Если у вас будут какие-то вопросы, пожалуйста, формулируйте их и задавайте. Я готов делиться, рассказывать, больше говорить о реальной практике, о реальных вещах, которые можно делать на практике, что можно из этого образовать. Если есть какие-то сложности, тоже можно спрашивать и ясно о них говорить. Мы даже с Машей обсуждали, что можно оставить время, чтобы люди могли спросить, что и как, что их интересует.
Я понимаю, что то, о чем я сейчас буду говорить, может звучать для кого-то неожиданно. Но мы все равно будем разговаривать. И я, скорее, буду обращаться к вам в зал, а вы, если у вас что-то есть, пожалуйста, не стесняйтесь и говорите. Кто обо мне хоть что-то слышал? А у кого есть фантазии, о чем вы чаще всего могли слышать? Обычно самые смелые и нетерпеливые говорят первыми. И это важно, потому что фантазия — это еще не правда. Это не значит, что так и есть. Но уже по тому, какие фантазии возникают, можно многое понять.
Например, очень часто в таких темах возникает смущение. И важно понимать, что смущение находится где-то посредине между чувством, которое называется стыд, и чувством, которое называется гордость. Это две важные вещи, которые я стараюсь всегда помнить, когда работаю с тематикой сексуальности, когда ко мне приходят клиенты и начинают спрашивать что-нибудь про нормы.
Я прочитал много разных умных книжек на тему нормы: какая норма, в каком государстве норма чего. И в какой-то момент понял одну вещь: норма — это вообще очень субъективная штука. И в этом месте, когда люди начинают приходить с вопросами, которые их интересуют по сексуальности, про свою сексуальную жизнь, про какие-то свои сексуальные затруднения, начинается очень интересная вещь. Я, как гештальт-терапевт, начинаю работать не совсем так, как они ожидают. Я начинаю расспрашивать их о том, как они вообще живут. И они в этом месте обычно сильно расстраиваются. Большинство начинает попадать в сопротивление, в негодование, в обиду. Возникает вопрос: почему я должен рассказывать, как я живу, зачем это, с какой радости? Я же пришел, у меня, например, какие-то неудачи, или меня кто-то отверг, или что-то не случилось, или еще что угодно, а вы меня спрашиваете, как я живу.
И тогда я начинаю этим прекрасным людям рассказывать о том, что гештальт-подход вообще-то имеет в своей основе достаточно мощное, сильное, экзистенциальное направление и философскую тему. И очень многое в этом месте связано с исследованием, с обращением внимания на некие экзистенциальные данности, которые существуют в этом мире как данности бытия. Хотят люди это понимать или не хотят — это уже десятый вопрос, но эти данности есть. Исходя из этого, я стараюсь с ними про это говорить, и мы начинаем разговаривать чаще всего о том, что они про это понимают.
Я думаю, что стоит этих данностей коснуться, а каждый из вас уже в своем темпе потом будет разбирать, что к чему, что вас интересует и как это у вас. Их выделяют не так много, обычно говорят о пяти. Они не всегда идут в том порядке, в котором я сейчас их называю. Просто у того автора, у которого мне понравилось, как это описано, они были расположены именно так. И я обычно с этим работаю.
Первая данность — это ответственность. Я спрашиваю людей, как они вообще относятся к ответственности. Ответственность как данность бытия, ответственность как то, на что я опираюсь, ответственность как то, что я делаю или как то, что я не делаю. Ответственность — это то, как я отношусь ко всему, что происходит. Потому что характеристика зрелой личности — это присутствие собственной ответственности.
И когда, например, ко мне приходит клиент и орет, что его жена какая-то не такая, что у нее недавно случилась операция, и сейчас она совсем не нормальная, она его не удовлетворяет, он не знает, что ему делать, все плохо, плохо, плохо, и он буквально бьется в истерике, я говорю: ну да, а кто виноват? И он отвечает: да эта сволочь, а теща вообще первая сволочь виновата. Потом они все сговорились с доктором, теща и все остальные. И он начинает мне это рассказывать. А я понимаю, что у этого человека в его системе что-то вообще очень удивительно устроено. Потом они, кстати, решили идти дальше в семейную терапию, потому что я сказал, что с ними работать не буду. Если будет интересно, я могу отдельно рассказать, как это дальше происходило.
Обычно в теме ответственности есть две крайности. Первая — это «я не могу, у меня не выйдет». Вторая — «это я во всем виноват». Но это не всегда ответственность, это часто чувство вины. Иногда это реальное чувство, а иногда невротическое чувство вины, когда человек думает: это все из-за меня, сейчас все так плохо, все валится, потому что я сделал то-то и то-то. А есть другая полярность, когда человек валит все на другого: это она во всем виновата, она крайняя во всех наших бедах, и так далее. Поэтому, когда приходится говорить про ответственность, очень много разных вещей всплывает наружу, и человек может посмотреть на свою жизнь, на события, которые уже произошли.
Если у него есть сформированный контакт с собой, если он может обращаться к своему жизненному опыту, значит, он все-таки сможет это понять. Потому что есть люди, которым терапия вообще не показана. По моей версии это так. Есть люди, которые не могут критически повернуться к собственной жизни, посмотреть на то, как они устроены, как они живут. С ними вообще бесполезно работать. Я обычно говорю им: ребята, это, наверное, не ко мне, вам нужно идти к телесникам, или к последователям Райха, работать с оргазмом или еще с чем-то, идти в другие подходы. Это не ко мне, не к гештальту, наверное.
Обычно, когда люди приходят с вопросами сексуальности, в этом месте, когда я говорю про ответственность, я также касаюсь того, как они живут вообще: как они выбирают партнеров, как меняют партнеров, заводят детей, что еще делают, что для них можно, а что нельзя. В теме сексуальности люди обычно либо очень сильно пытаются догнать что-то, либо впадают в сильную печаль. Это может быть такая депрессивная форма, и она не всегда выглядит как депрессия в привычном смысле. Это может звучать как: все уже было, все уже случилось, семьи распались, страдать поздно, остается только доживать. И здесь вспоминается анекдот про уже немолодую женщину, которая сидит у бани, смотрит на красавицу и говорит ей что-то вроде: не будешь ты мне завидовать, не будешь бегать, не будешь дергаться, а тебе бы пожить. В этом есть очень точное ощущение времени и утраты.
И в схеме сексуальности данность конечности очень важна, потому что невозможно жить всегда в том месте, где ты сейчас находишься. Невозможно продлить оргазм вечно. Невозможно расстояние от его губ к твоим губам превратить в вечность, чтобы это расстояние всегда оставалось вот таким. Всегда наступает после. Всегда наступает конец. Это и есть конечность.
Я сегодня упоминал техники танатотерапии, мы с Вадимом об этом говорили, и я вспомнил, что в техниках танатотерапии это, наверное, единственное возможное место, где можно настолько замедлиться, что почти ощутить, как это — умирать. Я сказал именно «почти ощутить». И у меня было много размышлений и фантазий на тему того, как можно было бы практиковать техники танатотерапии в работе с сексуальностью. Но это невозможно. Потому что там нет такого элемента, как прогрессивность и возбуждение. Нет этих двух элементов. Там есть расслабление, там есть очень большой мощный ресурс на тело, на отпускание, на сдачу. Но это не про сексуальность. Все, что касается жизни, всегда движется, всегда меняется. Всегда есть динамика.
Еще одна данность — это одиночество. Одиночество — очень опасная вещь. Я его просто ненавижу. И если вы будете понимать немножечко про себя, если вы чуть-чуть в себя посмотрите, вы обнаружите, что в каких-то вопросах собственной сексуальности, собственного проживания сексуальности у вас очень много одиночества. И это не потому, что с вами что-то не так. Это у людей обычно так.
Здесь, конечно, есть достаточно много тем, где возможно говорить, а есть достаточно много тем, где говорить очень-очень сложно. Иногда невозможно, а иногда возможно, но очень редко. И поэтому мы, как люди, обречены проживать это одиночество. Оно может длиться минуты, может секунды, может мгновения, а может казаться вечностью. Одиночество — это то чувство, в котором человек рождается и в котором он будет умирать.
Соответственно, сексуальность как неотъемлемая и основная часть жизни некоторых людей будет присутствовать везде, на всех слоях. Потому что мужчина никогда не будет понимать, что происходит с женщиной, когда у женщины оргазм. Женщина многие вещи, которые происходят с мужчиной, когда у него, например, начинается эрекция, тоже не понимает и никогда не поймет до конца. И это два очень простых примера. Но если каждый из вас посмотрит внутрь себя, вы найдете вещи, в которых вы абсолютно одиноки, и вы никогда не поймете, как это было у другого человека. И это происходит постоянно.
Это одновременно и та вещь, с которой приходится работать в вопросах сексуальности, и та вещь, которая в вопросах бытия и сексуальности бытия очень часто присутствует. Например, мужчина никогда не поймет, что происходит с женщиной, когда она начинает чувствовать боль в определенных телесных состояниях. Он может узнавать какие-то внешние критерии, может пытаться вчувствоваться, может догадываться, что там происходит, но он никогда не почувствует эту боль так, как чувствует женщина. Мужчина никогда не поймет, что чувствует женщина, когда она беременна. Это невозможно. И с этим приходится работать, приходится про это как-то говорить, надо говорить эти вещи вслух и говорить с клиентами о достаточно хитрых, застарелых, печальных вещах. Но они есть.
И опять же, если ваш клиент способен смотреть на свою жизнь и способен как-то к этому относиться, способен это принять, то у него изменения наступят. Потому что есть теория парадоксального изменения, которая говорит, что изменения наступают не в тот момент, когда мы стремимся стать кем-то другим, а когда мы есть тем, кем мы есть в этот момент. Поэтому в психотерапии, когда происходит принятие этих данностей человека — не просто проговаривание, не просто называние, а именно проживание, чувственное проживание этих вещей, — часто симптомы как некий побочный сигнал о том, что у этого человека что-то в жизни не ладится, начинают уходить сами по себе.
И когда психотерапевт начинает переводить клиента от симптома к отношениям «я — ты», клиенты часто этого не понимают, поэтому приходится делать определенные усилия, чтобы с ними в этом быть. Я сегодня уже говорил про расщепление, и думаю, что это еще одна вещь, которую стоит упомянуть. Я не планировал этого говорить, но чаще всего в тематике бытия, в тематике сексуальности бытия происходят такие вещи: клиент приходит и начинает что-то говорить, но каким-то совершенно непонятным языком, и вообще непонятно, о чем он говорит. Он что-то пытается объяснить, клиенты очень часто говорят какие-то вещи вроде: «ну вы понимаете, про это, это у нас так».
И тогда задача терапевта — очень аккуратно, очень грамотно попытаться назвать все, что человек описывает, вместе с ним, на каком-то очень ясном, однозначном языке, чтобы не обгонять клиента в стыд. Потому что мы помним о том, что наша психика феноменологична. Мы помним о том, что для кого-то слово «маленький» — это ласкательное, а для кого-то оскорбительное. Мы помним о том, что любое сказанное слово другой может услышать совсем по-другому.
И в этом смысле хорошо бы владеть терминологией, в которой вы достаточно свободны, достаточно свободно с ней обращаетесь, для того чтобы клиент не попадал в стыд, и вы не попадали в стыд, и вы могли разговаривать на одном языке о том, что происходит. Тогда клиент не будет ощущать себя в одиночестве, и вы не будете ощущать себя в одиночестве. И тогда это ощущение присутствия появляется, а напряжение, которое клиент не мог описать, начинает уходить.
И есть еще одна вещь, о которой я думал, говорить или нет, но, наверное, все-таки скажу. Это работа в теории полярностей. Я очень часто теорию полярностей беру в практику, беру в работу. Сейчас подбираю слова, потому что я украиноязычный, и мне иногда сложно. Но суть в том, что если каждый из вас сейчас задаст себе какой-то вопрос, который его может интересовать в этот момент в тематике сексуальности, и если вы уже смогли этот вопрос сформулировать, попробуйте внутри себя заметить, что с вами происходит в этот момент, когда вы этот вопрос задаете. Попробуйте чуть точнее найти описание этого состояния. А у тех, у кого пока нет ни ясности, ни самого вопроса, попробуйте выйти в некоторую неопределенность и побыть с тем, что там есть. Это буквально две минутки времени. Я здесь ничего другого делать не буду, мне просто важно, чтобы вы не только понимали, но и чувствовали то, о чем я говорю, а не просто сидели и слушали какого-то одиночку, который что-то говорит, что-то делает, чем-то занимается.
Когда теория полярности работает, всегда есть часть, которая хорошо осознается. Обычно это и есть то, что приносит нам клиент: напряжение, симптом, чаще всего именно симптом. Или уже какой-то диагноз, или что-то еще, но он приносит нечто ясное. И как бы вы ни хотели, психотерапия, гештальт-терапия, она основана еще на одной вещи — на дуальности.
Мы будем двигаться именно к расширению, к присутствию той энергии, которая в этот момент освобождается. И дальше, я думаю, стоит упомянуть следующую данность бытия. Сексуальность здесь, конечно, занимает не меньшее место. И совершенство, точнее вопрос несовершенства, тоже занимает не меньшее место. Как раз с этими вопросами несовершенства у нас сейчас очень много проблем. Все, что сейчас есть в фильмах, в нормах, на телевидении, в интернете, очень сильно на это влияет.
У меня есть один гениальный человек, он программист, очень лингвистически одаренный. Он сделал программку, которая тащит с порно-сайта все самые лучшие, самые крутые, самые просматриваемые фрагменты, которые есть на этом ресурсе, и выкладывает их в одну ленту. Получается так: выбираешь рубрику, и в этой рубрике тебе два с половиной или три часа показывают раскадровки по две-пять секунд — самые крутые, вообще самые-самые сцены с этого ресурса. Эта штука гениальна, именно лингвистически, технически. Чего он в безумии своего творчества, конечно, заслуживает. Но я думаю, что в этом месте он как раз пытается вообще не видеть то несовершенство, которое есть в реальности. Потому что даже из самого-самого крутого он вырезает самое-самое, чтобы было совершеннейшее совершенство. Я посидел, посмотрел и сказал ему: «Ты вообще сверхумник. Гениально». Он говорит: «Да». Я спрашиваю: «Слушай, а как ты теперь с женщинами жить будешь?» Он говорит: «С какими?» Я говорю: «Ну, с простыми, с обыкновенными женщинами, у которых есть родинки, где-то что-то покраснело, какой-то волосок, еще что-то». А он в ответ: «Фу, что ты такое говоришь?» И начал на меня вываливать всякое отвращение. И я помню, что ничего прекраснее его программы в его жизни, возможно, уже не будет. Слава богу, что он мой клиент, и работать ему со мной легче. Я с ним могу постоянно позволять быть несовершенным, терять все это, не понимать, как его исцелить, и выдерживать эти исходные болезненные переживания.
Несовершенство бывает как телесное, так и духовное. Это чтобы вы понимали: это вообще одна из очень глубоких, почти онтологических тем. И она наполнена везде, она есть повсюду. Каждый из вас, сидящий в этом зале, что-то понимает о собственной несовершенности. Я в этом просто уверен. Я даже готов поклясться, что в каждом из вас есть переживание собственного несовершенства. Потому что я точно знаю, что я несовершенен. Я точно знаю, что если буду читать эту лекцию через полгода или через два, я буду читать ее совсем по-другому. Например, я уже сейчас понимаю, что забыл рассказать о том, что одиночество бывает внешне организованным, внутренне организованным или социальным. Я же забыл. И это тоже ближе к теме несовершенства и совершенства. Я сейчас это вспомнил, и с этим уже ничего не сделаешь. Это вообще ужасно. Время к началу не вернешь, перемотать нельзя, сделать больше, чем можно, тоже нельзя.
Возрастные несовершенства обычно очень плотно мучают людей, у которых есть некоторые глубинные проблемы, которые могут быть ранены через эту часть уязвимости, которые могут не получать близость, могут вообще не выходить в контакт. И я считаю, что эта данность бытия очень сильно связана с той метафорой трех голов, о которой писал Даниил Хломов. Вы помните, да? Шизоидная, невротическая, нарциссическая части. У каждого из нас есть эта метафора трехглавого змея. Может быть, вы не помните, но у каждого из нас есть эти три части, и в разное время, с разной интенсивностью мы всеми этими частями взаимодействуем.
Так вот, тема несовершенства — одна из самых беспощадных, потому что она может убить вообще все. Мы видим, что происходит в печати, на телевидении, в интернете. Я где-то недавно прочитал, что за пять минут просмотра интернет-порно мужчина может увидеть столько женщин, сколько среднестатистический мужчина не мог увидеть за всю свою жизнь еще сто лет назад. И это катастрофа. Просто катастрофа. Потому что психика феноменологична, мы же впечатываемся в это. И начинают происходить очень сильные изменения.
Когда клиенты к нам приходят, нам бы хорошо спрашивать: а вот те ваши скандалы, они вообще откуда взяты? Насколько это из проекции? Насколько это снаружи? Насколько это вообще из реальности? Потому что кто-то обращается к статистике, кто-то к каким-то формулам, к квадратам красоты, к квадратам фигуры, еще к чему-то. Всегда находятся умные люди, которые измеряют счастье, красоту и вообще что угодно. На всем этом можно что-то делать. Но люди на самом деле очень сильно ранятся. Очень сильно.
И больше всего людей, которых я в клинике встречал с вопросами сексуальности, для меня на самом деле имеют очень сильно раненую нарциссическую часть. У них очень тяжело с близостью, с нежностью, очень тяжело. Иногда очень тяжело вообще с возможностью выдерживать здоровую сексуальную близость. Я даже не знаю, могу ли это здесь подробно упоминать, но с этим действительно бывает очень тяжко.
И я думаю, что в этом месте стоило бы перейти к шестой данности, которая не описана в классической литературе как шестая данность бытия, но так происходит, что она все чаще звучит именно как таковая. Это наша принадлежность к полу. Да, это точно: мы разделены. Конечно, технологии, законы и операции позволяют сейчас что-то с этим делать. Но чаще всего с этим вопросом, с вопросом принадлежности, очень многое связано. Мы начинаем с него формирование идентичности, формирование поведения, формирование осознавания: кто я, какой я, что я делаю, как правильно. Почему мальчики устроены так, а девочки иначе? Мне, например, все задавали вопрос, почему мужчины писают стоя. И я понимаю, что вопрос принадлежности звучит здесь очень важно.
И вот эта самая сексуальность всегда, сколько бы мы ни жили, будет какой-то линией, которая проходит через всю нашу жизнь, будет нашей сферой, нашей данностью. Потому что все начинается еще с ожидания ребенка, который родится. Начинаются всякие определительные работы по этому поводу, покупка аксессуаров соответствующего цвета, каких-то транспортных средств, покраска комнаты. Потом рождается мальчик или девочка, и обязательно какая-нибудь добрая душа в самый подходящий момент жизни расскажет человеку, что вообще-то ждали не его. И все. Этот человек всю оставшуюся жизнь будет это помнить. Рано или поздно он либо дойдет до этого в терапии, либо как-то будет с этим жить.
Поэтому если у вас есть клиенты, если эти клиенты ждут детей, если это молодые семьи, если у них уже есть дети, стоит помнить про ответственность. Помнить о том, что мы отвечаем не только за свою жизнь, но и за жизнь наших детей, и за то, чтобы их психологическое здоровье было более сохранным. Потому что когда ко мне приходит клиентка и не разговаривает, а за сессию в пятьдесят минут говорит, может быть, слова четыре, сидит тихо-молча, я в конце спрашиваю: «Удалось ли тебе что-то сделать сегодня за сеанс?» Она смотрит в пол или в спину, встает и выходит. И где-то на втором году она мне рассказала, что когда ее принесли домой, бабушка устроила обязательный скандал и сказала, я сейчас буду ругаться дословно: «Заберите эту дрянь из хаты, я просила пацана». И вот эта девочка жила с пониманием, что ждали мальчика, а она оказалась таким несчастьем.
