Развитие гештальт-терапии в Южной Америке

Меня зовут Херман Шрейк, я из Уругвая. Мне очень приятно, что здесь так много людей знают о моей стране. Я психолог, гештальт-терапевт и в настоящее время президент Ассоциации гештальт-терапии Уругвая. Я очень рад быть здесь и особенно рад тому, что второй год подряд приезжаю в Россию. Для меня это большая честь. Спасибо Ассоциации гештальт-терапевтов, моему другу Кириллу, который, кажется, сейчас в пути, и переводчику: без него никто бы ничего не понял.

Основное направление моей работы связано с зависимостями и проблемным употреблением психоактивных веществ. Прежде чем начать, скажу о семинаре, который пройдет 16–17 февраля в Москве: «Хроники ошибочной любви и созависимости». Он будет посвящен сопровождению людей, состоящих в отношениях или живущих в семье с зависимыми людьми. Также здесь есть несколько экземпляров моей книги, а сегодня в шесть часов в книжной галерее состоится автограф-сессия. Я с удовольствием узнал, что моя первая книга уже была здесь распродана. Завтра мы будем говорить о зависимостях и работе с зависимыми людьми.

Сейчас я хочу рассказать о том, как развивается гештальт-терапия в Латинской Америке. Я давно работаю в этом направлении и мог наблюдать, как оно развивается и как мы постепенно приходим к собственной идентичности. Психотерапия и гештальт-терапия в Латинской Америке — сравнительно новые явления. До 2015 года конференции и встречи гештальт-терапевтов носили в основном международный характер: они были ориентированы на обмен между специалистами Америки, Европы и США, а не на особенности отдельных стран, например Уругвая.

В процессе этого обмена гештальт-терапевты Уругвая все чаще стали задаваться вопросом: в чем состоит идентичность терапевта именно в Уругвае? На ее становление, как мне кажется, повлияли по меньшей мере три важных обстоятельства. Наши страны пережили европейское завоевание, многие прошли через тяжелые периоды военных диктатур. Говоря о «родителях» Латинской Америки, я имею в виду европейские народы и коренное население континента.

Когда мы говорим о Латинской Америке, важно отличать ее от Южной Америки. Латинская Америка — более широкий термин: он включает не только страны Южной Америки, но и Центральную Америку, а также, например, Мексику, которая географически относится к Северной Америке, но культурно остается частью Латинской Америки.

Мне хотелось бы привести мысль уругвайского писателя Эдуардо Галеано. Для остального мира Америкой часто называются только Соединенные Штаты. Мы же населяем Америку, которая находится «под США», словно второсортную Америку. Это Америка второго класса, расположенная под Америкой первого класса, и она истекает кровью. Говоря о вскрытых венах Латинской Америки, Галеано имеет в виду то, как другие страны, в том числе США, наживаются на ее ресурсах: воде, нефти, а сегодня и на землях, где строятся заводы и фабрики.

Длительное завоевание европейскими народами привело к тому, что один из писателей назвал «проклятием Малинче». Малинче была девушкой из коренного населения Латинской Америки, помогавшей одному из конкистадоров. С одной стороны, ее роль связывают с попыткой сохранить жизни коренных жителей этой земли; с другой — в некоторых культурных традициях она воспринимается как предательница. Этот образ стал легендарным и значимым для латиноамериканского самосознания.

В Уругвае можно увидеть направление гештальт-терапии, более близкое к западному стилю Фрица Перлза: оно более конфронтационное, менее теоретическое, в нем сильнее акцентированы отношения терапевта с пациентом и влияние личности терапевта. Мы интересовались биографией Фрица и пытались глубже понять его личность. Он был непростым, эксцентричным человеком, но отличался искренностью в тех сферах, которыми занимался.

С другой стороны, в Латинской Америке есть фигуры, которые начали развивать собственную гештальт-терапию на континенте: Клаудио Наранхо, Андреа Шнафель, Франсиска Конклавос. Их корни связаны с Чили, но их считают одними из основоположников латиноамериканской гештальт-терапии. Образно говоря, наша «мать» пришла из США, а Фриц и Лаура, родители гештальт-терапии, покоятся рядом в Германии.

В последние тридцать лет гештальт-терапия в Латинской Америке переживает значительный рост. Но нам все еще сложно достичь того уровня, который существует в других странах. В университетах подготовка по гештальт-терапии часто была очень краткой и поверхностной. В частности, в таких странах, как Чили, велика обеспокоенность исследованиями и научным развитием гештальт-терапии. Все чаще возникает вопрос: сможет ли она обрести достаточно научных подтверждений для дальнейшего развития и сохранить свое место в Латинской Америке? При этом многие гештальт-терапевты не считают такую ситуацию угрозой для самой практики.

Еще одна важная тема — институционализация. Во многих странах появляется все больше ассоциаций гештальт-терапевтов: где-то существует одно сообщество, где-то несколько. Постепенно утвердилась традиция, согласно которой конференции должны организовываться именно ассоциациями, а не отдельными терапевтами. После последней международной конференции было принято решение проводить в дальнейшем латиноамериканские конгрессы. Также была создана Бразильская ассоциация гештальт-терапии, а в августе 2015 года в Бразилии прошел Латиноамериканский конгресс.

Латинская Америка огромна, поэтому быть гештальт-терапевтом в разных ее странах означает не одно и то же. Например, в Аргентине у гештальт-терапевтов сильна социальная и политическая чувствительность. Это делает практику более открытой к волонтерской работе и социальным проблемам. В Бразилии заметна сильная теоретическая и философская ориентация: гештальт-терапия начинает обращаться к таким структурным темам, как расизм, сексуальность и идентичность.

В Уругвае, напротив, трансперсональный и духовно-теоретический взгляд привел многих гештальт-терапевтов к поиску связей с различными духовными и религиозными подходами. Многие терапевты обращаются к наследию древних, местных и восточных культур, к практикам, передающимся от предков. Эти духовные практики в некоторых отношениях оказываются близки практике гештальт-терапии.

Я хотел бы еще раз поздравить вас с этой конференцией. Вчера вечером я слушал концерт группы гештальт-терапевтов — мои поздравления. В Уругвае, говоря о социализации гештальт-терапевтов, мы тоже организовали собственную группу. Она не настолько профессиональна и опытна, как ваша, но нам было очень радостно сделать это.

На вопрос о конференции, с которой пришлось эвакуировать участников, отвечу: ее организовывала Бразильская ассоциация гештальт-терапевтов. Думаю, у организаторов были хорошие намерения, однако организация оказалась довольно хрупкой. Обычно конференции вроде вашей проводят в гостиницах, но тогда, чтобы сократить расходы, мероприятия распределили по разным площадкам. Церемония открытия проходила рядом с фавелами, что само по себе было небезопасно.

Во время открытия вечером многие люди из фавел попытались силой попасть на конференцию, начались волнения. Эвакуация оказалась очень необычной: с одной стороны двигалась разгневанная толпа, а с другой участникам открыли выход. Все это происходило под выстрелы и действия полиции. Это действительно был незабываемый опыт.

Что касается традиционных практик народов Латинской Америки, то исторически ни Латинская Америка в целом, ни Уругвай в частности не были особенно ориентированы на исследования. Практики, существующие в Уругвае, очень разнообразны; терапевты стремятся использовать в своей работе опыт древних народов. Например, в школе Клаудио Наранхо рассматриваются традиционные церемонии коренных народов. В целом это практики, которые передаются от предков на протяжении долгого времени.

На вопрос о том, существуют ли признаки объединения более западного, практического направления с более теоретическим, я бы ответил, что это объединение уже происходит. Люди, входящие сегодня в ассоциации гештальт-терапевтов Латинской Америки, видят, что одной теоретической базы недостаточно, и пытаются соединить различные школы. Во многом этому помогает возможность путешествовать по разным странам, знакомиться с разным опытом и собирать теоретические основы.

Меня, например, очень удивили гештальт-терапевты в Испании, которые изучали психоанализ. Они объясняли это тем, что находят в психоанализе теоретическую структуру, которой, по их словам, не получили в своем гештальт-терапевтическом образовании.

Меня спросили, как в практической работе в Уругвае понимается название конференции «Время работы души». Какой красивый вопрос, большое спасибо. Для меня религия не связана с каким-то отдельным культом. В этимологическом смысле слово religión происходит от religare, то есть означает «объединять».

Я понимаю религию не как особый культ, а как путь, в рамках которого мы осуществляем свою духовность. С уважением, принятием и признанием свободы каждого из нас проходить собственный духовный процесс наша задача как терапевтов состоит в том, чтобы сопровождать человека в этом объединении, помогать ему найти свой путь.

Большое спасибо. Мне уже показывают, что нам нужно заканчивать. В час дня мы будем там, рядом с «Нудос», и, если вы захотите, сможем продолжить разговор. Будем ждать вас в галерее. Спасибо. Merci.