Вызовы новизны и трудные эмоции

Давайте начинать. Точность — вежливость королей: сейчас ровно 10:00. Меня зовут Андрианов Алексей. Сегодня я попробую прочитать вам лекцию о реакциях на новизну.

Идёт третий день первой трек-медки, она уже завершается, а мы всё говорим о новизне. Вчера на тренерском сборе мы обсуждали, что многое проскакиваем и как будто ещё не вполне определились с тем, что такое новизна. Человеческий мозг формировался много тысячелетий назад в условиях, когда новизны было гораздо меньше или она была другого масштаба. Сейчас время ускоряется, событий становится много, на нас буквально обрушивается информационный поток. Понятно, что мы не можем быстро справляться со всем этим сразу.

Вы приезжаете на интенсив: новое помещение, перед этим дорога, душные поезда. Вдруг обнаруживается, что бунгало на берегу — бетонная коробка, вместо привычных домашних условий — какие-то милые матрицы, вместо привычных матрасов — жёсткие сооружения. С погодой тоже не очень. Столовая, в которой мы питаемся по ценам среднего городского кафе, оказывается довольно спартанской. И всё это нужно осваивать.

Но это не основная новизна, с которой мы сталкиваемся. Когда формировался мозг, человек за всю жизнь встречал максимум сто человек. А здесь только на интенсиве уже около ста человек. Кроме того, раньше люди, которых встречали на протяжении жизни, не очень менялись. Сейчас же люди меняются быстро и постоянно. Даже те, кого мы уже узнали, к кому привыкли и от кого ожидаем определённых реакций, продолжают меняться.

Общественная ситуация, которая сейчас происходит в нашей стране, тоже что-то меняет. Я бы назвал её депрессивной, другие слова употреблять не буду. Мы не знаем, с какими реакциями столкнёмся. И это количество новизны просто обрушивается на нас.

Тогда возникают разные переживания и чувства. Первое из них — растерянность, оглушённость. Для меня это место привычное: я девятый раз на Дальневосточном интенсиве. Но в первый день я опоздал на тренерский сбор: ходил расслабленный, ужинал, пришёл в номер — а там уже сидят люди, заседают, обсуждают. Совершенно вылетело из головы. Думаю, это как раз из-за новизны.

Кроме новизны, много тревоги: опоры ещё не сформированы, непонятно, что происходит, слишком много неопределённости. В этой ситуации тревога, как пена на гребне волны, всё закрывает. Вероятно, она закрывает и разочарование, потому что у нас всё равно были какие-то ожидания, а по приезде они не оправдываются.

Одна из самых сильных социальных эмоций — столкновение с новой социальной ситуацией. Когда вокруг много новых людей, мы сталкиваемся со стыдом или, скорее, со страхом попасть в стыд. Я не понимаю, как себя вести. Вспоминается весь жизненный опыт: как я попадал в новый класс, как ориентировался в новом месте, как привыкал. Но эти привычные паттерны ориентировки могут не работать, а ничего другого у меня пока нет. Поэтому они всё равно включаются. Это сильное фоновое чувство, оно обязательно присутствует.

Какие реакции могут возникать? В психиатрии, психологии и гештальт-терапии говорят о трёх типах реакций по глубине и выраженности. Самые тяжёлые — психотические реакции. Вроде бы здесь никто с ума не сошёл, но некоторый налёт психоза точно есть. Это хорошо видно на детях. Дети, которые здесь отдыхают, часто выражают то, что не выражено на более высоком уровне — у родителей. У них можно увидеть фантастические рассказы, фантастические построения, странные эмоциональные ответы.

На тренерском сборе мы разбираем то, что происходит в детских группах. По-моему, это самая интересная часть, когда тренеры приходят и рассказывают, что там происходит. Мы понимаем: если это проявляется у детей, то в какой-то форме это находится и выше, на уровне родителей.

На родительском уровне мы уже сталкивались с некоторыми параноидными реакциями. Люди начинают подозревать особое отношение к себе, разворачивать вокруг этого какие-то объяснения, немедленно реагировать. Встречаешь давно знакомого человека, а он какой-то не такой: ходит подозрительно, странно смотрит, задаёт подозрительные вопросы. Понимаешь, что он, в общем, в себе, но немножечко не в себе. Всё-таки я надеюсь, что ярких психозов у нас здесь не будет.

Гораздо более частая реакция — реакция пограничного уровня. Принято считать, что пограничное реагирование свойственно пограничным личностям, психопатам. Но у нормальных людей в новой, пограничной ситуации такие реакции бывают буквально у всех. А у нас именно такая ситуация: поменялось место жительства, окружение, формат жизни.

Прежде всего что-то происходит с внутренними и внешними границами. Я попадаю в слияние со своими переживаниями и выгляжу немного неадекватно. Например, человек очень много говорит, не замечая, какое впечатление его речь производит на окружающих. Иногда тренеры останавливают его: «Эй, парень, хватит уже, вернись. Надо дать место другим».

Это психогенная детализация: моё переживание в настоящий момент становится таким ярким, что я упускаю контекст вокруг. Как в темноте: если зажечь свечу, она кажется очень яркой и заполняет всё сознание. Иногда нужно включить свет, чтобы проступили другие детали комнаты, и тогда свеча окажется не такой яркой. Работа с таким пограничным переживанием иногда заключается просто в том, чтобы дать себе время и заметить, что происходит вокруг, кроме того, на чём мы сейчас зафиксированы.

Конечно, это аффект: разные чувства накрывают, и их часто трудно различить. На группах мы обсуждаем происходящее, и людям бывает сложно дифференцировать свои чувства, особенно когда они противоречивы. Человека, с одной стороны, рвёт наружу, а с другой — он пытается себя собрать, ему страшно. Есть и тенденция наружу, и тенденция внутрь.

В ситуации новизны мозгу хочется быстро перескочить через сложный процесс ориентировки: понять друг друга, разобраться, кто есть кто, а потом уже заниматься психотерапией. Но сначала нужно именно ориентироваться.

Если говорить о нейрофизиологии, человек — поздняя ступень эволюции, и в нашем мозге есть отделы, которые эволюционно возникли у животных до нас. Животные, особенно высшие, но и рептилии, реагируют очень быстро и правильно. Их реакции «бей», «беги», «замри» работают автоматически. От зрительного опознания опасности или неопределённости до ферментного и двигательного ответа — буквально два нейрона. Я замечаю объект, на уровне миндалевидного тела мгновенно оценивается ситуация: опасен он или нет, в каких мы весовых категориях находимся, — и сразу возникает реакция. Это быстрая реакция, здесь не надо думать. Крокодилы не думают.

А кора работает иначе. В ней нет таких прямых и быстрых нейронных связей. Кора даёт некоторую проекцию на механизм реагирования — как некий туман, который, конечно, сужается по мере культурного воспитания и образования, но быстрых реакций там всё равно нет. Это скорее обещание: если ты будешь вести себя правильно, так будет лучше. А биологическое в пограничной ситуации подсказывает, что реагировать нужно быстро. Поэтому от нас требуется некоторая замедленность.

Если говорить о механизмах, которыми обеспечиваются эти пограничные реакции, первый из них — слияние. Находясь в переживании, я не могу быстро из него выйти. Нужно время, чтобы яркий процесс, живущий во мне, был осознан и осмыслен, чтобы я мог отнестись к нему из метапозиции, посмотреть со стороны: вот так я реагировал.

В привычной ситуации терапии, когда передо мной клиент и я вхожу в слияние с чувством рядом с ним, у меня есть инструмент. Я могу остановить сессию и сказать: «Подожди, дорогой, что-то происходит. Давай подышим, посмотрим, что, собственно, происходит». Можно выйти, походить, попить воды, открыть балконную дверь, проветрить. Это профессиональная возможность. Но в ситуации, подобной интенсиву, её бывает недостаточно. Здесь важно хотя бы понимать: мне, как любому человеку, свойственны пограничные реакции, я могу сливаться, и мне нужно время, чтобы из этого слияния выйти.

Второй сильно включённый механизм — проекция. Проекции здесь развиваются мгновенно: мы накидываем сетку проекций на любого человека, исходя из своего прошлого опыта. Я сегодня надел майку, на которой написано: «Партнёр, родители номер один». Коллеги спрашивают: «Что это за майка?» Да просто семнадцатая группа на выпуск подарила мне белую майку, вот и всё.

Но вообще проекция работает мгновенно. Иногда мы можем заметить её и предположить: «Наверное, я проецирую. Мне кажется, ты такой или такая». Внутреннее сомнение при этом сохраняется. А бывает проекция без всяких сомнений: я просто понимаю, что это так. И бывает настолько сильная проекция — мы называем это проективной идентификацией, — что человек абсолютно уверен в своей правоте и словно вколачивает её в того, на кого проецирует.

Если я тренер и на группе участник переживает проективную идентификацию, он может сказать: «Ты ко мне относишься вот так-то и вот так-то». И я вдруг понимаю: «Ну да, наверное, я к нему так чуть-чуть отношусь». Испуганно ловлю себя на том, что как будто бы это во мне есть. Он настолько вколачивает в меня свою проекцию. Потом мне нужно посидеть, подышать и подумать: «Господи, какого фига? Нет у меня ничего такого, нормально я к нему отношусь». И здесь тоже требуется время, чтобы выйти из проекции, немного её подвинуть.

Этот механизм универсален: он работает у клиентов и у терапевтов. Терапевты тоже часто проективно видят своих клиентов, достраивают картину мира. Получили какую-то информацию — и выводы уже почти готовы. Но эти выводы опираются на собственный опыт терапевта, и насколько они адекватны — Бог его знает.

Конечно, начинает работать и интроекция. Нам нужна опора, поэтому мы начинаем точно понимать, как должно быть, и часто не исследуем, а просто считаем: вот это так, чёрное — чёрное, белое — белое. Это пограничное мышление, опирающееся на интроекты. А интроекты не случайны: нас долго учили, мы что-то запомнили и не готовы каждый раз всё исследовать. На что ещё опираться в ситуации неопределённости? Конечно, на них.

Сильно проявляется и ретрофлексия. Как только энергия сдержана, как только я опасаюсь выйти в контакт, как только удерживаю себя стыдом или страхом стыда от того, чтобы разбираться, начинаются ретрофлексивные симптомы. Вчера я заметил: в какой-то момент на группе у меня начала болеть голова, а потом высказалась участница — и головная боль прошла. Я не могу объяснить эту связь, для меня она неочевидна, но факт есть.

Иногда процесс становится вязким: вроде бы всё правильно, но как-то вязко. Тогда начинаешь замечать симптомы — например, скованность в области челюстей. Думаю, часть болезней, которые здесь развиваются, особенно в первые дни, связана с психосоматической энергией. Сложность по механизму конверсии, по механизму психосоматического реагирования начинает играть в наших телах. Кого-то тошнит, у кого-то обостряется старая болячка, у кого-то в слабом месте начинается расстройство. Сегодня я дам слово врачу: у нас, слава богу, есть врачи, и врач коротко расскажет, что здесь бывает реально и как с этим бороться.

Что делать в ситуации новизны? Наш бог — бог времени, Хронос. Мы опираемся на время. Если новизны много, если она накатывает, нужно время для ориентировки. Я точно понимаю: если сильно вошёл в какой-то процесс, если переживания сильные, то моё время ориентировки и выхода из этого переживания — всё-таки сутки. Или хотя бы нужно с этим переспать. Если переспать, утром всё может показаться не таким ужасным.

Иногда есть десять минут: мы смотрим друг на друга, выясняем, есть ли время, и говорим: «Ну давай поговорим». И тогда всё получается по-другому. Смешно, но по факту именно так.

Здесь есть волшебная возможность побыть в диалоге с человеком, который действительно находится в диалоге ради вас. Во-первых, это терапевт. Если вы в клиентской позиции, терапевт для этого и нужен: он правда для вас, он правда про вас. Если он не торопится с умозаключениями и выводами, не накладывает быстрые решения — даже волшебные решения из серии семейной системной терапии, расстановок или «всё понятно, тут треугольник, тут треугольник Карпмана, тут спасатель», — а идёт в реальный диалог с разбором, то это очень ценное место. Вы ориентируетесь на то, что именно вам сейчас интересно и действительно имеет для вас значение, можете выйти из суеты и новизны, переработать эту новизну наиболее внимательным образом.

Есть и ресурс группы. Вообще группа — это большая материнская фигура, где вы можете опознать свои чувства, выразить их, попросить обратную связь, отклик. Можно попросить отклик методом ковровой бомбардировки: «Скажите мне, кто что чувствует». А можно попросить индивидуальный отклик. Выбираете человека, на которого можете опереться, рассказываете, что с вами происходит, и просите именно его откликнуться: что он по этому поводу думает, переживает, что может вам сказать в ответ. Может быть, это окажется чем-то действительно подвигающим.

В сложных, пограничных ситуациях вы можете обращаться и в оргкомитет. Не злоупотребляйте этим: сначала старайтесь пользоваться помощью своих терапевтов, супервизоров, тренеров в группах. Но обратиться сюда тоже можно, и мы попробуем вместе разобраться с вашими пограничными реакциями. Здесь хорошо работает принцип коллегиальности: один человек даёт ответ — это одно, а когда нас собирается двое-трое и мы вместе размышляем, появляется надежда, что вас услышат, поймут и должным образом оценят ситуацию.

В пограничных ситуациях можно опираться и на структуру. У нас есть структура интенсива, форма работы на интенсиве, правила, которые вырабатывались очень долго, много лет. Это десятый Дальневосточный интенсив, а до него была длинная история интенсивов. Эти правила возникли не случайно, не на ровном месте. Я бы не сказал, что они написаны кровью, но они написаны пограничными реакциями участников. Они созданы для того, чтобы эти реакции по возможности миновать. Если что-то организовано именно так, а не иначе, это не случайно. Не надо менять правила и придумывать новое: лучше подумать, поразмышлять и постараться опереться на эти границы.

Если бы дело ограничивалось только психотическими и пограничными реакциями. Но есть ещё так называемые невротические реакции. У каждого есть свои невротические паттерны, и в их рамках возникает собственное невротическое реагирование. Думаю, в этом месте вы знаете себя: на что вы горазды, к чему готовы.

У очень многих людей возникают астенические реакции, реакции по типу неврастении. Вдруг вы замечаете, что у вас нарушился сон, вы никак не можете прийти в себя, сохраняется возбуждение. Или, наоборот, вас рубит, выключает, вы зависаете.

Моя типичная невротическая реакция, которую я хорошо знаю, — депрессивная. Когда мы разговаривали с коллегами, они подсказали, что сейчас вообще довольно депрессивный фон. А я ловлю себя на том, что в ответ на многие вспышки, аффекты, пограничные реакции других людей реагирую грустью. Смотришь на человека и думаешь: «Как печально, что это так. Как печально, что что-то не сложилось». Реагировать бы как-то иначе, бодрее, но нет: печаль и грусть. Люди радуются, а я всё грущу. Ну, это мой невроз.

Есть и невротическая ретрофлексия. Её можно рассматривать как защитный механизм в рамках пограничных реакций. Если вам свойственны психосоматические реакции, если что-то начинает болеть, на это стоит обратить внимание. Телесные симптомы означают, что вы глубоко затронуты: реагирует тело, и этому нужно уделить должное внимание. Заявите об этом, попросите сессию, поисследуйте симптом вместе со своим терапевтом или в группе с тренером. Это может быть очень интересно, может выглядеть очень нелогично, но в этом много правды.

И последнее: используйте ресурс отдыха. Я понимаю, что мы едем сюда, на море, редко ездим на море, хочется взять от этого всё. Кто-то берёт скутер, кто-то собирается нырять в прибрежных водах, ловить грибочков и мидий, кто-то хочет оторваться по полной программе. Но, может быть, в какой-то момент очень полезно просто полежать на диване, побездельничать, дать себе время на выдох.

В некоторых ситуациях я не приветствовал бы залипание в синих экранчиках, но иногда это лучшее, что вы можете для себя сделать: посидеть, посёрфить, посмотреть какую-нибудь ерунду — как кто-то ножками крутит или ещё какую-то белиберду. Иногда это нужно. Главное — найти диван. Нет дивана — есть стулья, на них тоже можно удобно сидеть. Есть хорошая сеть, слава богу.

Не пренебрегайте отдыхом. Завтра у нас целый день отдыха, пожалуйста, проведите его максимально бережно к себе. Если почувствуете внутри энергию активно отрываться — ради бога, я вам завидую: значит, вы энергичные, активные люди, ура. А если нет — тоже ради бога. Можно просто выдохнуть, поспать, поваляться, покупаться, как-то так.

Основные вещи, о которых я хотел сказать, я, кажется, обозначил. Может быть, у вас есть вопросы? То ли я вёз пургу и у вас нет вопросов, то ли я так подробно и хорошо всё рассказал, что вопросов не осталось и тема разобрана полностью. Спасибо вам большое за внимание.