Эстетические критерии оценки психотерапевтической сессии

Эстетика — философская дисциплина, изучающая закономерности чувственного освоения действительности, его сущность и формы творчества. Уже из этого определения видно, какое отношение эстетика имеет к нам: она занимается тем, как человек чувственно воспринимает и осваивает действительность. У каждого из нас на протяжении всей жизни формируется собственный эстетический опыт.

Эстетический опыт — это совокупность неутилитарных, интуитивно переживаемых отношений субъекта с реальностью, имеющих созерцательный, игровой, выражающий, отражающий характер. Речь идет как об опыте отдельной личности, так и об опыте конкретных социальных образований и определенных этапов культуры. Такой опыт сопровождается или завершается духовным наслаждением субъекта, позитивной аксиологической реакцией, основанной на чувстве удовольствия.

Важно, что эстетический опыт в конечном счете помогает человеку обрести свое место во вселенной, ощутить себя частью природы и культуры, не сливаясь с ними, но сохраняя личную самобытность в общей структуре бытия. Здесь, вероятно, не столько «или», сколько «и»: человек ощущает себя частью и природы, и культуры.

Есть и другое, очень емкое определение: эстетическое есть выражение той или иной предметности, данной как самодовлеющая созерцательная ценность и обработанной как результат общественно-исторических отношений. Произведение искусства при этом является предельным оформлением вещи той или иной идеей. Здесь важно слово «предельное»: речь идет о наиболее точной, совершенной, абсолютной форме оформления вещи.

Одной из важнейших эстетических пар являются прекрасное и безобразное. Прекрасное в классической эстетике связано с многообразием, совершенством формы, красотой, выражением эстетической идеи. Это совершенство формы, вылепленной в соответствии с идеальным образом; материальное, обличенное заключенным в нем идеальным светом. Безобразное — это неоформленное, то, что не получило образа. Однако в определенных искусствах безобразное может становиться основанием и предпосылкой красоты.

Основаниями и предпосылками красоты выступают пропорции, ритм, соотношение частей и целого, структура и организация, пространственно-временная форма, соразмерность воспринимающему. У прекрасного есть свои законы. Оно конкретно-исторично и изменчиво: то, что прекрасно для одной эпохи, может оказаться безобразным для другой. Прекрасное зависит от образа, а идеал прекрасного соотносится с особенностями национальной культуры — это хорошо видно, например, в скульптуре.

Представление о прекрасном обусловлено также уровнем индивидуальной культуры личности, особенностями эстетических вкусов, обычаев, эстетического восприятия и стилем ближайшего окружения. Прекрасное имеет специфические определения в разных сферах: можно говорить о прекрасном в песне, театре, медицине. Культурные ценности, с одной стороны, определяются мастерством, а с другой — теми смыслами, которые в них заключены.

Это касается классической эстетики. Но мы живем уже на постклассическом уровне, где происходит наступление на позиции прекрасного как идеального эстетического конструкта. Началось оно, по сути, еще в XIX веке. Лев Николаевич Толстой говорил, что прекрасное — это нечто преходящее, не то, чему мы должны безусловно следовать.

Красиво об этом сказал Моцарт: люди легко говорят о прекрасном, но, не обладая чувством языка, употребляют это слово небрежно, и оно теряет свою силу. Поскольку этим словом называют столь сложные вещи, предмет, к которому оно относится, лишается своего достоинства. Прекрасными называют уста, платья, робы, но, сталкиваясь с прекрасным лицом к лицу, оказываются не способны его описать.

Отсюда возникает вопрос: как все-таки подступиться к этому предмету? В одной из школ предлагалось объяснять общий термин путем перечисления его родовых свойств. По отношению к прекрасному это означало поиск идеи, исключение из категории прекрасного красок, форм, звуков, эстетических ценностей или математических формул и попытку выяснить, почему в обыденной речи одинаково называются разные предметы, хотя по существу между ними может не быть ничего общего. Для этого требуется развернуть семантику самого термина.