Печаль и данности прощания

Давайте начинать, потому что время уже пришло. Так сложилось, что коллеги поручили мне прочитать и первую, и последнюю лекцию. Эта последняя лекция кажется мне очень важной. Почти наверняка многие из вас уже слышали лекции с разных интенсивов, посвященные завершающей фазе: сейчас их накопилось много на YouTube. Но раз за разом приходится говорить об этом снова, потому что важно не только хорошо начать, но и хорошо закончить.

Сегодня утром мы с коллегами катались на велосипедах, и мне пришло в голову немного разнообразить подачу материала. У каждого лектора уже есть наработанная схема, но не хочется механически повторяться. Мы, конечно, будем говорить о четвертой фазе, о завершении интенсива, но также о более общих вещах: о завершении отношений, ситуаций, контакта с чем-то. Это ведь не только про интенсив.

В жизни мы постоянно расстаемся: с партнерами или партнершами, разводимся; вырастают дети, и мы расстаемся с маленькими детьми, чтобы встретиться со своими взрослыми детьми; уходим с работы или испытываем затруднения, чтобы завершить отношения с ней. Сейчас, вследствие тяжелой, трудной и болезненной ситуации, очень многие люди меняют место жительства. Придумано слово «релокация», которое меня все время цепляет. На самом деле это огромное изменение в жизни: что-то завершается, для кого-то, возможно, навсегда, и мы идем дальше.

Обычно говорят о трудностях и специфике фазы завершения, о том, как сделать ее адекватной и продуктивной. Но мне хочется подчеркнуть, что она совершенно необходима для дальнейшего. Кажется, в первой лекции я уже говорил, что слово «преконтакт» в последние годы кажется мне странноватым. Если это преконтакт, то это еще не контакт. Тогда почему мы называем его первой фазой цикла опыта, цикла контакта? Наверное, стоило бы назвать иначе. И с постконтактом та же история: это все-таки еще часть цикла опыта, часть цикла контакта.

Я бы называл эту фазу фазой интеграции и перехода. Здесь две задачи. Первая — интегрировать то, что получилось на интенсиве, в отношениях, в этом куске моей жизни. Вторая задача не менее важна: перейти к дальнейшему, двинуться дальше, вступить во что-то другое, в другие отношения, в другой цикл. Для этого нам и нужно интегрировать произошедшее и оставить потребность.

Хотя ничто не вечно, пока мы живы, мы постоянно находимся в изменяющейся ситуации, и никакого разрыва между циклами опыта не бывает. Разрыв существует только на нашем теоретическом рисунке: вот последняя точка — и все. В реальности параллельно с тем, что происходит в одном цикле опыта, разворачиваются, начинаются или продолжаются другие циклы, связанные с другими потребностями и фигурами.

Почему важно говорить о завершении отношений, дела или какой-то ситуации как о конструктивном процессе? Чтобы это было не просто прерывание, не просто обрыв, а именно завершение. Ведь человек неслучайно сопротивляется завершению. Обычно мы объясняем это тем, что оно сталкивает нас со страхом смерти. В пределе базовая метафора окончания — смерть. Недаром поется: «Расставание — это маленькая смерть». Конечно, тяжело сталкиваться с этой экзистенциальной данностью, с тем, что все конечно.

Люди придумали три универсальных способа избегать завершения отношений. Первый — поддерживать иллюзию, что ничто не заканчивается, что все вечно и завершения нет. Можно говорить: «Мы с тобой всегда будем вместе, ничто нас не разлучит, мы будем навсегда». Или вспомните, как люди разъезжаются с интенсива: обмениваются телефонами, почтой, аккаунтами — «Пиши, звони, встретимся». Иногда что-то действительно продолжается, и это нормально. Но если вы будете поддерживать отношения в той же степени, что и на интенсиве, это уже патологическая ситуация. Это значит, что вы не присутствуете в будущем, которое со временем станет настоящим, а остаетесь здесь.

Второй способ избежать боли расставания — вообще не начинать. Если так болезненно расставаться, то, может быть, лучше не вступать в отношения? «Зачем мне знакомиться с тобой, если потом придется прощаться?» Данила любит начинать третью ступень примерно так: надо вроде бы знакомиться, но, может, не надо — ведь потом прощаться. Это грустный, но мудрый юмор. Когда мы вступаем в любые отношения, мы изначально подписываемся на последующую боль.

Вы полюбили человека и решили жить с ним вместе. Вряд ли вы одновременно внезапно умрете в одну минуту, как в книжках. Кто-то умрет первым, а оставшийся будет страдать. Или вы родили прекрасного, долгожданного ребенка — и тем самым подписались на то, что он рано или поздно вырастет и уйдет, не будет рядом с вами. В этом смысле мы всегда подписываемся на завершение. Постоянно осознавать эту экзистенциальную данность — конечность, смертность — невыносимо, но время от времени мы к этому возвращаемся.

Третий способ избежать боли — обесценить все, что произошло, как только появляется предчувствие скорого завершения. «Да ерунда какая-то. Терапия была фиговая, супервизия бестолковая, группы дурацкие, тренеры...» Обесценивание — хороший способ не испытать боли. По многолетним наблюдениям, это очень частый феномен. Особенно сильно обесценивают ранимые, чувствительные люди: им действительно тяжело отпускать, отодвигаться, расставаться.

Но завершение и расставание конфронтируют нас не только с конечностью. В американской школе, в отличие от европейской, больше развивалась мысль о том, что задача человека не обнаруживать смысл, а создавать его. Человек — автор. Недаром Артур Миллер говорил, что окончательная задача состоит в том, чтобы каждый из нас стал автором своей жизни. От этого авторства мы постоянно ускользаем, потому что быть автором тяжело.

Вчера на группе вспоминали жаргонизм, который прочно укоренился в российской культуре: «Меня бесит». Меня бесит солнце, цены, политика, ты меня бесишь, группа меня бесит. Это, по сути, легальная роспись в собственной инфантильности. Если что-то на меня действует, я как будто отрицаю свое авторство. Я не говорю: «Я бешусь», хотя это точнее. Хороший шаг в продвижении — заменять «меня бесит» на «я бешусь».

Мы все время реинтегрируем свою ситуацию и создаем новые смыслы бытия. Вспомните известный цикл горя утраты, который проходит с разными вариациями при утрате чего угодно: человека, прежнего мира, прежних иллюзий. Сначала шок и отрицание, почти слитые друг с другом. Затем идут бурные эмоциональные реакции: ярость, агрессия, порой ненависть к тому, кто это сделал, или к самому себе. Это фаза агрессии или аутоагрессии: «Вы виноваты» или «Я виноват в том, что случилось».

Дальше наступает длительная депрессивная фаза, когда все пусто и порой непонятно, зачем вообще дальше жить. А затем происходит интеграция новых смыслов. Эта цепочка видна в самых разных ситуациях: ушла жена, умер кто-то близкий, после 24 февраля утрачено все прежнее. Сначала шок и отрицание, потом ярость, порой бессильная, затем подавленность, депрессия — и постепенно возникает интеграция опыта.

Почему фаза расставания и завершения любых отношений — на интенсиве, в терапии, в жизни — не просто трудна, но и крайне важна? Потому что она позволяет поддерживать и развивать человеческое измерение. Оно в максимальной степени развивается именно в столкновении с четырьмя экзистенциальными данностями.

Завершение напоминает нам не только о конечности всего, но и о том, что в пределе мы остаемся в изоляции. Я снова теряю иллюзию, что могу быть с вами навсегда: Алтай, группа, интенсив, команда — хочется остановить мгновение и унести его с собой. Но я понимаю, что выхожу из этого, снова ищу других, вступаю в новые контакты. Человек чувствует свое странничество: он пилигрим, странник. Это важное человеческое измерение.

Кроме того, завершение конфронтирует нас с тем, что мы все время выбираем. Мы свободны: можем, условно говоря, наплевать на все и остаться здесь навсегда, можем вернуться назад, можем двигаться дальше. На группах уже пора расставаться, но кто-то хочет еще поработать — и другой тоже хочет. Этот выбор и есть важная человеческая история. В ситуациях острого, осознанного выбора человек максимально проявляется и растет.

Здесь мы учимся отстаивать свои границы и продвигать свое. Но нет такого рая, где я продвигаю свое и все рады: у каждого из этих прекрасных людей тоже есть свое. Как мне быть с тобой, оставаясь собой? Это вечный, неразрешимый и важный вопрос развития человеческой личности.

Наконец, фаза завершения сталкивает нас с изначальной бессмысленностью. Какой смысл было что-то поддерживать, если потом все равно придется расстаться? В «Иронии судьбы, или С легким паром!» звучат известные строки: «Если у вас нету тети, то вам ее не потерять. И если вы не живете, то вам и не умирать». Можно решить: может, лучше и не жить, не вступать в тревожные отношения? Но если не поживешь, не ввяжешься, ничего и не случится. Как сказано в цитате из «Бегущей с волками»: «Если вы не пойдете в лес, с вами ничего не случится». В этом вся проблема.

Поэтому, когда вы страдаете, что вам не хватает безопасности, подумайте: если вы получите безопасность, уверены ли вы, что это будет жизнь?

Теперь — к тому, как важно позаботиться о последней фазе отношений и что это значит для сегодняшнего дня на интенсиве. Во-первых, важно не прощаться преждевременно. Многие начинают прощаться уже после выходного дня: «Ну все, вторая половина, пора». А сегодня у многих будет соблазн начать прощаться уже в первой группе. Ничего подобного: это еще рабочая группа. Прощаться лучше во второй группе. Не умирайте раньше времени.

Во-вторых, нужно сделать что-то, чтобы не обесценить процессы; об этом мы еще поговорим. В-третьих, важно помнить сам факт прощания. Что значит помнить? В общем, печалиться.

Есть очень простой ответ на вопрос, что характеризует хорошее завершение любых отношений: с женщиной, с выросшим ребенком, с прежним местом работы, с группой. На ментальном уровне это ощущение целостности произошедшего: что произошедшее было неким ладом, что-то случилось ладное, что-то сладилось.

Те, кто знает, как важно не просто провести весь сенокос по фазам, а грамотно завершить стог, сделать верхушку, поймут эту метафору. Если стог толково не завершен, сено сгниет под дождями. А если стог хорошо сделан и завершен, сено может простоять очень долго, не один сезон.

В этот последний день очень важно следующее правило: приоритет завершенности фигур над их многообразием. Когда мы в контакте, мы щупаем фигуры, позволяем им выплывать из неопределенности. На фазе контактирования мы пробуем разные фигуры, разворачиваем то одно, то другое, отходим и приходим. Но сейчас не надо разворачивать новое, надо доделывать уже развернутое. Лучше сделать что-то одно хорошо, чем наполовину сделать четыре дела.

Моя жена все время меня за это ругает. У меня иногда возникает раж сделать уборку, но я начинаю в разных местах, потом увлекаюсь книжкой, видео, еще чем-то — и в итоге везде начато, нигде не доделано. Она говорит: лучше бы что-нибудь одно сделал. У меня с завершением не очень. Поэтому постарайтесь завершать то, что поднято, а не пытаться догнаться новым.

Если я не ошибаюсь, когда-то такую простую, но точную фразу сказал Гоша Платонов — легендарная личность в гештальт-сообществе, человек, у которого я кое-чему научился. Он проводил у нас на второй ступени группу по организационному консультированию и сказал, что люди очень часто пытаются перекрыть новым возбуждением незавершенность фигуры. Мы как будто догоняемся. Поэтому позаботьтесь о завершении, чтобы действительно интегрировать опыт.

Второй конструкт связан с благодарностью. Любое толковое завершение — это всегда благодарность, даже если опыт был тяжелым и болезненным. Ищите, за что вы можете поблагодарить друг друга: терапевта, клиента, супервизора, супервизанта, группу. Иногда группа может сказать спасибо участнику, который, казалось бы, просто просидел и ничего особенного не делал: мы пробовали за счет тебя что-то понять, пытались к тебе обращаться, что-то не получалось. Но мы нашли способы, которые не работают, и те, которые работают.

Благодарность позволяет сделать третий шаг — признать ценность произошедшего. Практика показывает: когда вы действительно хорошо работаете на этой фазе, ценность обнаруживается в очень неожиданных вещах. Очень часто терапия хорошо завершается, когда клиент говорит: «Знаешь, спасибо, мы, пожалуй, будем завершаться. Потому что я понял важную вещь: мне нужен не ты». Или: «Я понял, дело не просто в терапии. Мне нужно что-то делать помимо этого». Это очень важные осознавания.

Иногда в этом есть грустный юмор. Я очень люблю кусочек из Жванецкого, надо бы выучить его наизусть. Михаил Михайлович — величайший психотерапевт, по совместительству писатель и актер; трудно найти человека более терапевтичного. У него есть маленькая виньетка: «Я пронес свои чувства через войну. Я пронес его через еще более трудные мирные годы. Я пронес его через целину, через наших детей, через наши годы, через все наши трудности. И теперь, наконец-то, я могу сказать тебе: я не люблю тебя». Это тоже важное, хорошее осознавание.

Мы иногда заморачиваемся одним полюсом чего бы то ни было и забываем базовую идею гештальттерапии — идею полярности: мы всегда смотрим на полярности. Например, человек говорит: «Мне не удается прорваться через смущение, я многое удерживаю, у меня внутренний цензор». Но потом может возникнуть очень ясное понимание: это мой выбор, я таков. И в этом смысле удержать что-то порой гораздо важнее и ценнее, чем что-то предъявить.

Однажды мне пришло в голову такое определение интеллигентности: интеллигентность — это когда человек способен не делать то, на что имеет полное право. Это тоже важная вещь. Вчера коллеги сделали мне подарок: мы работали с Аней, и она вспомнила слово, которое почти не звучит в терапевтическом пространстве, — вежливость. Вежливость, бережность к другому человеку.

Если мы живем каким-то образом, в этом всегда есть смысл. Одна из задач фазы завершения — еще раз обнаружить смысл того, что я живу именно так. Это очень светлая идея: в любую секунду жизни каждый из нас живет наилучшим возможным для него способом. Отсюда рождается знаменитое гештальтистское уважение к сопротивлению. Мы не взламываем сопротивление, не заставляем себя стать агрессивными, хотя нам внутри этого не очень хочется, потому что «надо защищать границы», «надо продвигать свое». Вдруг мы обнаруживаем: нет, я не такой, вот мое устройство, сейчас это для меня наиболее приемлемо.

В фазе завершения мы благодарим друг друга за то, что удалось обнаружить ценность и значимость каких-то вещей, признаем эту ценность. Это и есть прощание. Чтобы попрощаться по-настоящему, надо прощать.

Итак, это завершение вместо обрыва, благодарность, признание ценности, прощение того, что не произошло. И последний, пятый конструкт, который характеризует хорошее завершение любых отношений, — расставание.

Расстаться — какое красивое слово. Корень этого слова — «стать». Расстаться — значит стать, встать, остаться собой: это однокоренные слова. Расставание — выход из отношений не через изоляцию. Это способность не быть в слиянии, но и не оказаться в изоляции. Ты остаешься собой, и я остаюсь собой. Я — это я, а ты — это ты. Та самая молитва гештальтиста как раз об этом.

Мы остаемся в знании друг о друге, мы дали друг другу опыт. Но теперь мы стали двумя статями, отдельными сущностями: отдельными, но не отделенными. Это нельзя путать. Отдельность — не отделенность. У меня есть связи, возможность протянуть руку, вспомнить, обратиться. Но я есть я. Все это позволяет действительно хорошо интегрировать опыт.

Я желаю вам немножечко печали и благодарности всему, что произошло, а еще — возможности найти зерна своего опыта, которые уже станут вами, будут интегрированы и не останутся здесь. Спасибо, всего хорошего.