь, пока пьёте шампанское, — желание может удовлетвориться. Но при одном условии: важно, что вы будете делать дальше в своей жизни.
Есть несколько способов, которыми люди пытаются изменить жизнь. Сразу скажу: как правило, ни один из них не ведёт к успеху, здоровью, счастью, любви и так далее. Первый способ заключается в том, что жизнь воспринимается как нечто, находящееся не во мне, а где-то вовне, и этот внешний образ жизни нужно привнести в мою жизнь. Тогда люди пытаются заменить свою жизнь чем-то внешним: экстремальными видами спорта, прыжками с парашютом, путешествиями.
Я не критикую экстремальные виды спорта или прыжки с парашютом. Я критикую такой способ жить. Если вы думаете, что жизнь находится во внешних впечатлениях — в том, чтобы объехать все страны мира, побывать во всех больших городах, всё попробовать, — скорее всего, это ведёт куда-то не туда. Помните анекдот: мужик поймал золотую рыбку, и она говорит: «Могу исполнить любое твоё желание». Он отвечает: «Хочу, чтобы у меня всё было». Она говорит: «Мужик, у тебя уже всё было». Примерно так чувствуют себя люди, которые пытаются разнообразить жизнь, привнося в неё что-то извне.
Раз уж мы пытались приблизиться к тому, что значит быть живым, я кратко напомню содержание предыдущей лекции, как в сериалах. Есть два подхода к описанию живости. Первый, лёгкий вариант можно освоить довольно быстро: научиться замечать, что происходит с вами, наблюдать за тем, что происходит в контакте, и пробовать как-то с этим обходиться. Чем больше у вас в этом свободы, тем лучше. Минимальная польза, которую вы можете получить от интенсива, — научиться замечать, что происходит с вами и обращаться с этим в контакте с другими людьми.
Есть и более сложный вариант — быть живым. Любой симптом, с которым вы сюда приехали, так или иначе является побочным продуктом какой-то концепции. А что такое симптом? Это набор феноменов — такой же, как всё остальное в жизни. У вас что-то чешется, жжёт. Но, по сути, гастрит — это совокупность двух-трёх десятков феноменов, которые по замкнутому кругу воспроизводятся снова и снова. Реальность создаётся ежесекундно, как в фильмах: двадцать четыре кадра в секунду. У вас всё время болит живот, всё время спазмируется слизистая, вы пьёте лекарства, пытаетесь погасить кислотную среду, чем-то смазываете стенки желудка — и так далее. Это всё концепция.
Концепции и подвигают людей прийти на психотерапию. По сути, уже нашим языком, они говорят примерно следующее: «Плохая у меня концепция, не хочу такую. Дайте другую». Люди садятся в круг из двенадцати человек в надежде, что у ведущего в рукаве есть специальные феноменологические карты, такие джокеры. Он достаёт их и спрашивает: «Геморрой замолчал?» Вы говорите: «Да». И он отвечает: «Вот тебе новая концепция». Вы берёте её, а на ней написано: «Счастье. Счастье без геморроя». И теперь вы счастливый обладатель новой концепции, у которого всё прошло.
Сложность в том, что никаких рукавов у ведущего нет и никаких иных концепций тоже нет. Более того, концепция не переносится в результате обучения. Вы не можете прийти к психотерапевту или психологу и спросить: «Как мне жить?» — а он ответит: «Жить тебе надо вот так», достанет концепцию, вы посмотрите на неё и впечатаете в себя. Как только вы попробуете впечатать её в свою жизнь, она всё равно не впадёт на место. Концепцию нельзя принудительно интегрировать в свою жизнь, даже если она очень хорошая.
Именно поэтому люди, которые ходят на тренинги «как завести классного богатого мужика», и люди, которые заводят классного богатого мужика, в жизни не встречаются. Первые ходят на тренинги, а вторые просто так живут. Концепция — это способ жить. Но он всегда цикличный, всегда фиксированный.
Плохая новость состоит в том, что от концепций нельзя избавиться волей. Люди часто слышат эту часть лекции и думают: «Нужно остановиться, осознать, какая у меня концепция, и избавиться от неё». Нет, просто так от концепции не избавишься. Потому что это не просто идея, это способ дышать, способ видеть.
Если ваша концепция, например, называется «люди, приблизившиеся ко мне на полметра, опасны», вы не думаете: «У меня сейчас включается концепция, что люди опасны». У вас начинает стучать сердце, усиливается потоотделение, возникает тревога, сжимаются кулаки. Дальше вы либо набрасываетесь на человека, который подошёл близко, либо испытываете жуткий стыд: сейчас он увидит все прыщики на вашем лице, увидит, какой вы несовершенный. Вы опускаете голову в плечи, прячетесь и исчезаете. С приближением других людей можно обходиться по-разному, но это будет типично именно для вас.
Поэтому сколько ни осознавай концепции, от них не избавишься. Наверняка вы подтвердите: люди приходят на терапию настолько умными и компетентными в своих симптомах и болезнях, что всё знают, причём даже знают в деталях, почему у них это. Они могут книги писать о том, как стать несчастным без посторонней помощи. А ничего не меняется.
Почему? Потому что под осознаванием мы часто понимаем: «А, да, я понял». Если вы приехали на интенсив гоняться за этим — «Я понял, почему у меня это», — вы зря тратите время. Деньги, заплаченные за интенсив, будут выброшены на ветер. Понимания для изменения недостаточно.
Более того, здесь есть опасная штука: понимание для изменения катастрофично. Если вы поняли, что не любите мужиков, потому что они опасны, — дальше подставьте своё объяснение, — то это конечная точка, станция «Вылезайка». Всё, теперь вы поняли. Это называется завершённый гештальт. Если вы действительно хотите понять, почему ваша жизнь сейчас такая неприятная, то как только вы это поняли, гештальт закрыт. Теперь нужно дальше понимать, почему у вас задница в том, в том и в том месте.
