Посмотрите в этой части, какие ресурсы вы сверхэксплуатируете. Это, кстати, один из важных вопросов в истории профессионального выгорания. Есть такое понятие — сверхэксплуатация. Ресурс может быть возобновляемым, но его все равно можно загнать. Например, есть способность думать, читать, понимать, но если все время думать, то в какой-то момент это ломается. Хотя тут еще важно, о чем именно думать. Надуматься тоже надо уметь. Есть эмоции, есть доброта, но и с добротой можно перестараться: потом у тебя уже сидят на шее, и вообще последствия бывают самые неожиданные. Даже милиция в квартире осталась — тоже вариант, от доброты. То есть какой-то ресурс почти всегда можно сверхэксплуатировать.
Я в какой-то момент считал, что я очень умный человек. Был у меня такой образ себя: я стараюсь многое понимать, много думать. И вдруг начал замечать, что у меня все время болит голова, большую часть времени. И многое я уже совсем не понимаю. То есть напряжение накапливается, и в результате становится нехорошо. Я решил, что, видимо, перенатрудил эту функцию, и стал учиться иногда включать такого дурака, которого Мишин Геккелев. И сразу стало легче. Этому я, кстати, учился у младшего сына.
Старшего как-то сильно воспитывали, а младший, как говорит старший, рос как бурьян. Ему в детском саду говорят: «Даня, ну ты можешь выучить хотя бы три буквы?» Он отвечает: «Нет, только одну». Я как-то приехал после очередного долгого отсутствия и решил проконтролировать уроки. Потом мы с этим завязали. Говорю ему: «Даня, ну это же ерунда, ты в новой тетради написал столько ошибок. Ты хочешь, чтобы у тебя первая работа была без ошибок?» Он отвечает: «Кто, я?» Я говорю: «Ну ты хочешь, чтобы в тетради была первая пятерка?» — «Я?» И я думаю: блин. Выхожу на лестничную площадку и чувствую, что я туплю. Разбиться об это «кто, я?» невозможно. Он ведь все честно сказал: он не хочет ни писать без ошибок, ни получать пятерку. У него вообще другое желание — отмазаться от этого всего, взять папу и рвануть в магазин игрушек. Я тогда выпрямился в полный рост и понял, что это очень сильная формула: «Кто, я?» Я не обязан поддерживать все ожидания. Иногда это очень полезно. Потому что если у меня есть желание, например, провести какую-нибудь чужую программу или группу, я могу сказать: «Я? Нет». А если из чувства долга, то я обычно соглашаюсь. «А можешь пять групп подряд?» — «Я? Нет». А в реальности я часто отвечаю: «Да-да, конечно», а потом падаю. Это и есть сверхэксплуатация ресурса, в моем случае — энергии.
Это буквально история про ресурсы. Мне один специалист по нефтедобыче рассказывал, что сейчас в России опять начинают происходить вещи, из-за которых в брежневские времена были большие проблемы. Нефтяные озера фильтруются из породы и потихоньку наполняются. Если качать их не торопясь, можно качать очень долго. Но если начать выкачивать быстрее, то, когда выкачаешь все озеро, породы перестают фильтровать. И тогда начинается разрушение месторождения. То, что, кстати, делалось и на Украине, и в России: туда можно было заложить сколько-то тротила, рвануть, порода оплавляется, и нефть выдавливается. В советское время были и подземные ядерные взрывы с той же целью — быстро выдавить нефть. Два умных человека, которые потом восстанавливают такие месторождения, как мне рассказывали, неплохо живут на Украине. Они берут почти задаром убитую скважину, закачивают туда что-то, и нефть начинает обратно идти, хотя скважина считалась уже нулевого дебета. Потом она, конечно, опять куда-то девается. Но сама история именно про сверхэксплуатацию.
Если говорить о схеме, то есть зона, которая явная, то, что у Юнга можно было бы соотнести с персоной, то есть то, что видно на миру. Но всегда есть и нечто фоновое, то, что у человека как бы за спиной. За спиной могут быть, например, дефициты. Это то, чего у меня мало. Я знаю, что у меня это есть, но маловато. Только не пишите «денег», это опять сведет нас к одному и тому же. Речь о другом: об умениях, навыках, способностях. Чего вам не хватает? Что вы считаете своим дефицитом? Может быть, знаний в области экономики, может быть, чувствительности, может быть, ума, может быть, каких-то профессиональных способностей. Это особенно важно на старте, когда человек хочет начать что-то делать, но думает: «Нет, мне еще недостаточно. Надо еще два семинара пройти, получить какие-то сакральные знания, освоить еще одно заветное умение». Вот это и есть переживание дефицита: вроде что-то есть, но маловато будет.
И еще одна зона — это ограничения. Четкое «нет». Чего вы себе не позволяете делать? По этическим соображениям, по моральным, по каким-то внутренним запретам. Тут важно различать, что является профессиональным кодексом, а что — просто личным ограничением. Например, вы не позволяете себе ругаться матом с грузчиками из этических соображений, хотя в какой-то ситуации это мог бы быть вполне адекватный стиль общения. Или вы не позволяете себе быть агрессивным. Но тогда хорошо бы расшифровать, что именно вы называете агрессией. Потому что с интеллигентными людьми, конечно, тяжелее всего: они либо держат все в себе, либо сразу убивают. Ограничения могут быть очень разными, но важно их увидеть как ограничения, а не как судьбу.
Понятно, что хорошо бы посмотреть на связи между этими зонами. То, что вы считаете своими дефицитами, часто ограничивает вашу деятельность. То есть дефициты и ограничения связаны. Но меня в любых диагностических схемах интересует не сама схема, а динамика. Как в ней происходят изменения. Как может идти обмен между зоной ресурсов и зоной дефицитов, и наоборот — из дефицитов в ресурсы.
Например, человек говорит: «Я не позволяю себе работать меньше, не на полную ставку, но при этом я плохо себя чувствую, если пытаюсь раньше уйти. И при этом у меня совершенно нет желания работать сверхурочно». Возникает вопрос: это дефицит или ограничение? Если сказать «у меня нет желания работать сверхурочно», это еще не дефицит. Дефицит — это не описание поведения, а скорее нехватка некоторой способности, навыка, внутренней опоры. Например, не хватает сил, решимости, уверенности в себе, способности отстаивать границы. Вот это уже ближе к дефициту. А «не хочу работать сверхурочно» — это не дефицит, это просто отсутствие желания, и не надо его путать с нехваткой чего-то.
Но возможна и обратная связь. Из-за дефицитов возникают ограничения. И если бы, например, я начала работать меньше, у меня могла бы появиться большая уверенность в себе. Или если бы я перестала все время себя загонять, у меня бы освободилось больше времени и сил. То есть связи тут действительно есть. И вот нижнюю часть схемы как раз важно связать: если вы сверхэксплуатируете свои ресурсы, то они рано или поздно перейдут в зону дефицитов. У вас вроде бы сил как у лошади, но если вы все время скачете, то через какое-то время сил уже нет. Ресурс превращается в дефицит.
Но и дефицит может оказаться не просто дефицитом, а ресурсом второго порядка. В этом и важный поворот. Если у вас есть нечто, что вы считаете дефицитом, и вы этим мало пользуетесь, то вы, скорее всего, относитесь к этому бережно. Вы это цените. Например, если человек более рациональный, чем эмоциональный, то в ситуациях, связанных с чувствами, он может очень ценить редкие моменты эмоциональной включенности. Если это удается, то он обращается с этим бережно. Или наоборот: умную функцию мы не ценим, потому что она дана как бы сама собой, а эмоциональную — ценим, потому что ее мало. И тогда то, что считалось дефицитом, становится особым ресурсом. Его копят, дозируют, расходуют осторожно.
То есть иногда важно не «отработать дефицит», а увидеть, что это уже ресурс, просто другого порядка. Ресурсы первого порядка обычно не ценятся, потому что они даны. А ресурсы второго порядка — это как раз то, что мы считаем дефицитами. Они ценятся именно потому, что их мало. И тогда становится понятна вторая часть обмена: не только ресурсы переходят в дефициты, но и дефициты могут становиться ресурсами.
Если ресурсы переходят в дефицит, то какая-то привычная деятельность начинает тормозиться. Если я много думал на группе, то в какой-то момент могу перестать думать вообще. Происходит сдвиг, обмен, смена фигуры и фона. Сначала человек любит работать, потом много работает, работает, работает — и уже не может. И тогда начинают выпирать ограничения. То, чего он себе раньше не позволял, он начинает себе позволять. А тем, чем раньше занимался, перестает заниматься. Это очень похоже на то, что описывал Юнг как кризис середины жизни. В середине жизни экстраверт становится интровертом. Другое дело, может ли он воспользоваться этой функцией достаточно хорошо. Если он всю жизнь был только экстравертом, а потом уходит в себя, то, поскольку функция не освоена, могут быть сложности. Но если удается освоить интровертированную функцию, тогда это становится новым ресурсом. И наоборот: интроверт может развернуться в экстраверта и начать крушить.
У Юнга, кстати, есть и описание того, что женщины во второй половине жизни, когда бы она ни наступала, становятся очень успешными в бизнесе, потому что меняют эмоциональную функцию на рациональную. Можно, конечно, шутить, что это не психологическое объяснение, а просто временное положение в бизнесе, мужа взяли, денег дали, папа помог. Но сама идея о смене ведущих функций важна. Когда одна функция истощается, на поверхность может выйти другая. И если ее удается освоить, это дает возможность жить дальше не только за счет старого ресурса.
В этом смысле дефициты — это не просто слабые места. Это очень важные ресурсы второго порядка. Они важны тем, что ими можно управлять, в отличие от ресурсов первого порядка. Ресурсы первого порядка не ценятся, потому что кажутся естественными и бесконечными. А вот то, чего мало, мы начинаем беречь, дозировать, осваивать. И тогда оказывается, что дефицит — это не только нехватка, но и потенциальная ценность. Как с нефтью: пока она есть, никто не думает о другом. А когда нефть заканчивается, выясняется, что уголь тоже неплохая вещь.
