Итак, доброе утро. Я бы хотел продолжить ту тему, которой немного коснулся в самом начале первой лекции, а именно тему психосексуального развития человека. Почему это важно? Потому что разные направления психотерапии имеют разные основания для классификации, но при этом наиболее большая группа направлений психотерапии объединяется под названием психодинамических. Что такое психодинамические направления терапии? Это те направления психотерапии, в которых центральное внимание уделяется следующему явлению: особенности поведения человека, те сложности, которые у него возникают, его характерный рисунок — это результат его развития и, соответственно, каких-то особенностей этого развития. То есть человек определённые этапы своего развития как будто проскакивал, на некоторых останавливался и оставался там дольше, чем нужно. Возможно, там остались какие-то задачи этих этапов, которые не были завершены.
Первая периодизация такого развития человека, которая применялась в психотерапии, была выдвинута Зигмундом Фрейдом в результате наблюдений. До сих пор она остаётся одной из важнейших. Это теория психосексуального развития. В соответствии с этой теорией, а это именно результат наблюдений, в жизни человека можно выделить несколько основных этапов, в течение которых он обучается управлять своей избыточной энергией. Условно это можно назвать либидо, то есть энергией, которая может быть направлена на созидание, на организацию своей жизни, на удовольствие, на контакт с миром.
Сначала идёт оральный период — от момента рождения примерно до полутора лет. Это такой сосунковый период, когда зона, связанная с энергией, управлением, осознаванием своих движений и действий, с получением удовольствия от них, концентрируется в области рта и губ. Понятно, что она связана с актом сосания. Это вроде бы простое проявление, но и здесь много сложностей. Взять хотя бы идею прекращения грудного вскармливания: как правильно поступать, когда у ребёнка вырастают зубы? Интересно, что тут есть два неправильных способа, а правильного как будто нет.
Один неправильный способ — когда ребёнок кусает мамину грудь, а мама даёт ему жёсткую обратную связь: шлёпает, сердится, как-то показывает, что «эй, ты потише, прячь свои зубы». Что дальше происходит? Ребёнок обучается тому, что свою агрессию надо прятать. Нельзя проявлять агрессию, потому что она причиняет боль другим, потому что агрессия — это плохо. И дальше с высокой степенью вероятности он будет прятать свои агрессивные импульсы.
Есть второй неправильный способ — когда мама терпит. Тогда ребёнок приучается к тому, что окружающая среда всё стерпит, что он может быть агрессивным как угодно и проявлять свою агрессию как угодно. Это тоже неправда и тоже неправильно. Я же сказал, что есть два неправильных способа. Как обычно выбирают? Чаще всего выбирается сочетание: какое-то время терпят, а потом шлёпают. То есть и так, и так. В любом случае этот период проходит, закладывая определённые характеристики человека, определённые способы обращения с этой избыточной энергией, которая может доставлять удовольствие, если она правильно применяется. И зона этого удовольствия — это оральное удовольствие.
Если это оральное удовольствие освоено, то человек потом получает оральное удовольствие не только от орального секса, а вообще от многого: от еды, от курения, от алкоголя. В общем, от многого можно получать оральное удовольствие. Следующий этап, очень важный, — это период от полутора лет примерно до трёх с половиной. Это анальный этап. Здесь зона управления и зона получения удовольствия смещается в сторону ануса, вообще в область попы. Зона вокруг становится особо чувствительной и доставляющей удовольствие.
Я думаю, что вы у своих детей это наблюдали, потому что про себя вряд ли помните. Бывает такой период, когда ребёнку нравится, когда его шлёпают. Если что не так, он попу подставляет. Потому что это доставляет удовольствие. Сначала ребёнок удерживает какашки, а потом — раз, покакал, приятно, удовольствие. А куда покакал? Туда, куда родитель указал. А родительская фигура — понятие размытое. Это и авторитеты, и средства массовой информации. Указали, что вот этот гад такой — ну, на него и какать. И у нас потом находится масса таких горшков. Например, есть такой великий горшок под названием Гитлер. Уже все знают: туда можно срать ничем не ограничиваясь. Потом пытались сделать таким горшком Советский Союз: «О, совок!» — и туда срать как хочешь. Потом ещё куда-нибудь. Родительские фигуры всегда укажут, куда насрать. Так что процесс вполне управляемый.
Но это только одна сторона этого этапа развития. Другая сторона заключается в том, что у нас формируются способы удерживания, формы сопротивления. Поэтому с самого начала в психоанализе говорили о сопротивлении именно как об анальном сопротивлении. Что это такое? В первую очередь, конечно, переживание злости. Потому что злость — это одновременно и боль от удержанного, сжатого сфинктера, который удерживает каловые массы, и одновременно ощущение власти: хочу — обосру, а пока удерживаю. То есть там много всего. Это этап, на котором формируется ощущение власти. И многие люди потом всю жизнь получают удовольствие именно от этого — от ощущения власти. Хочу — обосру. И держу злость. Дети, чисто дети.
Так вот, в самом начале все формы психологического сопротивления рассматривались как результат регулирования именно на этой фазе. То есть всё сопротивление считалось анальным. И когда на большую конференцию по психоанализу в 1936 году приехал Фриц Пёрлз, тогда ещё относительно молодой психоаналитик, хотя ему было уже лет сорок пять и он около двадцати лет работал как психоаналитик, продвигал и основал институт психоанализа в Южной Африке, его доклад был посвящён оральному сопротивлению. То есть тому, что у нас есть не только анальное сопротивление, связанное с удерживанием и регулированием, но есть ещё и оральное сопротивление, которое выражается через ощущение отвращения и вообще находит своё выражение через выбор.
То есть что-то мне годится, а что-то не годится. Не через отвержение, а через выбор. Это важно различать. Отвержение — это когда я что-то посылаю куда-то. А выбор — это то, что я предпочту. Остальное я при этом не посылаю, не уничтожаю, не обесцениваю. Я просто не выбираю это. То есть это не является уничтожительным для остального. Я выбираю что-то одно среди хорошего. Это очень актуально для нас, потому что многие люди продолжают выбирать именно анальным способом. А штука в том, что они выбирают на самом деле между многими прекрасными, хорошими возможностями. Между хорошим и плохим любой дурак выберет. А вот как выбрать между многими хорошими возможностями ту, которая тебе подходит, и при этом ни в малейшей степени не обесценить остальные хорошие возможности, — вот это задача. Потому что если я осуществляю выбор таким способом, то мир для меня оказывается привлекательным, прекрасным, потому что в нём очень много отличного.
Дальше идёт следующий этап — фаллический, или эдипальный, период. Это тот период, когда ребёнок осваивает разнообразные ролевые расположения, ролевые игры. Это тот период, когда нормальной девочке играть в куклы, а мальчику — в войну, в машинки или ещё во что-нибудь. Когда ребёнок пытается встречаться, что-то организовывать, читает книжки, сказки про то, как жили они долго и счастливо и умерли в один день. То есть простраивает разнообразные фантастические модели, которыми у нас потом заполнена голова, и в соответствии с этими моделями мы пытаемся жить.
Проблема в том, что эти модели довольно плохо натягиваются на реальную действительность. Какие-то модели отношений между мужчинами и женщинами, взятые из этого периода, плохо соответствуют реальности, плохо соответствуют реальной ситуации, реальным размерам половых органов, функциям и так далее. Вообще это период освоения массы всяких правил. И если я на них слишком зафиксировался, если для меня этот период оказался самым главным, то эти правила дальше начинают определять мою жизнь. Я пытаюсь жить в соответствии с правилами, в то время как моя реальность оказывается совершенно другой.
Например, я строю свои отношения, исходя из идеальных моделей, совершенно игнорируя собственные характеристики, скажем, интенсивность сексуального влечения. Поэтому я имитирую очень сильное сексуальное влечение, а на самом деле оно не соответствует реальности. Это хроническая ошибка, которая встречается даже в народных, национальных мифах. Скажем, в соответствии с национальным мифом у многих кавказских народов мужчина обязательно должен проявлять усиленный сексуальный интерес. Но этот интерес чаще всего не подкрепляется реальным. И тут возникает масса сложностей: нужно, с одной стороны, проявить интерес, а с другой — вовремя соскочить, чтобы дело не дошло до реального. Потому что есть миф, есть легенда, что мужчина всегда должен, всегда должен уметь и так далее.
Так же, как существует большой миф об импотенции. В принципе, у ряда народов просто нет такого понятия. Потому что ну не хочет человек — и что? Но человек, живущий фаллическими идеями, считает, что он должен, что это нужно лечить, что надо что-то делать. Да не хочешь — оставь, не дёргай. Пусть спокойно повисит, может быть, и всё. Но нет.
После пяти лет наступает латентный период. Это период, когда начинается такое созревание, последний подготовительный этап. Это тот период, когда мальчики шарахаются от девочек, девочки шарахаются от мальчиков, когда на эту тему лучше вообще ничего не говорить. Если ребёнок в этом возрасте, примерно с пяти до десяти-одиннадцати лет, проявляет сексуальное поведение, то это считается несколько ненормальным, потому что в норме это латентный, то есть скрытый, период. И этот скрытый период очень важен, потому что он позволяет накопить некоторые силы перед тем, как потом наступит уже полноценная жизнь.
И, наконец, пятый период — генитальный. Я его даже не посчитал сначала. Это тот момент, когда энергия уходит уже из сферы фантазии и переходит в область половых органов. Тогда возникают нормальные эрогенные зоны, возникают какие-то нормальные сексуальные реакции друг на друга и так далее. В принципе, эта периодизация — очень большое открытие и очень важная вещь.
Очень важно замечать, когда у взрослого человека эта область жизни продолжает регулироваться посредством, например, крайне примитивного анального сдерживания, то есть просто за счёт злости и напряжения. И дальше она регулируется тем, что иногда эта злость и напряжение прорываются, но как срыв. Тогда получается, что сексуальная область тоже как бы обкакана, покрыта этим же. Это выглядит так: я удерживаю-удерживаю эту гадость, а потом вдруг сорвался. «Ой, прости господи, сорвался». А потом опять удерживаю. Это анальное регулирование. Или, например, фаллическое регулирование: супружеский долг исполняется 368 раз, или ещё что-то в этом роде. То есть как будто нет доступа к чувствам, и вместо реального доступа к генитальным чувствам действуют старые регуляторы. Понятно, что эти старые регуляторы меняют течение половой жизни.
Тоже важный термин — половая жизнь. Была хорошая шутка: «С точки зрения половой жизни я половой мертвец». Но это же действительно жизнь, в которой что-то происходит. Это та энергия жизни, которая, будучи свободно протекающей, свободно живущей в человеке, позволяет чувствовать полноту жизни, позволяет чувствовать привлекательность самых разных объектов, людей, действий. В этом смысле удовольствие не так уж делится на половое и неполовое. В любом физическом удовольствии, в удовольствии от красоты, безусловно, есть этот сексуальный компонент. Поэтому если моя половая жизнь как-то очень нарушена, то нарушено и моё восприятие окружающего. Здесь очень важно не то, чтобы половая жизнь была обязательно активной. Это тоже может быть чья-то придуманная идея, что она должна быть активной, или наоборот, что она должна быть какой-то особенной. Важно, чтобы жизнь была жизнью.
Конечно, было интересно смотреть на ваши лица, когда Данила говорил про всякие маски. Лица у вас становились невесёлые, немного морщились. Но мне кажется, это как раз очень связано, потому что тема, про которую говорил Данила, — интимная. И разговаривать о ней часто довольно сложно. Так же, как сложно спросить у какого-нибудь своего друга: «Ну как ты ходишь в туалет? Как утром в туалет сходил, хорошо или нет?» Так же сложно говорить про какую-то интимную часть жизни. Можно говорить про какие-то общие вещи и стараться от них отстраниться. Но психотерапия как раз и отличается от обычной жизни тем, что мы пытаемся говорить о вещах интимных, непростых, и делать их более видимыми.
Поскольку мы говорим про сексуальность, важно, наверное, сказать следующее. У сексуальности действительно есть динамическое развитие, и есть ещё несколько терминов, которые тоже помогают понять, что это такое. Немножко академично, но я их назову, чтобы у вас было общее представление. Сексуальность включает в себя, прежде всего, биологический пол. Это то, что не изменить: хромосомы, телесное устройство, то, что у вас есть. Дальше идут остальные пункты. Они уже довольно условны, зависят от среды, в которой живёт человек, и от его собственных самоощущений. Это гендерная идентичность, гендерно-социальная идентичность, сексуальная ориентация: гетеросексуальная, гомосексуальная, бисексуальная. Это всё то, как человек соотносит свои внутренние влечения с окружением и с социально принятыми формами. Поэтому здесь может быть много различных комбинаций. Когда мужчину влечёт к мужчинам, женщину — к женщинам и так далее. Или, например, человек смотрит на себя, видит, что обладает пенисом, но при этом ощущает себя женщиной. Здесь действительно появляется много разных сочетаний.
Дальше стоит сказать о том, что существует довольно много мифов про наше сексуальное поведение и про наши ощущения. Мы вчера посидели и какое-то количество таких мифов набросали. Сейчас я начну перечислять, а вы, может быть, что-то ещё узнаете. Мы решили поделить эти мифы по следующим критериям. Есть мифы, которые сопровождаются чувством страха и ощущением, что если это будет реализовано, то меня как будто не станет. Это такие динамические концепции личности, шизоидные переживания. Есть мифы невротические — по типу того, что если это случится, то я буду виноват, кого-то обижу, и вообще это нехорошо. И есть мифы нарциссические, когда нас сопровождает стыд и ощущение, что если мы будем такими, то нас отвергнут, и никому мы такими не пригодимся. И вот сейчас я вам немного этих мифов перечислю.
Сначала мифы, построенные на страхе проникновения и ужасе поглощения. Один из таких мифов — если я к кому-то чувствую влечение, неважно, к мужчине или к женщине, то я обязан это влечение реализовать. То есть если кто-то меня возбудил, значит, теперь я должен что-то с этим делать. Это прекрасный миф, на нём очень хорошо можно людей подсаживать. Ещё один миф, довольно оригинальный, я его слышал именно от женщин: что можно посидеть на трусах у мужчины и забеременеть. Это, по сути, тоже миф о том, что если ты вступил с кем-то в какой-то контакт, то всё, теперь он обязательно окажется в тебе. Дальше — миф о том, что сексуальные переживания настолько сильны, что их невозможно остановить. Что если вы попали в какую-то свою сексуальную зону, то вас понесло, и дальше только утром вы приходите в себя, а рядом кто-то храпит, и вы с ужасом на него или на неё смотрите, понимая, что иначе произойти не могло. Но, честно говоря, это миф.
Данила вчера хорошо сказал о том, что вообще переоценивается место сексуальных импульсов, как будто они стоят в одном ряду с витальными потребностями. Да, у нас есть витальные потребности, связанные с голодом, дыханием и тому подобным. А вот сексуальные потребности — они не витальные. И удовлетворяться они могут не только прямым путём. Например, сегодня вечером будет объявление про мастер-класс, где можно будет порисовать. Так вот, это тоже прекрасная реализация сексуальных интенций. Можно пойти порисовать — и от этого будет хорошо. Можно пойти поплавать. Вообще много чего можно делать, творчество во многом на этом построено. Поэтому миф о том, что если вы соприкоснулись со своим возбуждением, то дальше вас уже только несёт, — это именно миф.
Ещё один миф — что первый партнёр женщины влияет на всё её потомство. Поэтому в восточных странах женщину часто нужно было брать девственницей. С одной стороны, это было связано с тем, что средств предохранения раньше почти не было, и существовала вероятность чем-то заразиться. Но с другой стороны, была и такая иллюзия: что первый партнёр как будто оставляет какую-то свою ДНК, и она потом воспроизводится во всём дальнейшем потомстве. Это, конечно, очень красивая идея про проникновение, но абсолютно нереалистичная.
Теперь мифы, построенные на вине и обиде, такие невротические мифы. Например, миф о том, что сексуальная измена обязательно ранит партнёра. Сейчас, наверное, у многих возникает реакция: как же так, конечно, должна ранить. Но это миф, потому что здесь всё зависит от очень индивидуальных качеств. Да, это может быть неприятно, это может быть болезненно, но не для всех и не всегда. Бывает, что для кого-то сексуальная измена в общем-то вполне переносима. Главное, чтобы душевные разговоры между нами не прекращались. И это ценится больше, чем то, что кто-то сходил на сторону.
Например, довольно распространено сейчас в Германии такое активное направление. Раньше были публичные дома: пришёл, заплатил деньги, выбрал мальчика, девочку, мальчика, совмещённого с девочкой, и так далее. А сейчас появилась новая идея. Есть, например, день, когда занимаются сексом с толстыми женщинами. В другой день — с худыми мужчинами. В третий день приходят только гомосексуальные мужчины. Потом — только женщины. Каждый день каким-то образом тематически структурирован. И что делает такой бывший публичный дом, какую функцию он выполняет? Он просто даёт объявление, люди приходят, платят абонентскую плату и встречаются по тематическому дню. Пришли полные женщины и мужчины, которым нравятся полные женщины. Заплатили деньги и ходят, смотрят друг на друга. Понравились друг другу — пошли, занялись сексом, разошлись, потом пошли домой. И дома никто по этому поводу не жужжит. Конечно, для нас, поскольку у нас этот миф очень силён, всё это сопровождается чувством: ну вообще дожили, у нас такого никогда не будет. Но посмотрим, может быть, что-то и поменяется. В любом случае это хорошо показывает относительность самого мифа.
Следующий миф — не хотеть секса плохо, и это обязательно будет воспринято партнёром как полное отвержение. Наверное, все с этим сталкивались. Данила как раз говорил про импотенцию. Но ведь это правда: мужчине бывает очень сложно сказать женщине: ты знаешь, я тебя сейчас не хочу. Даже если причину можно назвать, а причины, как правило, банальные: устал на работе, голова занята другим и тому подобное. Ситуации бывают самые разные. Но сказать это сложно. Поэтому иногда как будто проще, чтобы просто не было реакции, и тогда ничего объяснять не придётся. Но люди рушатся именно по этому поводу. И женщины тоже этот миф поддерживают: если на меня не стоит, значит, со мной что-то не так, боже мой, что со мной не то. И сразу начинается истерика, а потом приходится во всём этом разбираться.
На самом деле здесь всё довольно просто. Если мы не хотим есть, мы отодвигаем еду, а не запихиваем её в себя через силу. С сексом точно так же. Если мы не хотим партнёра, мы можем его отодвинуть, потому что потребность потом вернётся, и мы снова его захотим. Другое дело — как это допустить, как выдержать это нормальное приближение и отторжение.
Далее ещё один миф: женщина в сексе более слабая и пассивная. И не только в сексе, но и вообще в сексуальном поведении. А мужчина, наоборот, должен быть всё время на передовой. Но это тоже миф. Часто женщина из-за этого скрывает собственное возбуждение, своё желание взять мужчину, затащить его в постель. А потом долго удивляется, почему у неё нет оргазма. Вот потому и нет, что собственное желание овладеть, сесть на него со всей своей женской красотой, удерживается. Потому что есть миф: надо, чтобы мужик был активный, чтобы он меня всячески соблазнял, и вот это нормально. Это тоже важно замечать. А потом бывает, что если у женщины есть дети, то она отыгрывается на детях. Если с мужчиной она не позволяет себе быть активной, тогда начинает всячески таскать ребёнка туда-сюда, управлять им.
И ещё важно понимать, что ощущение собственной ценности и наполненности зависит не только от количества взглядов, которые вас сопровождают. Часто люди бывают достаточно неуверенны в себе и при этом могут вызывать много сексуальных реакций и желаний у других, а внутри испытывать собственную пустоту. Поэтому к такому критерию, как избыточное внимание, хорошо относиться с большим сомнением. Само по себе оно не означает, что внутренне это будет переживаться как что-то действительно наполняющее меня. Наверное, вот так. Тогда на этом мы закончим. Спасибо.
