Я, наверное, уже рассказывал, в чем суть травмы, переживания и самой парадигмы, то есть про схему формирования невроза. Но это отдельная задача. Сейчас это будет короткое напоминание, потому что даже те, кто уже был, все равно задавали вопросы, что такое селф-парадигма. Поскольку я знаю, что это уникальное понятие для диалоговой модели гештальт-терапии, его стоит пояснить. Я сам сталкивался с тем, что к этому приходится возвращаться по три-четыре раза за время обучения, хотя это базовые вещи.
Сначала, может быть, я скажу о Self. Помните, что Self — это способ организации контакта в поле. Что такое поле, я надеюсь, более-менее понятно, поэтому на все ссылки я сейчас уходить не буду. Поле — это некоторое жизненное пространство, в котором я живу. Не столько объективно существующее пространство, сколько то, что дано мне в переживании. То есть не так важно, существует ли объективно Ира, я лично в этом даже могу сомневаться. Но то, что она присутствует в поле как некоторый образ Иры, — это правда. Это факт моего сознания. Кроме факта моего сознания у меня нет ничего. Если совсем коротко сказать о том, как я понимаю поле, то вас как таковых для меня нет. Вы есть постольку, поскольку являетесь фактом сознания трех, четырех, пяти, пятнадцати десятков людей, с которыми вы контактируете. Если бы их не стало, вы бы перестали существовать — к счастью или к сожалению для вас.
Поэтому Ира — это факт моего сознания. Грубо говоря, то, что является основанием для этого факта, то, что можно пощупать, оказывается совершенно разной Ирой для меня и для тебя. Другими словами, мы с тобой живем в разных полях. Мы можем находиться в одном пространстве, но это не одно и то же, что жить в одном поле. Если хотите сломать голову, почитайте работы Курта Левина, потому что именно он автор теории поля. И если вы увидите какие-то гештальтистские статьи о поле, то они уже будут упрощением этой идеи.
Из того, что я бы советовал почитать, есть очень хорошая книга: «Курт Левин. Динамическая психология». Это избранные работы, по-моему, издание около 2000 года. Сразу предупреждаю: текст довольно сложный. В этом смысле, конечно, хороша была бы отдельная лекция по теории поля, но она относится к базовой программе, и я, к сожалению, не смогу ее здесь дублировать. Я уверен, что те, кто учатся у меня, уже понимают, о чем идет речь. Те, кто учился у других преподавателей, я надеюсь, тоже это узнают. Но Левина почитать можно.
Есть и более упрощенный, хотя тоже непростой текст, если вы хотите понять самую суть теории поля. Это Хайнц Хекхаузен, «Мотивация и деятельность», по-моему, Москва, 1986 год. Классическая работа, одна из лучших в области теории личности и вообще психологической теории. Лучше, на мой взгляд, про это никто не написал. Там есть раздел по теории поля Левина, буквально несколько страниц довольно сложного текста, но их уже можно осилить. И тогда станет понятнее, что такое теория поля.
Что важно понимать. Физическое поле — то есть стулья, воздух, свет, все, что нас окружает, — является основанием для феноменологического поля. Но живем мы все в феноменологически разных полях. Именно по этой причине мы по-разному контактируем. Именно по этой причине Аня и Оля выглядят по-разному, сидят по-разному, переживают по-разному. Только по этой причине: потому что они живут в разных феноменологических полях. Феноменологическое поле уникально. Self является способом организации контакта в этом поле. Именно поэтому Оля и Аня ведут себя по-разному и строят отношения по-разному. Это довольно просто.
Поэтому в гештальт-подходе и используется исключительно феноменологический метод, потому что доступ к тем полям, в которых живет Аня и в которых живет Оля, я могу получить только через феномены, которые я осознаю. Феномены — это факты сознания. Феноменология — это тоже большой экскурс, который мы сейчас не можем делать. Здесь я могу только отправить вас к первому тому «Диалоговой модели гештальт-терапии». Я не хочу отправлять вас читать Гуссерля и Хайдеггера, поскольку я не настолько мазохистичен по отношению к студентам этой специализации. Достаточно, если вы прочитаете одну статью из первого тома. Там довольно ясно описано, как феноменология применяется в гештальт-терапии. Отдельную лекцию про все это, к сожалению, сейчас не прочитаешь.
Итак, Self — это то, как человек в этом поле лавирует. В чем суть терапии? Когда я встречаюсь с Ирой, поле меняется. Я начинаю говорить о том, о чем никто никогда не говорил. Если я достаточно чувствителен к тому, какие феномены появляются на границе нашего контакта, она начинает замечать то, чего раньше не видела. Начинается осознавание. И тогда поле должно радикально поменяться. Если меняется поле, следовательно, Ира должна изменить что? Поведение в этом поле, организацию контакта в этом поле. И это не только поведение, конечно, я сейчас упрощаю. Это также чувства, которые испытывает Ира, образы, которые возникают, ценности, мировоззрение, убеждения, представление о себе, представление об окружающем мире, о правилах и так далее.
Не в том смысле, что это нужно специально менять как задачу. Это не задача. Просто если меняется поле, то под влиянием изменения поля перестраивается все. Мы ведь специалисты по полю, а не по человеку. Я не могу тебя поменять, это невозможно. Но если появляются новые феномены, которых ты раньше не замечала, не обнаруживала в собственных реакциях, если это феномены контакта, которые возникают не просто «в тебе», а в контакте со мной, и ты начинаешь их осознавать, то под влиянием этого осознавания перестраивается все, включая ценности. Просто ценности — наиболее стабильная часть нас, поэтому это может быть не так заметно.
Но если вы посмотрите на процесс своей терапии, то, скорее всего, заметите, что ценности меняются. Например, если раньше ценность выражения чувств, переживания, заботы, близости была меньше, то теперь она становится больше. Или, наоборот, раньше более значимыми были ценности, связанные с правилами поведения в культуре, с тем, что можно и чего нельзя, а теперь они трансформируются и становятся менее значимыми. У каждого своя перестройка, но меняется в том числе и это. Меняется все.
До терапии, да и вообще до любого кризиса, человек живет иначе. И здесь важно понимать: терапия — это кризис. Это важная вещь. Об этом говорится во втором томе, где описывается кризис. И я хочу, чтобы вы сразу правильно меня поняли: не сочтите это за рекламу или за демонстрацию собственной исключительности. Просто те программы, которые я веду, опираются именно на представление о диалоговой модели, поэтому мне проще отсылать вас к тому, что я не могу подробно рассказать в рамках лекции, но что уже написано и что вы можете прочитать. Это не означает, что вы должны учить только это. Просто ход моей мысли, который я сейчас описываю, будет понятнее, если вы с этим знакомы.
Итак, что же такое Self? Self — это свободный процесс организации контакта в поле организм—среда. Он свободный. Self, по сути, невозможно уловить. Это волна, это процесс. Но вместе с тем в жизни человека постепенно формируется типичный способ реагировать одинаковым образом. И вот такой типичный способ реагирования психологи обычно называют личностью. По сути, из общего понимания личности здесь вытаскивается одна ее часть, связанная с категорией психических свойств, с тем, что кажется относительно неизменным: характер, устойчивые способы реагирования. И говорится, что это результат хронической ситуации низкой интенсивности, то есть невроз.
Почему невроз? Потому что это потеря творческого приспособления, нарушение функции приспособления. В каждой ситуации я реагирую не новым образом, хотя ситуация уже изменилась. Дальше вы попадаете в другую жизненную ситуацию: пошли в детский сад, потом в школу, потом еще куда-то, а ведете себя все тем же образом. И это и есть отсутствие творческого приспособления. Само словосочетание «творческое приспособление», конечно, звучит довольно странно, потому что творчество — это одно, приспособление — другое, и часто они противоречат друг другу. Но тем не менее в учебниках это есть, это базовый конструкт гештальт-терапии, и специализация не предполагает его развенчания.
Теперь как проявляется личность. Контекст поля вроде бы меняется, физически он действительно меняется, но феноменологически может не поменяться. Вот это и есть селф-парадигма: типичный способ реагировать в типичных ситуациях. Я ведь прихожу в новую среду, к новым людям, в новые отношения. Поле изменилось, это уже другие люди, значительно отличающиеся от тех, кто был когда-то давно и постоянно присутствовал в моей жизни. А способ организации контакта остается прежним. Я прихожу в новое поле, но делаю то же самое, что делал обычно. И что происходит дальше? Если я делаю так, как обычно, происходит то же самое, что обычно. Соответственно, поле, поскольку феноменологически оно осталось прежним, начинает структурироваться очень схожим образом.
Именно по этой причине клиент и обращается за помощью. Мы часто называем это симптомами. Например, жена алкоголика, поскольку у нее селф-парадигма «жена алкоголика», выбирает себе алкоголика. Она способна возбудиться только от такого мужчины, который либо уже пьет, либо еще не пьет, но очень скоро после встречи запьет. И он, в свою очередь, тоже видит только такую женщину. Другие его не возбуждают. Именно поэтому вы, наверное, замечали, что людям нравятся одни и те же типы людей. Они вступают в отношения с одними и теми же и, конечно же, не наступают на одни и те же грабли. Поле структурируется магическим образом именно поэтому.
Но это не значит, что изменения невозможны. Наоборот, изменения возможны, и в этом как раз суть психотерапии. Как это происходит? Вдруг поле оказывается гораздо более влиятельным. Тогда формируется новая хроническая ситуация высокой интенсивности. А хроническая ситуация высокой интенсивности — это кризис. Например, вы встречаете сильного, влиятельного человека, который меняет вашу жизнь. Или у вас кто-то умирает. Или вы узнаете о смертельном диагнозе. Или вы идете на терапию, а сама терапия — это сильнейший кризис. Или наступает другой возраст, и вы начинаете задумываться о смысле жизни, о смерти. Это тоже кризис.
То есть все это — хроническая ситуация высокой интенсивности. К селф-парадигме предъявляются требования. Среда предъявляет требования, к которым теперь нужно приспособиться. Это и есть кризис. Кризис — это прекрасно. Если бы не было кризиса, наша с вами работа была бы не нужна. Любая психотерапия, поверьте, кризисная терапия. Не всегда это травма, но всегда это кризис. Любые изменения происходят только через кризис. Помните определение кризиса: человек до события был одним, после события стал другим. Это кризис. Поэтому кризис в этом смысле целебен. Без кризиса нет развития.
И если возвращаться к вопросу о травме, то важно видеть ее именно в этой логике. Травма связана с переживанием и с тем, как формируется парадигма реагирования. Когда человек оказывается в ситуации, которая не может быть творчески переработана, когда способ организации контакта фиксируется и потом начинает воспроизводиться снова и снова, возникает невротическая схема. Дальше человек уже не просто живет, а как будто приносит один и тот же способ контакта в разные поля, и поля начинают организовываться под этот способ. Поэтому травма важна не только как событие прошлого, а как то, что продолжает структурировать настоящее поле, настоящее переживание и настоящий контакт.
Именно поэтому в терапии мы не столько «исправляем человека», сколько входим с ним в такой контакт, в котором появляются новые феномены, новые способы осознавания, новые требования среды и, следовательно, возможность иной организации Self. Тогда старая селф-парадигма перестает быть единственно возможной. И если это происходит, человек начинает жить не только из прошлого хронического опыта низкой интенсивности, но и из нового опыта, который возник в кризисе контакта. В этом смысле терапия и есть место, где травма может быть не просто рассказана, а включена в процесс изменения поля и, следовательно, в процесс изменения жизни.
