Групповая динамика: человек и социум

Всем привет! Сегодня мы будем говорить о групповых процессах, о человеке в группе: о том, что такое групповая психотерапия, как в группе происходят изменения и какие этапы проходит группа в ходе своей жизни. Возможно, это станет для вас опорой в понимании собственных процессов, того, что происходит с другими участниками, и вашего общения с ними.

Коля много лет изучал и описывал групповые процессы. Он был убеждён, что личность наиболее эффективно может меняться и развиваться в группе. Он настаивал на том, что необходимо учиться видеть себя глазами других, получать от них опыт, чтобы дифференцировать своё поведение, установки, партнёрские взаимодействия и способы строить отношения с миром.

В жизни человек постоянно меняется: какие-то черты изменяются, какие-то приобретаются, какие-то, наоборот, уходят на второй план. Это непрерывный процесс, который происходит и в психотерапии. Психотерапия направлена на развитие способностей, делающих жизнь человека более благотворной и удовлетворяющей.

Какие это способности? Например, способность принимать себя, определять свои чувства и потребности, видеть другого и замечать, что другие люди могут отличаться. Это также способность любить, отстаивать свои интересы, брать ответственность за своё существование и свои действия. Всё это может развиваться в групповой психотерапии и затем улучшать коммуникацию.

Психотерапия — пространство, в котором актуализируются различные привычные паттерны, поэтому находиться в нём не всегда легко. Наша задача — интенсифицировать взаимодействие людей в группе, но одновременно это создаёт сложность: поднимаются привычные способы коммуникации и взаимодействия с миром, в том числе не всегда удовлетворяющие. С одной стороны, это даёт возможность наблюдать себя в реальном времени, в живой коммуникации; с другой — создаёт напряжение, с которым бывает трудно и не всегда понятно, как обращаться.

Здесь важны доверие процессу и доверие себе — тому, что вы сейчас проживаете. Это работа по опознаванию и наблюдению собственного паттерна. Как говорил Фредерик, изменения происходят через опознавание и наблюдение способа, которым разворачивается процесс. Они возникают не за счёт целенаправленного усилия: когда мы что-то замечаем, мы уже не можем этого не замечать. В этом смысле изменение происходит почти автоматически.

Отдельно важно говорить о конфликтах, возникающих в группе и вообще во взаимодействии. Конфликт, переживаемый как напряжение между людьми, всегда интересен, потому что в силу интенсивности процесса могут подниматься внутренние противоречия. В группе разворачиваются паттерны, которые есть у нас в жизни. Поэтому полезно направлять внимание на то, что я сейчас делаю, как развивается конфликт, как формируется межличностное напряжение и в чём мой вклад.

Через внешний конфликт можно прикоснуться к себе и лучше себя понять: как я устроен, что я делаю в своей жизни, какой способ сейчас воспроизводится в группе и напоминает ли он то, что происходит за её пределами. Можно рассмотреть себя через других людей, обнаружить что-то с другой стороны, почувствовать, что меняется.

В обычной жизни обстоятельства часто ограничивают нас, и не всегда есть время и возможность замедлиться, посмотреть, что я делаю, как я это делаю и что переживаю. Группа даёт уникальную возможность обмениваться обратной связью: узнать, как вас воспринимают другие, и использовать это время, чтобы немного иначе на всё посмотреть.

Через внешний конфликт можно приблизиться к пониманию его истории. Если у участника воспроизводятся паттерны, которые сейчас кажутся не очень удовлетворяющими или эффективными, вероятно, когда-то этот способ был важен: помогал удовлетворять существенные потребности, например в безопасности или причастности. Но ситуация изменилась, а реакция может оставаться прежней. В группе можно заметить: ситуация уже другая, а я реагирую так, как когда-то давно — например, спокойно отстраняюсь или, наоборот, агрессивно защищаюсь.

Тогда можно проследить, откуда взялся этот способ, где был источник подобной реакции, что изменилось сейчас, и попробовать действовать иначе. Группа даёт возможность для эксперимента: попробовать по-другому строить отношения, получить отклик, прожить этот опыт и понять, как он внутри работает. В жизни цена действия часто высока, а здесь специально создаётся пространство для новых проб и попыток, которые затем можно обсуждать и осмыслять.

То, что раздражает нас в других людях, иногда действительно связано с нами самими. Если мы не осознаём, что происходит внутри, может казаться, что это судьба или что окружающие постоянно делают что-то против нас. Тогда интересно посмотреть: как я реагирую, как соединяю происходящее со своими привычными способами восприятия и поведения.

Есть факторы, влияющие на возможность изменений человека в группе. Один из них, зависящий от самого участника, — базовый риск. Чтобы изменения стали возможными, важно немного рискнуть: поверить, что другие люди могут увидеть во мне то, чего не вижу я сама; посмотреть на себя чужими глазами; впечатлиться чужим впечатлением о моём поведении и моём присутствии. Это также риск попробовать другой способ строить отношения, довериться людям, сделать так, как они предлагают, и посмотреть, что будет.

Если я просто воспроизвожу привычный сценарий, у меня нет возможности остановиться, экспериментировать, дифференцировать, что происходит внутри, как сложился внутренний конфликт и как он проявляется вовне. Поэтому интересно замечать, насколько я позволяю себе впечатляться обратной связью от других людей.

Другой фактор зависит от ведущего или организатора группы — это система правил. Она важна, потому что в спокойной, надёжной, предсказуемой и повторяющейся среде человеку легче развиваться. Ребёнку, который постоянно меняется, особенно нужны предсказуемость, надёжные и последовательные родители: доступные, чтобы можно было попросить помощи, успокоиться, чему-то научиться, и последовательные, чтобы было понятно, какая реакция последует на ту или иную ситуацию.

Первая группа для ребёнка — это семья, фактически весь мир. Приходя в группу, человек также попадает в среду, которой важно быть последовательной, предсказуемой и надёжной. Это и создают правила: группа встречается, например, каждую неделю в двенадцать часов по четвергам в определённом месте; понятно, как она оплачивается, какие возможны пропуски, какое поведение поддерживается, а какое считается опасным и не поддерживается. Эти границы создают условия для изменений. Звучит это просто, но на практике всё, конечно, гораздо сложнее.

Человек склонен сохранять привычный способ, даже если декларирует себе и окружающим желание измениться. Гораздо экономичнее оставаться в уже знакомом способе. У организма есть стремление сохранять баланс и делать для этого минимум усилий: изменить ровно столько, сколько необходимо, чтобы удовлетворить потребность, получить спокойствие и вернуться в исходное состояние.

Часто вместо изменения себя происходит изменение среды. Я могу выстраивать вокруг привычные правила, привычный порядок или привычный хаос и таким образом получать знакомую среду, не меняясь существенно. С этим связаны и привычные значения: психика и восприятие устроены так, что мы приписываем ситуациям привычный смысл.

Если на меня внимательно смотрят, я могу трактовать это по-разному. Если в моём опыте прямой открытый взгляд означал нападение или угрозу, я буду ожидать нападения и воспринимать среду как враждебную, а не как заинтересованную мной. Так мы сохраняем привычное через восприятие и через приведение среды к знакомому способу существования.

Гомеостазу противопоставляется понятие гомеореза — баланса в развитии. Это ситуация, в которой система сохраняет равновесие, развиваясь в движении: не возвращается в исходную точку, а учитывает изменения, происходящие в среде и в самом организме. Тогда вопрос звучит так: могу ли я не делать новую ситуацию привычной и знакомой, а менять что-то в себе? Это более сложный и непривычный путь.

Представьте, что вы оставили котика или собачку с родственником в своей квартире, пока уехали в отпуск. У вас всё хорошо налажено: понятно, где продукты, как пользоваться техникой, что и как устроено. Вы оставляете памятку, а потом возвращаетесь и видите, что еда лежит не там, где вы привыкли, микроволновка пахнет, посуда не вымыта, цветы не политы. Вы удивляетесь: ведь была система, была среда, всё было объяснено. Но человек сделал так, как привычно ему, — не так, как лучше для этой системы, а так, как ему знакомо. Это и есть гомеостаз: своим привычным способом сделать себе нормально.

Гомеорезом было бы попытаться освоить эту систему и спросить себя: «Ничего себе, а что это за порядок? Почему здесь так устроено?» Но это требует гораздо больше усилий. Нужно встретиться со своей неумелостью: я не умею жить так, как живёт другой человек. Возможно, придётся пережить стыд, неловкость, зависть или вину: у другого жизнь хорошо налажена, а я так не умею, не знал, не видел такой возможности. Бывает трудно разобраться с эмоциями, которые при этом возникают.

В группе происходит нечто похожее, и это становится заметно именно благодаря правилам. Если бы правил не было, если бы все просто пришли в группу и действовали как угодно, многое оставалось бы неясным.

На начальном этапе группа очень ориентирована на сходства между участниками. Может быть, вы вспомните первые дни, когда мы представлялись, рассказывали о себе, о своём опыте, социализации, жизненных обстоятельствах, иногда даже немного этим похвалялись. Это происходит в нормальных пределах, но в основном служит объединению. Сразу появляются и разные ситуации из жизни: отношения, семья. И тоже обнаруживается, что у людей очень много общего.

Для начальной стадии группы характерно отсутствие глубокого погружения в переживания. Эмоции могут быть, но они довольно поверхностные. Группа как будто проверяет: насколько мы вообще можем здесь расположиться и двигаться дальше. Для этой фазы характерно, что люди спрашивают друг друга, советуются: «У меня такая ситуация, что мне делать? Мне вот так тяжело». Другие делятся рекомендациями, рассказывают свои истории.

Но, честно говоря, такой обмен редко ведёт к каким-то глобальным изменениям в жизни человека. Это скорее обмен информацией, который помогает создать атмосферу большего доверия в группе. После этой фазы далеко не каждый человек пойдёт и будет следовать услышанным советам: послушает — и в целом всё останется примерно там же, где было.

После этапа ориентировки наступает фаза конфликта, конфронтации, бунта. Становится актуальным вопрос доминирования в группе, распределения власти. Атмосфера меняется, возникают совсем другие эмоции. Происходит прорыв чувств. Если до этого была относительно спокойная ориентировка, то здесь начинаются прямые прояснения между участниками, а также между группой и ведущим.

В первую очередь это, конечно, касается ведущего. В той или иной форме на него может быть направлено раздражение: ведущий что-то делает не так, не даёт достаточных разъяснений, не следит за тем, чтобы все могли высказаться. Это может проявляться прямо, иногда даже в гипертрофированной форме. Но это важная часть жизни группы: происходит прорыв чувств, поднимаются раздражение и другие переживания. Как правило, первая волна эмоций — это злость.

Этот этап непростой, но очень важный. Так формируется определённый уровень автономии. Когда через проявление автономии, злости, конфликта и прояснение отношений между участниками всё это проживается в группе, она выходит на следующий этап, где становится возможна большая искренность и близость.

Тогда эмоции участников приобретают более искренний характер, поднимаются менее простые вопросы — те, с которыми действительно сложно находиться. При этом уже есть достаточное доверие, чтобы говорить об этом с другими людьми. На фазе развитой группы звучат не только вопросы близости, теплоты, доверия и принятия. Здесь в принципе возникает искренняя коммуникация. Она может быть и искренне злой, но при этом остаётся достаточно контролируемой. Это становится зоной того, что человек действительно испытывает в глубине души.

На фазе развитой группы группа в каком-то смысле сама становится терапевтом: само пространство становится таким проводником. Через то, что происходит в группе, могут происходить действительно глубокие изменения — и с отдельными участниками, и с самой группой. Когда удаётся использовать новые способы, рисковать и получать новый опыт отношений, этот опыт может быть таким, какого человек раньше вообще никогда не переживал. В этом один из ресурсов групповой терапии, и это может быть очень трогательно.

Правда, путь к этому терапевтическому эффекту в групповой работе непростой. Приходится многое проживать: распределение взаимных противовесов, конфликты, сложные ситуации. Это часть групповой жизни.

Если говорить о начальной фазе, то иногда группа может объединяться перед каким-то внешним препятствием: «Сейчас соберёмся, что-то с этим сделаем, решим». Но такие внешние, реальные действия, как правило, не ведут к глубокому изменению. Здесь всегда интересно задать себе вопрос: что сейчас со мной? Почему я объединяюсь, куда-то устремляюсь, чего-то боюсь? Что на самом деле сейчас происходит с моими переживаниями? Важно направить внимание на это внутреннее разнообразие.

На фазе близости, когда происходит прорыв реальных чувств, группа выходит к тому, что можно назвать ясными отношениями: появляются глубина эмпатии, присутствие, искреннее обращение друг к другу. Это и есть близость. Вообще вопрос близости заключается в том, до какой степени я могу сближаться, где проходят границы этой близости, насколько я готов в неё идти и как могу регулировать отношения.

Здесь могут разворачиваться самые разные темы, в том числе личные и этические. Группа уже становится достаточно способной к таким умениям, и это ведёт к изменениям.

Если есть вопросы, можно задать. Можно также дать пару отзывов, ещё развернуться по итогам этой конференции и прийти к завершению.

Да, вопрос про различия в скорости участников: если я правильно поняла, как это вообще происходит и что с этим делать? У разных участников могут быть актуальны разные вопросы, и это нормально. Все приходят со своим жизненным опытом, актуальными ситуациями и вопросами.

В группе при этом она живёт как целостный субъект: все элементы влияют на целое, а целое влияет на каждого. Поэтому индивидуальная проблематика, как правило, разворачивается на разных этапах развития группы. У кого-то, например, более актуальны вопросы ориентации, вхождения в пространство, совместности. Такие люди будут транслировать эту проблематику на начальном этапе.

Для других более актуальны конфликтные, напряжённые вопросы близости. Они будут разворачивать и транслировать эту групповую тему на фазе выстраивания близких отношений. А та часть группы, для которой это не является проблемой, которая уже прошла этап ориентации и этап близости, будет ресурсом для остальных — для тех, кому этот процесс даётся сложнее.

Такие участники могут поддерживать, что-то пояснять, спокойно воспринимать реакции других, иногда удивляться им. Здесь как раз возникает синергия: те, для кого определённая фаза группы в данный момент не является дефицитарной или сложной, помогают пройти этот этап тем, для кого она сложна. И со временем это меняется: то, что раньше не было трудностью, может вдруг стать дефицитом и сложностью. Тогда уже другие участники становятся опорой для группы.

Спасибо за вопрос.