Лекции по гештальт-терапии. Три функции Self

Слушая разговор двух гештальтерапевтов, обсуждающих какой-то случай, можно услышать, например, что у клиента нарушена или подавлена it-функция. Что это означает? Если перевести на русский, речь идет о том, что у клиента каким-то образом нарушен доступ к собственным ощущениям. Вспоминайте пример с чашкой: его чувствительность затруднена или, скажем, усечена.

Можно часто столкнуться с такой историей: человек хорошо видит, неплохо слышит, отлично думает, но очень плохо чувствует свое тело. Это распространенная ситуация, потому что наша культура в целом не особенно учит детей такой чувствительности. Конечно, дети могут развивать ее сами, но большую роль играет то, как с ними обращаются родители и насколько развита чувствительность у самих родителей.

Например, если родители способны описывать свои телесные ощущения, связанные с одеждой, едой или чем-то еще, не двумя прилагательными, а двадцатью, то и у ребенка благодаря этому словарю будет выше дифференцированность ощущений. Сейчас детям продают разные материалы — шершавые, гладкие, чтобы они их трогали. Это неплохо, но можно двигаться дальше: разговаривать с ребенком об этом, когда он уже способен говорить, чтобы он мог назвать, что вот это шершавое, это твердое, это мягкое и так далее. Именно это развивает такого рода чувствительность. То же относится и к еде.

Возвращаясь к функции и к примеру с чашкой: если какие-то части восприятия заблокированы, какая-то часть опыта проходит мимо. С чашкой происходят перепады температуры, хозяин переставляет ее в более или менее освещенное место, на нее воздействуют электромагнитные волны. Но появится ли у нее опыт для рефлексии — большой вопрос. Это зависит от того, насколько она способна все это воспринять.

Если перейти к человеку, становится понятно, насколько важны сохранность и здоровье it-функции. Чем менее она развита, чем сильнее подавлена или затруднена, тем меньше опыта получает человек. Соответственно, у него меньше материала для рефлексии, меньше репертуар решений, меньше вариантов и возможностей создавать интересные, творческие решения в собственной жизни.

Теперь попробуем рассмотреть практический аспект функции Personality. Что имеется в виду, когда говорят, что функция Personality нарушена, с ней есть сложности, или когда при анализе сессии говорят о работе с функцией обращения к Personality? Например, у человека может быть такой опыт, что любой опыт, конфликтующий с уже имеющимся или альтернативный ему, не рассматривается и не используется для принятия решений.

Переведу это на обычную человеческую ситуацию. Очень часто от клиентов можно услышать: «Я плохой, я отвратительный, недостойный, ужасный человек, я точно это знаю. Когда мне говорят про меня что-то другое, когда люди или терапевт говорят, что я им симпатичен, что я им нравлюсь, что ко мне тепло относятся, я в это не верю».

Как достигаются такие ужасные результаты? Например, ребенку говорят: «Ты плохой, ты ужасный, зачем ты родился? Посмотри вокруг: все лучше тебя. Ты думаешь, бабушка говорит, что ты хороший и любит тебя? Мы просто даем ей деньги, чтобы она с тобой сидела. Или она старенькая и ничего не понимает, не слушай ее. Ты ничтожество». От значимого лица человек получает информацию о том, что он ужасное ничтожество, и одновременно ему как будто устанавливают программу: если ты слышишь что-то другое, не верь этому, потому что так говорят либо дураки, либо люди, у которых есть какие-то свои причины.

Это похоже на компьютерный алгоритм: создается подпрограмма, по которой любое свидетельство, противоречащее привычному представлению о себе, автоматически обесценивается. Так могут выглядеть сложности именно в функции Personality.

Теперь попробуем рассмотреть взаимодействие этих функций. Бывает, что в плане it-функции, то есть чувствительности, какой-то ее аспект просто не развит: человек никогда не обращал на него внимания, потому что находился в среде, где никто этого не замечал. Но бывает и другая ситуация: в Personality есть опыт, согласно которому замечать собственные ощущения плохо, нехорошо, нельзя.

Например, встречается ситуация, когда у человека внезапно возникает тревога, проявляющаяся трудностями с дыханием или чем-то похожим. Иногда у человека формируется такой внутренний способ реагирования потому, что в детстве ему запрещали возбуждаться — не в сексуальном смысле, хотя и это возможно, а вообще активироваться, становиться громким, живым, заметным.

Девочке могут говорить: «Что ты такая шумная? Прекрати так громко гоготать, смейся тихонечко. Что ты раскричалась, почему повышаешь голос, машешь руками? Положи ручки, будь хорошей, аккуратной девочкой, говори тише». Мальчику тоже могут предъявлять свои требования. В общем, существуют самые разные странные представления о том, как ребенку можно или нельзя выражать возбуждение и активность.

Тогда что-то происходит, человек быстро дает реакцию, но ему трудно воспринять этот процесс, соотнести его с прошлым опытом и создать какое-то решение. Поэтому он легко и реактивно попадает в эмоциональное состояние. Есть понятие реактивного действия: человек с трудом учитывает предыдущий опыт, в том числе негативный, и из-за этого снова и снова оказывается в сложных ситуациях.

Можно взять и полярный вариант: с функцией Personality все в порядке. Человек способен получать информацию, анализировать опыт, сравнивать его с другим опытом, но его чувствительность сильно затруднена, фрагментарна или когда-то была, а затем постепенно стала исчезать. Тогда его поведение становится крайне стереотипным: шаблоны есть, но они взяты из прошлого. Человек уже не чувствует, что происходит сейчас, хотя ситуация много раз изменилась, и действует только так, как его когда-то научили.

В такой картине человек может рассказывать: «Я вроде все делаю правильно, мне кажется, что я поступаю правильно, но никакого удовлетворения не получаю, ничего приятного не чувствую». Это логично: решения, которые он принимает, не опираются на актуальную ситуацию и на актуальные потребности организма. Они могут быть очень правильными, но совершенно его не насыщают.

Я часто встречаюсь с этим в связи с пищевыми нарушениями и вообще пищевой активностью. Человек опирается на идеи о еде, на диеты, на представления о том, что правильно и полезно. При ближайшем рассмотрении оказывается, что все это почерпнуто извне, из какой-то схемы, возможно, очень хорошей. Человек может прочитать много литературы о питании, прекрасно разбираться в калориях, белках и углеводах. Но есть второй важный шаг: соотнести эту схему с ощущениями собственного тела.

Если это удается, все прекрасно: можно разумно анализировать опыт, соотносить его с опытом других людей — это тоже функция Personality, — но при этом опираться на собственные ощущения. Если такой опоры нет, высок риск нанести себе вред — идет ли речь о пище, спорте или вообще о чем угодно, — потому что человек игнорирует телесные сигналы.

Например, он решает, что голодание полезно, начинает голодать и не обращает внимания на то, что уже через полдня падает в обморок. Возможно, он не знает, что у него такой уровень сахара, при котором это происходит. Но, ведомый благой идеей, он продолжает следовать правильной схеме, совершенно игнорируя сигналы тела.