Об агрессии в отношениях

Мы думали, как выстроить лекцию, и пришли к такой схеме: прежде чем говорить о самой агрессии, о том, какая она бывает и как мы её переживаем, важно сначала понять, для чего она появляется, откуда рождается и что является её источником. Для меня это принципиальная позиция: когда мы встречаемся с агрессией в своей жизни или занимаемся психотерапией, важно не останавливаться на том, что мы её просто замечаем или выражаем. Стоит пойти чуть дальше и обнаружить, как, собственно, эта агрессия появилась.

Поэтому я начну с желаний. У нас время от времени возникают разные хотения и желания. Например, вы приехали сюда, и вам потребовалось какое-то время, чтобы осмотреться, заметить, что здесь есть: какие в городе кафе, достопримечательности, куда можно сходить погулять. Если вы пришли в кафе, вы сначала читаете меню, смотрите, что там есть, — и только потом возникают желания, связанные с этим местом.

Конечно, когда вы ехали сюда, у вас тоже были желания. Вы читали рекламу, смотрели анонсы и уже думали: «О, я хочу пойти туда, хочу посмотреть это место». Но когда вы оказались здесь, многое, вероятно, скорректировалось. Возможно, вы хотели чего-то одного, а потом передумали и захотели другого. Или формулировали своё желание одним образом, а потом появились какие-то поправки. Например, вы ехали в Армению и думали: «Буду каждый день есть шашлыки, потому что я так по ним соскучился, а Армения — прекрасная страна шашлыков». Поели два дня — и поняли, что шашлыков больше не хочется, хочется чего-то другого.

Наши желания рождаются не где-то внутри головы. Иногда говорят: «Вот это моё истинное желание, я наконец-то нашёл его, оно только моё». Но, как мне кажется, желания возникают из ситуации, в которой мы оказались, и из нашего контакта с этой ситуацией: из того, что я вижу, слышу, наблюдаю, обнаруживаю. Конечно, они связаны и с предыдущим опытом, с идеями и схемами, которые у меня уже есть.

Поэтому мы различаемся набором хотений и желаний: в жизни мы попадали в разные ситуации, по-разному воспитывались и, можно сказать, приучены хотеть разного. Но есть то, в чём мы очень похожи: у нас есть нужды. В нуждах мы едины. Нам всем периодически хочется спать, есть, дышать, размножаться, как-то физически хорошо себя чувствовать.

Для меня важно различать нужды и желания. Наши желания всегда откуда-то заимствованы, они не рождаются вместе с нами. Я увидел у кого-то симпатичный новый гаджет — и захотел его. Увидел, как рядом едят что-то привлекательное, — и мне тоже этого захотелось. Когда я рассказываю эту мысль, люди иногда спрашивают: «Как же так? Получается, это всё не моё?» А для меня это радостная мысль. Получается, быть удовлетворённым и счастливым в принципе можно прямо сейчас.

Я надеюсь, что вы более-менее выспались, поели, можете дышать и физически чувствуете себя хорошо. Значит, уже сейчас можно быть счастливым. Но можно и не быть счастливым: можно иметь желания, переживать их неудовлетворённость и, соответственно, быть несчастным. Это тоже возможно.

Если хотя бы на время принять такую позицию по отношению к желаниям, становится проще. Если я понимаю, что желание мною присвоено, то, когда я не получаю чего-то, чего получить невозможно, я могу расстраиваться, но не убиваться. Для меня это существенная разница: можно расстраиваться, но не убиваться.

Одновременно, если я понимаю, что моё желание — это не весь я, что я не равен своему желанию, то мне легче чего-то достигать. Когда кажется, что это желание чрезвычайно важно, что от него зависит вся моя жизнь, страшно даже приступить к делу и вложиться в него. Ведь если не получишь — будто бы остаётся только лечь и умереть. Бывает и наоборот: человек долго к чему-то идёт, очень этого хочет, достигает — и затем с достигнутым начинает происходить какая-то жуткая ерунда. Он настолько идентифицировался со своим желанием, что, получив желаемое, переживает: «А имею ли я вообще право этим владеть?» И начинает разрушать либо достигнутое, либо свою жизнь вокруг него.

Прежде чем говорить об энергии и агрессивности, которая нужна для достижения желаний, мне важно добавить вот что. Когда я осознаю и замечаю, чего хочу, когда выбираю чего-то хотеть, я как будто появляюсь. Через это я определяю себя: я тот, кто сейчас хочет того-то и того-то. Моё желание всегда связано с каким-то мировоззрением. Я хочу чего-то, потому что считаю, что мир устроен так-то и так-то.

Вы сейчас здесь, потому что захотели приехать на Гештальт Интенсив. Но вы могли захотеть поехать на йогический ретрит, на собрание «Орифлейм» или на корпоративный бизнес-тренинг. За каждым из этих желаний могла стоять совершенно другая концепция мира. Когда я могу осознать и выделить своё желание — после того как оказался в ситуации, посмотрел, что-то понял, — я появляюсь для себя. И тогда я могу заметить другого как другого: допустить, что он тоже чего-то хочет, возможно, того же, что и я, а возможно, совершенно другого; что у него есть собственная концепция и собственный взгляд на мир.

Проявление агрессивности часто вызывает сложности. Людей, которые что-то делают для себя, называют эгоистами, могут обвинять в самых разных вещах. Поэтому иногда трудно разрешить себе такие действия. Тогда можно, например, фантазировать, что другие люди знают лучше, что мне нужно. Ведущие группы особенно подходят для такой фантазии: они сидят умные, опытные и будто бы должны посмотреть на меня и сказать, что мне нужно и куда мне идти.

Можно ожидать этого от других участников: вот они здоровые, понимающие, сами догадаются, нужно ли мне сочувствие или что-то ещё. Это было бы замечательно. Но я могу пребывать в таком ожидании лишь некоторое время: по мере ожидания будут нарастать раздражение и злость. Потому что никто, включая ведущих группы с их богатым профессиональным опытом, не может догадаться, в какой момент, что именно и как мне нужно, особенно если я сижу так, что вообще непонятно, что со мной происходит.

Тогда я могу попробовать взять ответственность на себя и начать что-то делать. Например, я сижу в группе, смотрю на человека и думаю: «Какой симпатичный человек. Скажу ему, что он мне нравится». Я подхожу и говорю. Агрессивна ли я в этот момент? Конечно, агрессивна: я что-то начинаю по отношению к нему, прихожу к нему со своим желанием.

Или ко мне подходит хороший человек и говорит: «Слушай, пойдём погуляем, съездим куда-нибудь». А я хочу спать и отвечаю: «Нет, я не пойду». Агрессивна ли я? Конечно. Потому что выбираю то, что для меня сейчас важнее и больше соответствует моему актуальному состоянию, а не то, чего хочет от меня другой человек.

Или я сижу в группе, где восемьдесят человек, и вдруг решаю, что мне нужно время поговорить о чём-то наболевшем. Я хочу говорить, а все остальные должны сесть, ни о чём не говорить и слушать меня. С какого, казалось бы, перепуга? Просто мне этого захотелось, для меня это важно. И это тоже агрессивно.

Но всё это важно, потому что таким образом я обустраиваюсь в среде, в которой оказалась, и сама становлюсь человеком, который за это отвечает и может что-то сделать. При этом важно понимать: агрессивность необходима, но мы встречаемся с разными формами её выражения, и от формы во многом зависит реакция других людей. Часто люди реагируют именно на форму, а я чувствую, будто они отвергают моё желание. Хотя это часто не так.

Если я подхожу к кому-то и говорю: «Так, сегодня пойдёшь со мной обедать, будешь сидеть рядом», — сама форма может вызвать отторжение. Но если это просьба или интерес, если форма позволяет понять, что происходит с человеком, чего он хочет, она вызывает гораздо больше отклика.

Мы, например, не любим критику. Почему? Потому что человек приходит и говорит нам что-то про нас, а нам непонятно, зачем он это говорит, что ему нужно, что его волнует, что не так в происходящем с ним. Особенно когда мы его не просили. Это вызывает раздражение, обиду и мало удовольствия. Но если бы он говорил что-то про себя, придавал своей агрессии такую форму, чтобы нам стало понятно, чего ему хочется и чего ему не хватает, это вызвало бы совсем другой отклик.

Когда понятна связь агрессивного действия по отношению к другому с моим желанием, когда я сам могу это понять и донести до другого, это сильно меняет отношения. Я могу объяснить, чего хочу, и присвоить себе это желание. Не говорить: «Ты должен это сделать, потому что сегодня тринадцатый день лунного календаря, поэтому иди со мной», — а сказать, что я этого хочу, и взять на себя ответственность за своё желание.

Сложность в том, что у другого человека в этот момент своя история. Я говорю: «Я хочу», но другой тоже чего-то хочет. Он не сидит здесь специально для меня; возможно, он хочет совсем другого. При этом мы можем хотеть оставаться вместе, быть в отношениях, быть с другими людьми. И тогда нужно как-то быть вместе, хотя каждый находится со своим желанием и своими ожиданиями от общего контакта.

Например, я думаю, что мы сейчас пойдём танцевать, а ты хочешь посидеть и почитать книжку. Как нам быть, если мы хотим быть вместе? Приходится договариваться, устанавливать какие-то договорённости, идти на уступки, проделывать определённую работу, чтобы синхронизироваться.

Иногда встречается идея, что можно быть совсем неагрессивным. Человек говорит: «Да нет, я вообще не агрессивный. Зачем вы мне эти гадости наговариваете? Я буду здесь сидеть и никак ни к кому не проявлять агрессию». Самый простой способ проверить это — попросить человека не дышать: «Зачем ты выбираешь наш воздух? Нам тут вообще-то его не хватает». Это ведь тоже агрессивно.

Например, можно сказать другому: «Слушай, когда я веду бровью вот так, пожалуйста, говори мне об этом, я буду опускать её обратно. Тебе так нормально?» Всё, мы вместе создали новую форму взаимодействия.

Есть и другой вариант, в который мы действительно часто попадаем. В ходе разговора накапливаются напряжение, энергия, агрессия. Мне не нравится, как человек на меня реагирует, или не нравятся слова, которые он говорит. И тогда я говорю: «Всё, пошёл к чёрту. Я не хочу с тобой больше ни о чём говорить, убирайся», — выскакиваю из комнаты, хлопаю дверью, убегаю, и мы больше никогда не видимся.

Что здесь произошло? Избавился ли я от напряжения? Да, избавился: произошла вспышка, и вся энергия вышла в диффузной, недифференцированной форме. Но я не предпринял усилий, чтобы разобраться, что именно мне не нравится: бровь, слова или что-то ещё. Я этой работы не провёл. Просто вскочил, выбежал, избавился от мешающего фактора.

Но важный момент: ничего нового в результате такого действия, такого фиктивного, аннигиляционного выражения агрессии, не создалось. Конечно, я получил некоторое удовлетворение, избавившись от неприятного, но никакого созидания здесь не случилось. Это важное различие: можно замечать у себя и у других, как проявляется агрессия и в какой форме она протекает.

Мне кажется, когда мы узнаём человека, договариваемся с ним, когда у нас появляются общие знаки, общая история отношений, возникает что-то уникальное. Такие отношения не похожи на другие, они особенные. И в этом много ценности. Люди могут быть похожи какими-то чертами, но пространство между двумя людьми всегда отличается. По крайней мере, в работе с клиентами я ни разу не встречала, чтобы оно было одинаковым. В этом есть особая ценность.

Мне пришла мысль про точку, в которой выбираешь послать человека, убежать или выйти из контакта. Кажется, чтобы вместо этого сделать что-то новое, нужен ресурс. Интересно, от чего зависит этот запас энергии.

Это действительно очень важная вещь. Если посмотреть на детей, они как раз этому учатся. Сначала реакции часто бывают такими: что-то не понравилось — упал на пол, забился руками и ногами, и всё.

Я думаю, что ресурсом прежде всего может быть способность выдерживать собственное напряжение. И здесь важно: выдерживать — не значит подавлять его или скрывать от себя. Это значит осознавать: я хорошо чувствую, что напряжение есть, мне что-то не нравится, я сейчас не удовлетворён, но я могу какое-то время в этом находиться.

Чем больше времени я способен это выдерживать, тем лучше. Но это не значит, что я должен жить в напряжении вечно. Это значит, что я могу его осознавать, знать о нём, а потом выбирать, куда направить эту энергию и каким образом ослабить напряжение.

Мне кажется, это ещё и некоторое состояние, функция человека, а не только то, что происходит в конкретных отношениях с конкретным человеком. Когда «меня вынесло», важно помнить, что есть что-то большее, что в жизни есть много другого. Это тоже может поддерживать.

У меня в связи с этим сложилось такое впечатление о гештальтерапии: будто со всеми можно договориться, будто договорённость и диалог — это ценность. Но я сталкиваюсь с тем, что с некоторыми людьми договориться невозможно, и постоянные попытки договориться ничего не приносят, кроме выматывания или неприятного негативного опыта.

Можно уточнить: вы в принципе допускаете, что есть люди, которые не готовы и не хотят договариваться?

Нет, я думаю, что так нельзя сказать. Может быть, если сидеть рядом с человеком пятьдесят лет и разговаривать, то на пятьдесят первый год он всё-таки что-то услышит.

Мне всегда любопытно и по себе, и по другим: если я говорю, что договориться невозможно, что это за моя заготовка — непременно договариваться? Я думаю, что это может быть хитрой формой аннигиляционной агрессии. Я пытаюсь уничтожить реальность этого человека: мне нужна другая реальность, он должен быть способен договориться. А он не хочет договариваться. И тогда, видимо, мне не хватает ресурсов, чтобы найти другое применение своей потребности.

А что делать, если уже надо выбежать, покинуть это напряжение, потому что возможности выдерживать его нет?

Мне кажется, возможность в принципе есть, потому что люди так поступают. Это очень похоже на детство: когда ребёнок маленький, для него ещё нет другого мира. Но рядом может быть другая психика, и она в этот момент становится ресурсом. Возможно, ребёнок не понимает, как отнестись к ситуации и как из неё хорошо выйти. Но другой человек, замечательный друг, выслушав то, что с тобой происходит, может сделать невыносимое выносимым. Иногда ответ становится совершенно очевидным. А иногда он хотя бы может удержаться рядом и сказать: «Знаешь, я вижу, что тебе плохо». И этого уже бывает достаточно, чтобы выдержать ещё чуть-чуть, ещё пять минут.

То есть можно выбежать в группу или в другую психику.

Да. Выйти из себя и зайти к другому. Это развивающий контакт, поддержка. В какой-то момент контакт не может быть тем, который нужен, но может появиться что-то другое.