Отношения, контакт, встреча

Коллеги, доброе утро всем. Будем начинать. Народ, я так понимаю, будет потихонечку подтягиваться, но нам важно вовремя начать и вовремя закончить.

Сначала коротко представимся. Меня зовут Алексей Лапкин.

Я Евгений Фридман.

Сегодня мы с Женей будем рассказывать лекцию, которую назвали «Развитие отношений в пространстве интенсива». Сначала коротко обозначим темы, которых коснемся. Мы поговорим об одном из базовых понятий гештальтерапии — о кривой цикла опыта — и соединим это с процессами, происходящими здесь, на интенсиве.

Также мы рассмотрим два способа удовлетворения потребностей: пассивную адаптацию и творческое приспособление. Немного затронем тему идентичности, потому что все эти аспекты так или иначе переплетены между собой. Поговорим и о терапевтических отношениях, но не только с точки зрения отношений клиента и терапевта. Эта лекция предназначена для всех участников интенсива, поэтому мы будем смотреть на отношения скорее с позиции философии гештальт-подхода. Гештальт-подход — это терапия отношений отношениями, и об этом мы тоже немного поговорим.

Поскольку большая часть лекции посвящена отношениям, мы предлагаем интерактивный формат. Если в процессе будут возникать вопросы или отклики, поднимайте руку — можно будет поконтактировать и в таком виде.

Сегодня мы попробуем описать процессы, которые происходят в пространстве интенсива. Чтобы войти в тему и немного побыть в контакте, я расскажу про кривую цикла опыта. Думаю, у большинства есть представление о том, что это такое. У кого его пока нет, возможно, оно сложится в процессе лекции.

Кривая цикла опыта описывает, каким образом человек в отношениях со средой удовлетворяет свои потребности. Это кривая, разделенная на несколько фаз. Первая фаза — приконтакт, фаза ориентировки. О ней уже довольно подробно говорили в предыдущих лекциях, поэтому мы не будем на ней останавливаться.

Если рассматривать кривую цикла опыта применительно ко всему интенсиву, фазу приконтакта мы в целом уже прошли. Но важно помнить, что цикл не линейный и не один на всю жизнь: потребности возникают фактически ежесекундно. Поэтому с приконтактом вы все равно сталкиваетесь постоянно. Например, вы пришли после выходных в группу, а там новый тренер — нужно с ним знакомиться. Или вы немного подзабыли, кто присутствует в группе, и снова нужно ориентироваться. Сегодня вы придете в группу — и опять будет приконтакт. Но мы будем говорить прежде всего о цикле опыта всего интенсива.

Следующая фаза — начало контактирования. Когда задачи ориентировки завершены, энергия, которая тратилась на их выполнение, освобождается. Может возникнуть сначала едва уловимое желание что-то поделать, как-то взаимодействовать, хотя пока еще не вполне ясно, с кем и как. Это уже возбуждение: более направленное, более понятное движение.

Приконтакт в целом пройден: вы знаете как минимум тех, кто с вами в группе. Может быть, вы не помните все имена, но лица уже точно знакомы. С кем-то у вас уже сложились отношения, с кем-то вы провели выходной. Вы понимаете, что находитесь в Армении, в каком именно месте, что вокруг горы, а не шоссе, автомагистрали и высотные дома. Приходя на завтрак или обед в одно и то же место, вы примерно понимаете, где и с кем сидите. Вы уже различаете еду и можете ориентироваться, чего хотите сегодня: суп, картошку с мясом или только овощи. В первые дни, когда всего было слишком много, даже выбрать было трудно. А теперь появляется более точная ориентировка, необходимая для удовлетворения потребности.

Когда ориентировка завершена, наступает этап начала контактирования. Вы можете выбирать кого-то и пробовать понимать, чего хотите от этого человека, чтобы в контакте с ним удовлетворить или реализовать свою потребность. В этой фазе присутствует дифференциация.

Далее наступает фаза контактирования, или полного контакта, full contact. После нее следует постконтакт, или фаза ассимиляции опыта. На ней мы сегодня останавливаться не будем — вероятно, это тема дальнейших лекций. Нас интересует именно фаза контактирования: место, где люди, привнося себя, получают или не получают новый опыт в отношениях.

На фазе контактирования, или при переходе к полному контакту, в гештальт-подходе условно выделяют два основных способа удовлетворения потребностей: пассивную адаптацию и творческое приспособление.

Один из вариантов пассивной адаптации — давать другому лишь дозированную информацию о себе. Например, если мой опыт таков, что меня стыдили, обрывали, мне не давали говорить, я могу не рисковать и не говорить сразу. Я как будто отдаю другому инициативу: пусть он заметит меня, придет, организует встречу или контактирование.

Бывает, что в группах много умных людей, которые рассказывают о своих прекрасных знаниях, но через некоторое время с ними становится скучно или даже невыносимо. Непонятно, о чем именно они говорят, трудно приблизиться через эти умственные конструкции, трудно встретиться. Тогда моя активность может сильно снижаться: я жду активности другого, ведь я уже пострадал, а значит, пусть теперь другие замечают меня и что-то делают для организации встречи.

Еще один способ пассивной адаптации — нуждаться в заботе, но при этом постоянно заботиться о других. Например, в группе все время отдавать пространство кому-то для работы, потому что у него якобы стопроцентно более важная тема и ему нужнее. Или клиент может очень сильно заботиться о терапевте. Это социально приемлемая история, с ней связано много интроектов: например, что заботливого человека будут любить. Но при этом можно все время оставаться голодным: кормить других, а себе оставлять то, что получится.

Еще один важный способ — сексуализировать отношения, тем самым не вступая в прямой контакт. Это может хорошо помогать справиться с тревогой: влюбиться в своего терапевта, клиента или одногруппника. История теплая и приятная, но не слишком эффективная для психотерапевтического пространства. Тем не менее таким образом с другим уже можно что-то делать.

Важно замечать, если у вас есть что-то подобное. Речь не о том, что плохо влюбиться или кем-то очароваться. Вопрос в том, какая потребность на самом деле стоит за этим, что мы пытаемся удовлетворить таким способом. Часто это не прямая потребность в сексе, а потребность в близости, во взаимодействии, в заботе, в том, чтобы быть замеченным, приблизиться, соприкоснуться душами и встретиться. Это один из более безопасных, хотя и не совсем прямых способов удовлетворения потребностей.

Мы говорим об этом не с позиции «хорошо — плохо», а с позиции того, что у вас что-то есть и насколько это помогает или мешает удовлетворять ваши потребности в контакте с другим.

Другой способ называется творческим приспособлением. Это поиск баланса между тем, какие у меня есть потребности и желания, и теми ресурсами, которыми обладает среда, чтобы я мог эти потребности удовлетворить. Если говорить проще и социальнее, это баланс между моими потребностями и потребностями, возможностями окружающих меня людей.

В любых отношениях бывает так: например, я хочу на футбол, а жена — на балет. Оба пошли в цирк, нашли компромисс, но в результате не удовлетворен ни один, ни другой. Является ли это творческим приспособлением? Нет. Здесь важно искать такую форму, в которой и я, и ты можем удовлетворить свои потребности и при этом, несмотря на различия, остаться в отношениях.

Творческое приспособление — это место, где случается новый опыт, где происходит контакт. Здесь мы введем еще одно понятие, о котором вы, вероятно, слышали: граница контакта. Мы не будем долго о ней говорить, а скорее попробуем показать, что это такое. Это не граница между странами и не та граница, о которой иногда говорят на группах как о чем-то, что нужно защищать, отстаивать или, наоборот, нарушать.

Есть моя рука и рука Жени. Если мы начинаем приближать их друг к другу, в какой-то момент они соприкасаются. Граница контакта проходит, условно говоря, по физиологической границе кожи. То, что происходит между нашими ладонями, можно увидеть и описать.

Каждый из нас может также описать, что чувствует при соприкосновении. Я чувствую, что Женина рука теплая, не сухая и не влажная, приятная для соприкосновения. Еще я замечаю, что немного тянусь за его ладонью: мне хочется чуть изменить положение, чтобы стало комфортнее.

А я чувствую, что твоя рука тоже теплая и приятная, но как будто немного тяжелая. Если я чуть сильнее расслаблю руку, движение, скорее всего, будет в мою сторону. Мне приходится прикладывать небольшое усилие. Сначала оно было для меня нормальным, а теперь становится немного некомфортным, потому что возникает легкое напряжение.

Мы можем сами заботиться о себе и двигаться так, чтобы создать себе комфорт. А можем попросить другого: «Леша, можешь чуть-чуть ослабить давление?» Мы нащупываем подходящее положение. Теперь руки как будто повисли, одна поддерживает другую, и мы находимся в балансе.

Если продолжать сидеть так некоторое время, не двигаясь, станет неудобно. Через какое-то время может произойти слияние: я перестану чувствовать, где моя рука, где мое тепло, то же произойдет и с Лешей. Потом кто-то начнет давить или, наоборот, отходить. Мы можем оба давить и противостоять друг другу. Этот простой эксперимент довольно наглядно описывает, как люди находятся на границе контакта. Это и есть контактирование.

На нас могут влиять интроекты, соблазняя и подталкивая к привычным автоматизмам, к пассивной адаптации. Но творческое приспособление связано с тем, как другой ко мне прикасается и что со мной происходит в этой встрече. Речь не только о телесных ощущениях, хотя они тоже важны. Когда мы соприкасаемся, другой человек вызывает во мне чувства, появляется в моем психическом мире, а я появляюсь в его. Я как-то воздействую на него, он через осознавание того, что с ним происходит, откликается, и этот эмоциональный отклик, в свою очередь, влияет на меня. Тогда я тоже как-то реагирую на это.

Так происходит взаимодействие здесь и сейчас между двумя людьми. Здесь и рождается творческое приспособление, новый опыт: оказывается, можно вот так, а не только исходя из собственных представлений и автоматизмов.

Пространство интенсива, несмотря на то что это учебное мероприятие, — место, где вы много времени проводите в терапевтических пространствах: в группах, индивидуальной терапии, процесс-группах, на лекциях, в супервизии. Здесь создаются условия, чтобы экспериментировать и получать новый опыт.

Безусловно, здесь есть разные отношения: дружеские, коллегиальные. Кто-то приехал со своими партнёрами, мужьями, жёнами, просто с близкими мужчинами и женщинами. Кто-то уже состоял в отношениях до приезда, большинство людей впервые увидели друг друга именно здесь, а кто-то уже успел с кем-то вступить в отношения. Но если мы рассматриваем интенсив как пространство обучения гештальтерапии, то это искусственно созданное пространство, в котором терапевтические отношения становятся особым видом отношений: клиент-терапевт, терапевт-супервизор, тренер-участники группы, участники группы между собой.

То, чем это пространство наполняется и что внутри него происходит, — всё подлинно, всё по-настоящему. Помните прекрасную лекцию о спонтанности и реактивности? Спонтанность — это творческое приспособление, а реактивность — пассивная адаптация.

Важное понятие здесь — сеттинг. Это рамки и границы терапевтических, психотерапевтических отношений: клиент-терапевт, терапевт-супервизор, пространство групп, пространство всего интенсива. Мы не бегаем здесь хаотично, не встречаемся как придётся: всё достаточно структурировано. Группы начинаются и заканчиваются в определённое время, динамические и процесс-группы распределены. То же касается терапии: она проходит в определённое время, в определённом месте, есть договорённость между клиентом и терапевтом.

За сеттинг отвечает терапевт: он помогает удерживать и регулировать границы. Благодаря этому внутри появляется возможность для безопасного пространства, где можно проявлять спонтанность, то есть творческое приспособление. Вообще спонтанность возможна только тогда, когда есть очень чёткие и ясные границы. Сеттинг как раз их обеспечивает.

Есть ещё понятие идентичности — представления о том, кто я, какой я, какой у меня опыт. То, как мы выстраиваем отношения, так или иначе связано с идентичностью. Если я переживаю себя как уверенного человека, способного к диалогу и контакту, то и в отношения я буду вступать из этого внутреннего состояния. Соответственно, отклик на меня будет как на человека, уверенного в себе и способного поддерживать контакт.

Если говорить о клиент-терапевтических отношениях и терапевтической идентичности, то на открытии интенсива тренерская команда представлялась примерно одинаково: «Я гештальттерапевт», а потом уже — супервизор, тренер, член организационного комитета. Идентичность гештальттерапевта оказывается базовой. При этом среди участников могут быть люди, которые не учатся в программах или находятся на первой ступени и не планируют становиться гештальттерапевтами. Но эта идентичность всё равно начинает формироваться с первой ступени.

Даже если человек приходит в программу для себя, у него формируются навыки, которые пригодятся в жизни, например осознанность, необходимая для выстраивания отношений с партнёром. В процессе обучения — на первой, второй, третьей ступенях — мы получаем знания, теоретический и практический опыт, что-то отрабатываем и осваиваем. Это важная, но далеко не единственная часть обучения.

Гештальттерапия — это терапия отношений отношениями. Поэтому в процессе становления гештальттерапевтом одним из базовых моментов становится собственная личная терапия, клиентский опыт — как в индивидуальной терапии, так и в группе. Мы развиваем навыки, которые не являются врождёнными: осознавание, эмпатию, способность сталкиваться с различиями и при этом оставаться в отношениях через уважение к другому, способность находиться в диалоге и удерживаться в нём, выносить сложные чувства и неопределённость.

Один из особенно важных моментов — способность рисковать в творческом приспособлении, быть открытым новому опыту и получать его. Психотерапевтическое пространство в том числе направлено на то, чтобы человек расширял свою идентичность. Когда люди приходят в группы или в терапию, они часто приносят с собой имеющийся бэкграунд, нередко неосознанный. Например, человек говорит: «Меня всё время отвергают», а в группе обнаруживает, что его могут не только отвергать, но и принимать, поддерживать. Этот опыт расширяет его представление о себе и о возможностях отношений.

Изменения начинаются тогда, когда человек признаёт факт, в какой точке жизни он находится и кем является. Не хочется уходить в теорию парадоксальных изменений, поэтому приведу наглядный пример. Есть ли среди вас люди, которые когда-то зарекались никогда не быть похожими на своих родителей? Это без шансов. Когда человек зарекается никогда не быть похожим на папу или маму, он как будто отказывается признавать, что похож на них — не физиологически, а в способе выстраивать контакт, общаться с людьми и собственными детьми.

Основной способ обучения ребёнка — копирование. Я однажды видел, как инструктор по горным лыжам учит маленьких детей: он едет впереди, показывает движения, а ребёнок сзади едет и просто их копирует. И всё получается. Поэтому задача — обнаружить и признать: вообще-то я могу повышать голос на своего ребёнка так же, как это делал мой отец или моя мама; могу ворчать, когда мне что-то не нравится. Это может быть очень похоже на то, что делали мои родители. И с того момента, когда я признаю этот факт, появляется возможность что-то менять. Пока не признаю — ничего не изменится.

Изменения становятся возможными, когда я становлюсь самим собой, а не пытаюсь быть или казаться кем-то другим.

Из зала прозвучал вопрос: как быть, когда человек нуждается в помощи, но готов принять только ту помощь, которую сам считает подходящей, а всё остальное не готов воспринимать? Это сложная история. Здесь есть баланс нового и привычного. Такое часто встречается: «Люби меня только тем способом, которым я хочу. Помоги мне именно тем способом, который мне подходит». Но в отношениях мы сталкиваемся с различиями, и иногда очень трудно пережить фрустрацию от того, что другой — другой: он может что-то дать, а чего-то не дать.

Человеку, который очень настаивает на определённом виде помощи, можно предложить увидеть, что мир не заканчивается на одном человеке. Если у меня нет конфеты, это не значит, что ни у кого в зале её нет. Осознавание того, что возможностей гораздо больше, чем один-единственный человек или один-единственный способ, может открывать новые горизонты.

В терапевтическом процессе это как раз становится предметом совместного исследования. Мы можем рассматривать, что мешает клиенту удовлетворить потребность, почему есть один-единственный способ и нет никакого другого. Можно вместе размышлять: действительно ли этот способ единственный? Можно экспериментировать в контакте, пробовать, идти за новым опытом. Это может происходить быстро, а может быть долгим процессом в терапии.

На этом остановимся. Вам хороших групп, Жанна Михайловна, хорошего дня. Спасибо.