Феномен времени в архаических культурах

Доброе утро, уважаемые коллеги. У нас сегодня очередная лекция, и я рад представить нашего уже постоянного участника интенсивов: если одно событие повторилось больше чем раз, это уже постоянное событие. С нами снова Павел Валерьевич Берстенев — известный в России антрополог, религиовед, этнограф, культуролог, учредитель и руководитель клуба «Курандерос — Центр антропологических исследований Древожизни», действительный член Русского географического общества, один из самых известных исследователей архаических практик, прежде всего шаманизма — южноамериканского, а также российского: сибирского, бурятского, тувинского.

У нас есть возможность познакомиться с традициями, которые можно назвать историческими корнями психотерапии и которые уходят на тысячелетия назад. Люди занимались целительством, не зная, что занимаются холистическими практиками или используют биопсихосоциальный подход, рассматривающий человека целостно. Они просто делали так, чтобы человеку становилось лучше. Элементы этих практик можно встретить и в современных методах психотерапии. Сегодня мы поговорим о природе времени с точки зрения архаического сознания. В некоторых моментах я буду уточнять и наводить мостики между психотерапевтической практикой и религиоведческим, философским знанием о природе времени.

Здравствуйте. Сегодня мы говорим о времени. Это глубокая философская тема, и не всегда ее легко изложить в виртуальном формате, но мы постараемся рассказать о представлениях о времени в древних и традиционных обществах. Вчера я говорил о различных представлениях о времени и его течении. Как время обычно представлено в изучаемых вами цивилизациях?

Если говорить об архаических, древних и традиционных обществах, то есть о тех, где знания передавались, как правило, изустно и основывались на традиции, считавшейся священной, то время там представлялось цикличным. Это отличается от современного понимания, идущего от иудео-христианской парадигмы и новоевропейского представления о времени. Мы воспринимаем время как стрелу, однажды выпущенную: у нее есть точка начала и точка, в которой она попадет в цель или упадет. Исторический ход событий, конечно, может повторяться, но не является воспроизведением определенного цикла.

Для античного, архаического, шаманского, практически первобытного сознания в его первооснове характерно представление о цикличности времени. Цикличность подразумевает возобновляемость, повторяемость, круг времени. Но это был не просто круг, а круг, у которого есть центр. В центре человеческого измерения времени находилось иное время, условно назовем его мифическим. Оно тесно связано с психологическим измерением, или психологическим временем.

Для древнего человека мифологическое время было настоящим временем. Важно понимать, что для традиционных обществ настоящим было не текущее время, не прошлое и не будущее. Иногда складывается впечатление, что в архаических обществах все основывалось на почитании прошлого. Но речь шла не просто об историческом прошлом, не о каком-то отдельном моменте, а о мифическом прошлом, то есть о настоящем — самом настоящем, чистом и священном времени.

Главным действием в этом мифическом времени было рождение космоса. Здесь мы сталкиваемся с понятиями, которые кажутся понятными, но в которые мы вкладываем собственный смысл. Поэтому нужно разбираться, что вкладывали в них древние. Практически любая традиционная культура начинает повествование о рождении космоса, а следовательно, и времени, с того, что изначально все представляет собой хаос. Однако хаос — не беспорядочное нагромождение частиц и не просто беспорядок. Для беспорядочного состояния в античности существовало другое понятие — азмия. Хаос же буквально переводится как разверстый зев, пасть, бездна: неизреченное, неописуемое нечто, из которого рождается все.

Вспомним Карлоса Кастанеду и понятия тональ и нагваль. Эти имена заимствованы из языка науа, на котором говорили и ацтеки, но Кастанеда подробно раскрывает их смысл через категории хаоса и космоса. Нагваль соответствует хаосу, а тональ — космосу. Тональ — это упорядоченность, состояние, творимое логосом или разумом. Это то, в чем мы сейчас находимся. У каждого есть свой тональ. Дон Хуан представлял его как остров, который рождается и существует в океане хаоса, или нагваля.

Кастанеда уловил саму суть архаического представления о структуре мироздания: первичный изначальный хаос мыслится как бескрайний океан, в котором рождается остров тоналя, или космоса. Рождение космоса всегда воспринималось как центральное событие всей истории. Это священное, мифологическое время, в котором главную роль играли боги, а затем герои — прежде всего культурные герои. Рождение космоса сопровождалось противостоянием сил хаоса и космоса, хтонических сил. Затем утверждались космический порядок, единство и иерархия; через подвиги культурных героев утверждалась культура, формировалась матрица мироздания, программа космоса.

Эту матрицу необходимо поддерживать. В отличие от современного человека, который одновременно может быть эгоцентричен и ощущать себя микроскопичным, древний человек не ставил себя в центр. Даже в самой нашей речи звучит эгоцентризм: мы говорим «окружение», «окружающая обстановка», представляя себя центром. Древний человек воспринимал себя как составляющую часть целого, потому что все мыслилось взаимосвязанным и взаимозависимым. Чтобы эта динамическая гармония продолжала существовать, ее нужно было поддерживать через ритуал.

Главным был новогодний ритуал, но не в современном смысле веселительного мероприятия. Это был ритуал возобновления времени, нового рождения времени, поддержания и обновления космоса. Если говорить современным языком, космос можно сравнить с компьютерной программой: в процессе использования накапливаются баги, ошибки. Так и в обществе за год накапливаются промахи, ошибки, грехи. Все это уводит человеческое время от священного времени, от его центра.

Во время ритуала нужно было вновь воспроизвести акт рождения космоса, космогонический акт. В этом можно выделить три составляющие. Сначала следовало признать наличие ошибок и промахов. Для этого в разных культурах существовали особые техники: исповедь, в том числе публичная, изгнание злых духов и духов болезней.

Далее шла стадия, которая современному человеку может показаться странной: экстаз, то есть выход за пределы. На ранних стадиях и в тайных сообществах, например в элевсинских мистериях, это, вероятно, было реальным переживанием измененного состояния сознания, транса, погружения в хаос. Оно достигалось разными способами, в том числе теми, что позднее осуждались христианскими религиями: например, сексуальными оргиями. Все это символизировало разрушение космоса. Прошлое время должно было умереть, а для этого следовало вернуться в хаотическое состояние, в первичный хаос.

После этого происходили церемонии возрождения. Новогодний ритуал был церемонией рождения космоса, целым драматическим представлением, хотя, конечно, сами участники не воспринимали его как театр. Участники делились на противостоящие силы, представлявшие хаос и космос, и в конце побеждали силы космоса.

Действительно, перед Новым годом люди нередко борются с космосом и периодически его разрушают, хотя обычно без сексуальных оргий. Очень распространен предновогодний компульсивный невроз: люди стремятся завершить все дела в уходящем году, чтобы ничего не перешло в следующий. В конце декабря резко возрастает количество ДТП, увеличивается скорость движения: все нужно закончить именно в этом году. В этот момент активируется архаическое мышление, и люди ждут возможного наказания.

Но зачем это знание? Как оно помогает шаманам и целителям, что из этих представлений о времени можно использовать в психотерапии? Если говорить о практиках возрождения времени, то в психологическом аспекте за год, с одной стороны, накапливается чувство вины за ошибки и промахи, а с другой — напряжение, вызванное необходимостью поддерживать порядок. Это всегда усилие и в определенной степени насилие.

В античности, а раньше в образной форме, это выражалось представлением о существе, у которого одна часть человеческая, а другая — животная: кентавры и другие подобные образы. В нашей природе есть не только рациональная составляющая, разумное начало, но и животное, звериное начало. Можно вспомнить образ Левиафана как государства, как необходимости определенного насилия, чтобы мы просто не перегрызли друг друга. Если дать нашей звериной сущности полную свободу, возникают ситуации, о которых мы читаем в новостях: человек напился или впал в состояние аффекта — и происходит кровавая драма.

В разных философских традициях это обозначается по-разному, например как подсознательные импульсы. Назовем это звериной составляющей. Она неотъемлема, это часть нас, но она может мешать социальной адаптации. Напряжение накапливается, и во время ритуалов эта звериная сила, хаотические составляющие психики получают выход. Ведь мироздание включает не только космос, но и хаос, причем хаос является питательной средой, океаном, в котором находится остров космоса.

Кастанеда говорил, что без нагваля тональ не может существовать, хотя нагваль может его поглотить. Здесь проявляется единство противоположностей: мы должны идти по краю, не падая в бездну, и одновременно поддерживать упорядоченное состояние. Для этого и проводились ритуалы: чтобы дать этим составляющим реализацию, признать существование хаотического и звериного начала.

Но, в отличие от состояния аффекта, когда могут вырваться агрессия или сексуальное насилие, в древности это было своего рода управляемое безумие. Один мой знакомый уичольский шаман в Мексике говорил: то, чем мы занимаемся, — дисциплинированное безумие. Безумию позволяют обнаружиться, но оно строго регламентировано, его течение происходит в продуманной церемонии. Благодаря этому появляется возможность обновиться, очиститься, избавиться от ошибок прошлого, чувства вины и всевозможных грузов, а также высвободить звериную составляющую.

Это относится не только к новогоднему циклу, но и вообще к архаической и шаманской практике общения с духами животных. Мы можем интерпретировать это по-разному, но одна из интерпретаций состоит в том, что речь идет не о внешних животных, а о животных нашего собственного животного начала. Общение с духами животных тогда оказывается своеобразным примирением разума и звериной составляющей.

Вероятно, уичольский шаман не знал, что в программе МГИ есть семинар по знакомству с внутренним безумием, который проходит в структурированной форме. Там знакомятся с собственной психопатологией в рамках подготовки, в том числе гештальт-терапевтов. Можете привести иллюстрации того, как проходит это дисциплинированное безумие, чтобы мы могли сравнить?

Например, подобные церемонии до сих пор проходят у уичолей — мексиканского народа, самоназвание которого виксарика. Это крайне интересная традиция. В центре их мировоззренческой парадигмы находятся три составляющие: пейот, маис, то есть кукуруза, и третья составляющая, которую я сейчас не помню. Главное, конечно, пейот.

Когда речь заходит о психоактивных растениях, это часто вызывает настороженность: у кого-то возникает реакция, связанная с наркотиками. Но такое представление скорее обусловлено незнанием и непониманием происходящего. В традиционных обществах практики употребления психоактивных растений насчитывают тысячелетия. И люди этих сообществ вовсе не становились наркоманами. Напротив, эта проблема появляется сейчас, когда западное общество, опасающееся психоактивных растений, вместе с тем приносит алкоголь и настоящие наркотики, а не все члены сообщества могут этому противостоять.

В современной наркологии действительно считается, что пьянство и алкоголизм возникают вследствие неритуального употребления алкоголя. Дионисийские мистерии, о которых вы рассказывали, предполагали строго ритуальное употребление вина. А когда это вышло в народ, из этого сделали алкоголизм. Употребление и злоупотребление какими-либо веществами скорее связано с наркоманической структурой личности, чем с конкретной зависимостью. Это нелегитимное, нерегламентированное употребление веществ. Очень часто, оценивая подобные ритуалы, люди исходят именно из наркоманской философии и мифологии: как подействовало, как повлияло, какие были эффекты. При этом упускается главное.

Охота на голубого оленя связана с поиском пейота в пустыне и его последующим ритуальным употреблением. Когда проходит главный праздник хикури, хикури — это пейот на языке уичоли, — в нем участвует вся деревня, во всяком случае вся деревня, живущая традиционным укладом.

Участники входят в транс через ритуальные танцы, употребление пейота, песнопения. В определенный момент они выходят из привычного состояния сознания, и происходит слияние с мифическим измерением. Далее разыгрывается мистерия космогонической драмы. Это происходит не внешне, не так, как хороший актер может вжиться в роль, но все же осознавать свое отличие от нее. Здесь происходит полное слияние.

Это состояние близко к состоянию хаоса, которое в иных традициях, например австралийских, называется временем сновидений. Это время, когда все нераздельно, нерасчлененно: животные, люди, растения представляют собой неразрывное единство. Оно позволяет постичь язык животных и растений, общаться с духами живых и мертвых. Мы знаем, что хаос или близкое к хаотическому состояние было также временем, когда на землю спускались духи мертвых и с ними можно было общаться. Самайн, собственно, из этой же области.

В этом состоянии происходило непосредственное переживание космогонических событий, акта рождения космоса. Более того, участники могли настолько отождествиться с происходящим, что между ними и божественными сущностями практически не оставалось разницы. Считается, что, когда уичоль проходит инициацию и становится мара’акаме, посвященным шаманом, он превращается в божество, фактически становится этим божеством на земле.

В уичольском сообществе существуют хижины, представляющие собой храмы, где обитают эти люди-божества. Им делают подношения, с ними общаются. Они буквально проживают мифических персонажей. В ритуале люди могут быть дождем, и это происходит не символически, а буквально. Дедушка Огонь — не просто символ. Когда мы говорим «символизирует», кажется, будто речь идет о каком-то обозначении. Но для них это в буквальном смысле Дедушка Огонь, первый шаман. Сказитель-певец, исполняющий песнопения во время ритуала, превращается в огонь.

Так происходит погружение в хаос и дальнейшее структурирование космоса, его обновление. Это связано и с аграрным циклом, с возможностью возобновления рождения и смерти, возрождения аграрных культур, получения нового урожая. Здесь все настолько переплетено, что разделить эти уровни невозможно.

Если говорить о древнем или традиционном человеке, нужно помнить, что он жил в космосе. Мы, особенно в больших городах, за электрическими фонарями практически не видим звезд. Мы живем в бетонных коробках, в стенах и потолках, в коробках внутри других коробок. Что-то подобное человек может почувствовать, только выйдя на природу, если удается куда-то поехать, выбраться в отпуск, ощутить простор. А человек прошлого постоянно жил в этом пространстве: наблюдал фазы Луны, светила, звезды, видел циклы. Эта цикличность не была порождением фантазии. Здесь есть и психологическая, и религиозная составляющая.

Все-таки временная периодизация встроена в сам факт жизни человека на природе. Но как шаманам удается справиться с тем, что, по сути, может выглядеть как управляемый психоз? Что происходит, если возникает настоящий психоз?

Это интересный вопрос. Насколько мне известно, в традиционных обществах многих психических заболеваний, свойственных современному человеку мегаполиса, практически нет. Более того, если подобные психопатологии и возникают, то нередко они связаны с взаимодействием с белым человеком. Конечно, о психических заболеваниях в традиционных обществах говорить можно: наверняка они были. Но не в той степени и не в тех формах, которые характерны для современного человека.

Для этого существовали всевозможные психопрактики. Просто обозначалось это иначе. Если сейчас в разных психологических и психотерапевтических традициях говорят, что психика застревает в каком-то травматическом инциденте, то в шаманской культуре есть, например, латиноамериканское понятие susto — буквально «испуг». Но речь идет не о том, что человека просто напугали, а о сильном травматическом событии.

Считается, что такой травматический инцидент может привести к утрате души. В традиционных обществах у человека иногда предполагалась не одна душа, а множество душ. Одна или несколько душ, либо какая-то составляющая психики, может потеряться, застрять в нижнем или среднем мире, оказаться захваченной злыми духами. Человек тогда частично или полностью теряет душу. Поиск и возвращение потерянной души — классическая шаманская практика. Душу нужно найти и вернуть в тело, иначе человек чахнет и может умереть.

На современном языке этому тоже можно подобрать психологическое объяснение: описать это как лечение диссоциативного расстройства психики, множественного расстройства или как-то иначе.

Видели ли вы что-нибудь подобное, участвовали ли в таких ритуалах?

Конечно, мне неоднократно доводилось это наблюдать. Если говорить о дисциплинированном безумии, которым представляются ритуальные практики употребления психоактивных растений, то все это, как и в древности, строго регламентировано. Например, известное вам племя шипибо-конибо использует множество растений, в том числе айяуаску.

Внутри традиции вы никогда не увидите шамана в полубезумном состоянии, бегающего по церемониальному пространству малоки или впадающего в истерические припадки. Сколько бы он ни выпил айяуаски, он будет спокойно сидеть и петь священные песнопения — икáрос. Почему? Потому что это именно дисциплинированное безумие. Здесь ставятся совершенно иные задачи, нежели у нашей, в общем-то, белой братии.

Как сказал один уичольский шаман, они все понимают, когда видят, как по пустыне бегает голая безумная француженка. Выяснилось, что она решила путешествовать в иных измерениях и, помимо пейота, употребила еще множество всего: видимо, решила, что одного пейота ей будет мало. В итоге она бегала в бреду. Шаман говорил: «Ну ладно, нам-то что? Она нас смешит, развлекает. Но у нас дети смотрят, неудобно, нехорошо».

Шаманы входят в глубокий транс, но сами члены племени тоже никогда не безумствуют. Если человек не применяет полную практику, не соблюдает внутреннюю самодисциплину и не понимает происходящего, он может вести себя безумно: бегать, кричать по-звериному и так далее. Но чаще всего это происходит бесконтрольно и неосмысленно.

Со временем, наблюдая такие случаи, я вижу, что это далеко не палочка-выручалочка и не волшебная пилюля, которую можно съесть и просветлеть. Это очень серьезная внутренняя работа. И на некоторых наших белых братьях я вижу, как она действует благотворно.

К сожалению, у нас уже закончилось время. Поблагодарим Павла Валерьевича. Напомню, что в Мегасе есть курс лекций Павла Валерьевича. Если вы глубоко интересуетесь темой, можете ознакомиться с ним дополнительно. Спасибо.