Психотерапия зависимого поведения

Особенно трудной бывает работа с людьми, которые утратили спонтанность, способность к собственным действиям и переживанию себя. Процесс отделения от значимого другого вызывает у них сильную тревогу. Человек пытается справиться с ней с помощью привычных способов, отношений, идей или представлений о себе, от которых он не может отказаться.

Перед терапевтом, тренером или другим специалистом возникает вопрос: как работать с человеком, не разрушая его и не подстраиваясь полностью под его способы строить контакт. Такая работа становится испытанием и для собственных ценностей специалиста: уважения к границам, индивидуальности, свободе выбора, праву человека быть собой. Именно эти ценности особенно проверяются в работе с зависимостью и тяжёлыми нарушениями контакта.

Нельзя обвинять клиента в том, что он не умеет создавать и выдерживать дистанцию. Он может быть слишком напуган, может не знать, кто он, и не воспринимать другого как отдельного, целостного человека. Вместо того чтобы обозначать собственные границы и создавать пространство между собой и другим, он пытается удерживать отношения привычными, часто очень напряжёнными способами.

Иногда человеку предлагаются готовые образы и роли, через которые он пытается определить себя. Он может не знать, кто он, и строить значимые связи, опираясь на обвинения, требования любви или повторение детского опыта. В контакте может звучать: «Ты любишь меня, потому что меня бросила мама», «Ты такая же, как моя мама». За этими словами стоит не только претензия, но и тяжёлое переживание зависимости, страха оставления и потребности в заботе.

Человек не рискует допустить, чтобы между ним и партнёром возникло новое пространство, новое качество отношений. У него может быть ощущение, что он существует по-настоящему только рядом с привычным объектом. Например: «Когда меня любят — это я», а печаль, пустота, одиночество или бездомность переживаются как нечто чужое, не относящееся к нему. Более тонкие человеческие чувства не включаются в его представление о себе.

В таких ситуациях легко возникает проективная идентификация. Это ситуация, в которой нарушаются границы между внутренним и внешним: клиент приписывает другому свои чувства и так организует контакт, что другой действительно начинает переживать нечто похожее. Клиент может быть уверен, что терапевт чувствует именно то, что он сам чувствует по отношению к значимому человеку, например к матери.

Если клиент видит всё в исключительно плохом свете и переживает угрозу сепарации, он может интроецировать эту страшную картину и считать себя либо абсолютно плохим, либо абсолютно хорошим. Если он ощущает себя плохим, то может переживать вину, обязанность всё исправить и одновременно потребность отделиться. Тогда терапевт может казаться ему равнодушным, холодным, недоступным, таким, чью любовь необходимо завоевать.

Бывает, что клиент многократно повторяет один и тот же сюжет. Например, женщина снова и снова говорит о муже, о том, что не понимает, что с ним происходит, переживает ревность, обиду и желание уйти домой. За повторением часто стоят чувства, для которых очень трудно найти слова. Особенно тяжело говорить о насилии, о пережитом в детстве, о любви, которая была связана с болью, страхом и зависимостью.

Границы не означают отказ от отношений. Если контакт прерывается, его через некоторое время можно восстановить или продолжить. Встречи и расставания возможны именно там, где есть границы. Когда границ нет, отношения становятся ненадёжными и пугающими: человек пытается слиться с другим, удержать его любой ценой, поддерживать вечную связь. Но хорошая любовь не отменяет отдельности человека, а помогает ему двигаться и становиться более свободным.

Страх отделения часто переживается как катастрофа: «Если я отойду, то причиню боль или убью другого; если не отойду, то исчезну сам». Человеку кажется, что он не может ничего контролировать — ни себя, ни другого, ни последствия своего выбора. Чтобы выдерживать собственные чувства и сохранять себя, необходимо опираться на знание того, что другой человек существует отдельно, что отношения могут сохраняться и без постоянного слияния.

Зависимость нередко формируется в двойном послании. Ребёнок страдает, пытается приблизиться, просит поддержки, но в ответ может столкнуться с холодом, наказанием или обвинением. Тогда его естественная реакция на страдание преобразуется: он учится быть удобным, хорошим, правильным, старается заслужить любовь. Этот способ выживания затем переносится во взрослые отношения. Ребёнок снова оказывается то самым плохим, то самым хорошим, самым честным, самым отцовственным.

В работе с зависимым клиентом важно поддерживать его движение к отдельности и одновременно не оставлять его одного в переживании страха. Изменения происходят не сразу. Сначала необходимо создать достаточно безопасный контакт, в котором можно постепенно касаться самых болезненных переживаний, не разрушая человека и не лишая его опоры.

Когда человеку помогают и поддерживают его, это помогает и студентам учиться: они начинают поддерживать друг друга и вместе могут защищать одну сторону. Чтобы произошло какое-то изменение, иногда нужно сначала спокойно пройти часть пути, не затрагивая сразу самые основные законы и установки. В работе с зависимостью важно помогать человеку справляться с внутренним чувством и учиться регулировать свои переживания, а не пытаться всё контролировать.

Особенно важно различать пассивное проживание опыта и активный контроль. Если обида воспринимается как подавление, человеку может быть трудно переработать этот опыт и сохранить внутреннее спокойствие.

Когда родители работают со специалистом, они могут не сразу доверять происходящему. Люди иногда не замечают, перестают слушать и говорят, что всё не так, потому что не могут понять. Если человек сам осознаёт, что не понимает происходящего, это уже становится важным моментом для контакта.

Когда тема становится рискованной, повторяющейся и слишком болезненной, контакт может не включиться. В семье эта ситуация не всегда исключается, и тогда приходится признавать, что дальше двигаться пока невозможно. Нам необходимо понимать, что согласие связано с общим процессом жизни и боли.