О завершении

Доброе утро. Мы с Женей прочтём лекцию о завершающем интенсиве, то есть о завершении. Вчера был день рождения Фрица Перлза, всех с праздником.

Чем дальше, тем больше я чувствую, что, называя свой подход гештальтерапией, Фриц Перлз намекал на что-то важное. Гештальт — это образ, фигура восприятия. Вряд ли это слово было включено в само название подхода случайно. Для меня важна идея о том, что, занимаясь терапией — и как терапевты, и как клиенты, — мы занимаемся практикой работы с восприятием, вниманием и осознаванием. У этих понятий есть свои оттенки, но они близки.

Почему я говорю об этом в лекции про завершение? Такой взгляд даёт интересный ракурс: всё становится важным. Сегодня последний день интенсива, девятый рабочий день, конец третьей трёхдневки. Если бы наш подход строился на идее, что мы разогрелись, напряглись, что-то сделали, обрели глубину — и теперь можно расслабляться и отдыхать, — то вчерашний и сегодняшний дни были бы уже не так важны. Но если смотреть на терапию как на практику осознавания, то любая часть опыта может оказаться любопытной и значимой.

Сейчас идёт завершение, и можно наблюдать, как что-то завершается вокруг меня и внутри меня, как устроены эти процессы, как я их переживаю. Это не менее важно, чем начало или энергичная середина. Тогда у нас появляется возможность относиться к себе с уважением и вниманием не только в энергичных процессах, когда меня охватывают возбуждение, азарт, вдохновение или посещает мощный инсайт. В такие моменты внимание легко захватывается: я что-то понял, узнал и много об этом думаю.

Но есть переживания, которые происходят на меньшем уровне возбуждения: тихие, спокойные, не такие энергичные. Их легко пропустить. А они тоже могут быть очень важными. Исследуя их, можно многое обнаружить про себя.

Процесс завершения сложен ещё и потому, что культура завершения у нас есть, например, когда умирает человек. Тогда существуют ясные последовательные действия, ритуалы, понятно, каким образом прощаться. На это можно опираться. Но если люди были вместе, а потом решили больше не быть вместе, или заканчивается какое-то мероприятие, при том что все остаются живы, могут жить в одном городе или в разных, — не очень понятно, как что-то завершать между собой. Особенно если мы остаёмся в одном сообществе и продолжаем встречаться.

С этим можно обходиться по-разному. Одна стратегия — думать: «Зачем прощаться? Мы же ещё встретимся, можем переписываться в Фейсбуке, собраться на вечеринке». Это может быть попыткой проигнорировать то, что заканчивается определённый формат. Если мы соберёмся той же группой в другом месте, это будет уже другая группа. Если группа соберётся без ведущих, это тоже будет другая группа. Завершается определённый формат отношений, и такого, как сейчас, уже не будет.

Другая стратегия — пытаться всё успеть: раз уж мы расстаёмся, надо срочно пообщаться со всеми, с кем не успел, чтобы не было жалко. Но и здесь можно проигнорировать своё состояние и свои желания: действительно ли мне этого хочется или мне уже достаточно.

Важно обращать на это внимание, потому что от того, как мы завершаем, от нашего привычного способа завершать, во многом зависит то, как мы начинаем следующие отношения. Люди часто приходят в терапию с тем, что отношения не складываются, трудно что-то создать, трудно оказаться с кем-то вместе. Нередко это связано с тяжёлым опытом завершений и расставаний, которого хочется избежать. Если такой опыт есть, начинать что-то новое, заранее зная, что когда-нибудь это закончится, становится всё труднее.

Если мы находим для себя какую-то экологичную форму завершения, то можем попробовать сделать это иначе: не так, как привыкли, и не так, как с нами поступали. Прошлый опыт сейчас может стать актуальным: можно вспомнить болезненные и неприятные ситуации, наблюдать за тем, что они вызывают, и экспериментировать с другой формой. Например, не уходить молча, по-английски, а что-то сказать людям, о чём-то спросить. Или, наоборот, заметить свой привычный способ завершать, понять, нравится ли он вам, и, если нет, попробовать что-то новое.

Сейчас есть ещё и ситуация постоянной связи: все в Фейсбуке, я слышал, есть чат, в котором часть людей активно общается. Это создаёт ощущение бесконечности, будто ничего не заканчивается и не меняется. У меня был важный опыт, связанный с Азовским интенсивом. Это был не просто интеллектуальный вывод о теории поля, а переживание того, что это такое: не индивидуальность в коробочке, а взаимосвязь всего со всем. Азовский интенсив закончился, а я волею судеб остался здесь после того, как все уехали. Так было задумано.

Если возвращаться к тому, с чего я начал: любопытно дать себе возможность просто наблюдать и замечать, не пытаясь ничего специально менять, подкручивать, докручивать в конце. Не пытаться срочно крутить педали, потому что кажется, что чего-то не успели. Тогда можно обнаружить гораздо более интересные вещи — например, собственную противоречивость и сложность. В нас может быть очень разное, то, что как будто не может существовать в одном флаконе, но оно существует.

Бывает, что то, что получилось, связано для нас с конкретными людьми. Например, я смогла создать отношения со своим терапевтом, куда-то продвинуться, привязаться, почувствовать что-то друг к другу. И тогда кажется, что при расставании это может закончиться: будто все мои усилия, всё движение в сложных для меня вещах очень сильно связано именно с этим человеком, будто только с ним я могу быть такой или проявляться таким образом.

Это может осложнять завершение дополнительными переживаниями. Но важно заметить: то, что делала я, то, что получила я, тот опыт, который уже есть, остаётся со мной. С человеком мы завершили отношения, но то, что между нами произошло, никуда не девается. Я могу присвоить себе то, что было с кем-то, и то, что смогла сделать сама. Это как раз то, что я могу забрать с собой, ассимилировать, интегрировать.

Если говорить об амбивалентных переживаниях, то помимо радости может быть и облегчение. Я сейчас слушала звуки вокруг и подумала, что одно из моих актуальных переживаний — облегчение от того, что мне придётся меньше терпеть разного дискомфорта. Мы живём в плохих условиях: то нет воды, потом появляется вода; нет света, потом появляется свет; что-то пилят, кто-то прибегает, чем-то пахнет, люди смотрят футбол и кричат. Вначале я замечала, что довольно стоически всё выдерживаю, думала: «Ну ничего, нормально». Но к концу уже чувствую подёргивания: усталость и напряжение накапливаются.

Это реальность. Я очень ценю то, что происходит в группе, радуюсь тому, как всё складывается, какие здесь приятные люди. И одновременно чувствую облегчение от того, что мне придётся меньше сталкиваться с некоторыми вещами. Я могу позволить себе чувствовать и то и другое, отделять одно от другого.

Если вам удалось не оставаться в стороне от людей, а встречаться и взаимодействовать с ними — я надеюсь, хотя бы в какие-то моменты это получилось, — то, скорее всего, вам не удалось избежать того, чтобы кого-то обидеть или быть кем-то обиженным. Кто-то мог сказать вам что-то неосторожное, и вы тоже могли сказать или сделать что-то неосторожное по отношению к другим. Не потому, что здесь есть злой умысел, а потому, что, когда мы близко находимся друг с другом, мы неизбежно друг друга затрагиваем.

Иногда мы затрагиваем приятно: человек что-то рассказывает, и в вас рождаются любовь, нежность, тепло. Но можно быть затронутым и неприятным, задетым. Если я нахожусь в сильных чувствах, то мне бывает трудно следить ещё и за тем, чтобы другим было комфортно: мне бы с собой разобраться. Так бывает.

Если вы приехали терапевтом и работаете с клиентом, то это обучающий процесс, вы учитесь. Если вам удаётся приближать людей друг к другу, то в какой-то момент вы, конечно, что-то скажете или сделаете не так, возможно, ошибётесь. Это совершенно нормальная история. Но дальше важно как-то с этим обойтись.

Можно просто посмотреть: могу ли я извиниться за что-то? Обычные извинения часто переживаются так, будто, если я извиняюсь, значит, я неправ и я плохой человек. В этом бывает много накала. Но можно извиниться просто потому, что я вижу: человек оказался мною затронут, возможно, не очень приятно. Не потому, что я этого хотел, а потому, что моё извинение означает: я это заметил.

Если у вас есть такая потребность, сейчас будет время в группах посмотреть на людей, послушать себя. Это важно, потому что иначе мы можем увести человека с собой во внутренний мир и долго с ним разговаривать: доказывать ему, что он был неправ, или себе, что я прав. Вроде бы так сохраняется какая-то связь, но это иллюзия связи. Мы не можем отпустить человека, потому что что-то осталось неразмещённым.

Ещё одно важное чувство — благодарность. Хорошие вещи иногда трудно присвоить именно потому, что сложно чувствовать благодарность и благодарить. Когда я благодарю человека, я признаю, что получил от него что-то ценное. Не все могут себе это позволить. Может быть такой опыт: если я признаю, что получила от другого что-то хорошее, значит, я сама ничего не значу. Или если я признаю, что получила от человека что-то важное, значит, я от него завишу, нуждаюсь в нём, а это стыдно и страшно. Может казаться, что нельзя ни в коем случае этого показывать, особенно самому человеку, потому что он сможет использовать это против меня или получит надо мной власть. Эти страхи могут быть подтверждены опытом, но это не обязательно так.

Мы можем быть благодарными. Клиентам может быть проще благодарить терапевтов: люди были внимательны, старались поддерживать процесс. Но терапевты не менее могут быть благодарны своим клиентам. Благодаря клиентам вы получаете ценный опыт: собственно, из этого и состоит наша профессия — люди приходят к нам, обращаются, и благодаря этому мы можем профессионально реализовываться. И есть люди в группах, которые были рядом, поддерживали вас в ваших процессах.

Можно заметить, обнаружить, что кому-то есть благодарность, и выразить её. Я думаю, что супервизоры и тренеры тоже могут испытывать разные чувства: обиду или что-то ещё. Прошу прощения перед супервизорами и тренерами, простите меня. Какие-то чувства могут оставаться, например удержанные.

Сегодня такой день, когда можно начинать какие-то серьёзные разговоры, но при этом важно понимать: если сейчас вы войдёте в очень эмоциональное состояние, зачем вам это? Здесь нужна некоторая забота о себе. Но, как говорила Женя, если вы ощущаете, что внутри что-то осталось, если вас вдруг осенило, что вы сидели и чувствовали к кому-то симпатию, злость или что-то ещё, — можно просто об этом сказать. Не пытаться немедленно изменить всю свою жизнь или жизнь другого человека, а просто сообщить об этом, не увозить с собой.

Ещё одна мысль, которая звучала, когда мы говорили о завершении, — это отвращение. Мне кажется, это очень важное чувство, особенно при завершении. Отвращение — маркер того, что уже случился перебор, избыток. Это не значит, что перед вами что-то плохое. Если вы возьмёте ваш любимый торт, два килограмма, и начнёте его есть, сначала вам будет очень вкусно. Но уже на втором килограмме — у кого-то раньше, у меня раньше, это индивидуальная особенность, которую важно учитывать, — наступает отвращение. При этом торт остаётся любимым.

Важно быть чувствительными к своему насыщению. Нам всем не чужда жадность: хочется, чтобы добра было побольше. Но стоит прислушиваться: чувствую ли я, что уже наелся? Тем более — чувствую ли я избыток? И могу ли тогда отойти, остановиться, оставить как есть? Не добивать терапию, чтобы она стала идеальной и идеально завершилась, а позволить ей остаться такой. Важно признать, что чего-то не случилось — наверняка у каждого что-то не случилось, — и это нормально. Но что-то случилось. Пожалуйста, будьте чувствительны к своему отвращению и к своей жадности.

У вас есть жизнь помимо этого места, и скоро вы в неё вернётесь. Вы не можете продолжить интенсив, как бы вам этого ни хотелось. Наверное, важно сказать: каждый из нас сейчас находится в изменённом состоянии сознания. Это не зависит от личной проработанности, терапевтической продвинутости или медитативной устойчивости — всё это сейчас не имеет значения. Как я рассказывал: на следующий день курортная тыква превращается в карету. Важно это понимать, не смущаться и не убеждать себя, что всё в порядке.

За счёт того, что процессы на интенсиве действительно интенсивные, за счёт количества и качества взаимодействия с людьми, которое даже в жизни человека, занимающегося терапией, встречается нечасто, ваше состояние сейчас особенное. Вы много концентрировались, много наблюдали за собой и своими реакциями. Состояние раскачанное, расшатанное, гиперчувствительное к ситуациям, процессам и межличностным взаимодействиям.

Здесь вы уже привыкли легко взаимодействовать с людьми и можете сказать: «Я сейчас испытываю напряжение, мне хочется увеличить дистанцию, некоторое отвращение я сейчас почувствовал». Но если вы скажете так человеку, которого встретите в поезде или маршрутке, или близким, которые не виноваты в том, что вы любите заниматься терапией, вероятность, что они поддержат с вами диалог в таком ключе, стремится практически к нулю.

Поэтому, пожалуйста, учитывайте это и постарайтесь замечать своё состояние. Вообще в терапии важно учиться замечать, не пугаясь: моё состояние сейчас особенное. Если я это замечаю, я могу стать аккуратнее. Наверняка у всех есть опыт приёма каких-то психоактивных веществ — алкоголя как минимум. И тогда вы, вероятно, думали: «Так, аккуратненько, надо сейчас, например, чтобы не было заметно, дойти куда-то». Относитесь к себе с такой особой повышенной аккуратностью в момент выхода из интенсива: когда нужно собрать вещи, найти паспорт, взять зарядное устройство, зарегистрироваться на рейс, подумать, как устроена дорога. Это касается и отъезда отсюда, и внимательного поведения в самой дороге.

Дальше наступает момент, о котором Женя уже упоминала: вы возвращаетесь в свой город, в привычное окружение. И там, поскольку вы находитесь в особенном состоянии — чувствительном, внимательном, — может оказаться, как в буддийской притче, что горы перестали быть горами, а облака перестали быть облаками. Ваш привычный мир может показаться странным, непривычным, необычным. И может возникнуть желание немедленно что-то с этим сделать: совершить героическое усилие, улучшить жизнь так, чтобы она стала как интенсив, чтобы в ней было столько же искренности, открытости, откровенности, прямоты и близости в отношениях.

Не надо делать этого немедленно. Само намерение, на мой взгляд, очень благое, и здорово, что так хочется: возможно, для этого интенсив и проводится — чтобы почувствовать этот вкус. Но попытка осуществить это в первые три дня после приезда может обернуться сильным напряжением, конфликтом с близкими и какими-то последствиями. Важно помнить: мы можем быть агрессивны не только в своей злости, но и в своей любви. Люди не виноваты в том, что вы хотите заниматься тем, чем занимаетесь, и имеют право жить по-другому.