Преконтакт: исследование потенциальности терапевтической ситуации

Доброе утро всем! Мы проснулись, у нас с вами второй день. Начинаем цикл лекций, который предваряет нашу работу.

Сегодняшняя лекция будет посвящена смутному, туманному периоду контакта — преконтакту. Это одна из важнейших фаз терапии. В сессии она иногда занимала половину времени или даже две трети. Это касается не только гештальт-терапии: в психотерапии вообще есть понимание ценности процесса, который предваряет появление интенсивных переживаний.

Недавно я смотрела видеоматериал Лисурова Лакана, где аналитик, у которого учился Лакан, говорит, что большая часть сеанса, в принципе, была «бла-бла-бла». Сеанс можно сократить, чтобы центральное действие занимало больше места. Но это «бла-бла-бла» на самом деле очень важно: оно предшествует возникновению чего-то интенсивного.

Когда переживание уже четкое, когда оно присутствует, пусть даже это тяжелое переживание боли, обычно есть хотя бы некоторое понимание, как с ним можно быть. Или, например, вы почувствовали, что близкий человек вас отвергает. Это уже не первое отвержение: вы знаете, каково это — быть отвергнутым, и, возможно, в этом переживании даже есть какой-то знакомый вкус, какой-то узнаваемый паттерн. Когда фигура готова, с ней как будто понятно, как работать. В терапевтической практике вообще очень много подготовленных фигур.

Дело в том, что мы живем в особенном мире — в мире, где фон каждого человека и наш общий фон очень близки. Мы мгновенно можем перейти из одной ситуации в другую. Например, сейчас у нас интенсив, но во время перерыва или даже лекции кто-то берет телефон, кому-то пишет сообщение — и у него разворачивается совершенно другой процесс. Он как будто не здесь, но в то же время где-то здесь.

Этот фон похож на гигантский океан: в нем есть ветер, есть волны. Мы что-то узнаем о происходящем в мире, выходим на улицу и с чем-то встречаемся. Одновременно происходит огромное количество вещей. Раньше люди жили более компактно: была деревня, можно было всю жизнь несколько раз сходить в соседнюю деревню, и все оставалось очень локальным. А сейчас мы бесконечно находимся в состоянии путешествия и изменения.

Поэтому центральной становится задача приблизиться к этому фону. В наше время это задача терапии, любой терапевтической ситуации и, в каком-то смысле, вообще всех терапий. Мне хочется немного заинтересовать вас этим фоном, хотя я понимаю, насколько это сложно.

Я предлагаю маленький эксперимент: попробовать оказаться в том, что можно назвать преконтактом, немного смоделировать его здесь. Задача эксперимента не в том, чтобы чего-то достичь. Задача любого эксперимента — что-то открыть. При этом мы можем ничего не открыть, и это тоже прекрасно: вы сделали эксперимент, а ничего не произошло. Это уже много. Мы заранее не хотим получить какой-то результат. Мы просто побудем в этом и понаблюдаем, как меняются молекулы нашего тела, как чуть-чуть прибавляется света.

Я предлагаю вам изменить то, как вы сидите. Почувствуйте, как вы опираетесь на ту опору, которая у вас есть. Если ваша спина прислонена к стене, попробуйте почувствовать встречу спины и стены. Сколько веса своего тела, сколько себя вы готовы уступить этому месту, в котором находитесь прямо сейчас?

Попробуйте почувствовать среду перед собой, стол. Это не то же самое, что стена: стол по-другому прикасается к вам, встречается с вами другими физическими качествами. Просто замечайте ощущения, которые возникают, когда среда встречает вас, когда стол, стена, опора прикасаются к вам. Разворачивается едва заметный нейронный, двигательный диалог между вами и вашей опорой: в одном месте вы чуть больше отдаете себя, в другом — немного меняетесь.

Почувствуйте, что что-то перетекает, что-то удобно или неудобно. Заметьте, как вы ощущаете свое тело в этот момент, какой у него объем. Почувствуйте, как меняется дыхание. Где находится ваше внимание? Может быть, оно внутри тела, в каком-то центре, где вы собрались маленькой тучкой. А может быть, вам хочется вывести внимание к границам тела и замечать что-то на его поверхности. Распределяйте внимание так, как оно распределяется. Все это подходит, все будет верно.

Возможно, к вам придет одно слово, которым можно назвать атмосферу, которую вы сейчас ощущаете: прилагательное или наречие. Одно слово для ощущения внутри себя, в контакте со средой, которая здесь есть.

Когда почувствуете достаточность, начинайте замечать, что здесь есть что-то помимо вас: может быть, мой голос, может быть, все пространство вокруг. Если у кого-то закрыты глаза, можно открывать их очень мягким, размытым периферическим взглядом. Пусть взгляд блуждает от одного места в пространстве к другому, ни на чем не фиксируясь, скользя.

Плавно двигайтесь в своем теле во время этой встречи, переводите взгляд с одной части комнаты на другую. Что-то может привлечь ваше внимание больше, что-то — меньше. Последите за этим периферическим вниманием, за мутным пространством. Замечайте, как вы ощущаете себя, когда видите, сколько вокруг объема, сколько пространства. Как вы чувствуете собственный объем?

Может быть, слово, которое вы выбрали для своего ощущения, уже изменилось: то было тогда, а сейчас возникло что-то другое, другое слово. Побудьте в этом. А затем, когда будете готовы, попробуйте тем же скользящим взглядом двигаться между людьми, замечая, как что-то меняется в вас, когда вы видите всех этих разных людей. Это может быть восхитительно, успокаивающе, расслабляюще; может немного возбуждать. Снова меняется ощущение себя, меняется игра возбуждения.

Одна участница сказала, что в самом начале, когда речь шла о теле, она чувствовала скорее границу между собой и стеной. Она описала это как прибой на песчаном берегу: там нет линии, которую можно провести; вода то отступает, то что-то приносит, то, наоборот, забирает. А когда она почувствовала мир вокруг, то словно поднялась над всем на дроне и заметила, что помимо прибоя есть город, сад, небо.

Мне кажется, это как раз тот момент, когда мы переступаем границу контакта: встреча себя и стены оказывается похожей на прибой, где что-то накатывает и что-то откатывает. Это очень точная метафора. В какой-то момент наши границы перестают быть ясными, четко выстроенными; они становятся размытыми. Я не знаю, сколько здесь от меня, а сколько от стены.

Стена кажется жесткой, потому что она действительно жесткая, холодная и вызывает дискомфорт? Или потому, что я напряжена, например с дороги, и поэтому она кажется мне такой жесткой? И наоборот: стена кажется мягкой, потому что сегодня я сама мягкая, вмятая? Я еще не знаю, где наши вклады, потому что они здесь связаны. Мы пока находимся в чем-то общем. Мы не понимаем, чего больше — от меня или от стены.

И это место потенциальности. Когда ты поднимаешься выше и видишь, как здесь много всего — город, море, еще что-то, — появляются разные возможности: я могу пойти в город, могу пойти к морю, могу пойти куда-то еще. Здесь много объема и потенциальности, много возможностей для пробуждения и исследования.

Я замечаю, как мир движется ко мне: мой голос, стена, люди, их молчание. И замечаю свои движения в ответ. Мы находимся в невербальном, двигательном диалоге, в котором вы все время как-то движетесь ко мне, а я — к вам. Но точно так же вы движетесь к себе. Мы находимся в огромном количестве движений, которые вызывают резонанс, эстетический резонанс.

Мир движется сквозь меня, пока я двигаюсь сквозь мир. Я двигаюсь сквозь вас, вы как-то отвечаете, это находит в вас отклик; и так же вы движетесь ко мне. Мы отвечаем друг другу на двигательном плане: на движение, на ощущение, на переживание, которое это движение выражает.

Это что-то, что еще до слов, что еще не стало словами. Мы называем это предварительной дифференциацией. Но поскольку я двигаюсь с вами, а вы движетесь со мной, ваше движение информирует меня, то есть придает форму. Я информирую вас, вы информируете меня, и тем самым мы что-то знаем.

Но как мы это знаем? Мы узнаём что-то не в словах. Я знаю, что знаю, еще до того, как что-то знаю. Я уже знаю, куда поставить сумку, где здесь можно поесть. Но как я это знаю? Я этого не изучала, никого не спрашивала — я просто как-то это знаю.

Когда встречаются терапевт и клиент, это мгновение знания до знания всегда присутствует, если мы на него настроены, если эмоционально активны и готовы почувствовать движения, которые начинают разворачиваться между нами. Есть очень красивая фраза: «Субъективное переживание своего еще незнания об этом».

Благодаря движениям и тому, как мы резонируем друг с другом в этих движениях, какое-то возбуждение начинает усиливаться. Сначала мы смотрим туда и сюда, но постепенно начинаем чувствовать, что ситуация вибрирует, потому что все больше и больше отвечаем друг другу. Мы чувствуем, что у ситуации есть какой-то звук. Я еще этого не знаю, но уже ощущаю: в этой ситуации что-то есть.

Звук становится все громче, вибрация усиливается и в конце концов превращается в яркое ощущение. Эта вибрация очень важна, потому что в ней сосредоточен голос, который начнет разворачиваться. Оказывается, ты в чем-то нуждаешься, я в чем-то нуждаюсь, у меня что-то есть. Это нужда, потребность, которая еще не стала словами.

Терапевт может спросить: «В чем твоя потребность? Что ты хочешь от меня?» Но, если сказать это слишком рано, вибрация еще не случилась. Нужно найти момент для таких слов, а до этого нас будут вести ощущения, вибрация, которую мы слышим в ситуации, этот звук. Может быть, мы почувствуем его через какую-то метафору.

Эксперимент, который мы с вами сделали, можно держать в голове и периодически к нему обращаться во время работы. Иными словами, наша задача — все время ориентироваться. Если мы говорим про преконтакт, это центральная вещь: мы все время в нем ориентируемся.

Еще важный момент: эта вибрация, которую я назвала голодом, — дорога к открытию страдания. Страдание, которое есть в ситуации, начинает разворачиваться и звучать: сначала в ощущениях, потом в более интенсивном переживании. По сути, мы работаем с этим страданием, но одновременно и страдаем, потому что страдание — это работа. Мы работаем, и мы страдаем.

Мне хотелось дать вам красивую цитату Эксхарта о страдании. Он говорит, что это то, как я «воспринимаю живое, прикоснувшись к нему». Страдание — это восприятие и переживание движения входящей неопределенности живого. Неопределенность живого — это мы: вы, я. То, как эта неопределенность движется, затрагивает меня, то, что со мной происходит и как я это воспринимаю, — вот это и есть страдание.

Страдание — не только огромные слезы и человек, скрючившийся на полу. Это и то, как мы сейчас сидим здесь. Вот это тоже страдание.

Есть несколько очень важных переживаний, которые могут ввести нас в неопределенную ситуацию. Философы всегда называли важные эмоции, которые делают человека философом. Вы, конечно, много знаете о любопытстве терапевта и о том, что важно его проявлять. Но до любопытства обязательно есть sense of wonder — переживание удивления.

Wonder — не просто удивление, хотя его так переводят. Это еще и изумление. Если мы позволяем себе оказаться в ситуации и посмотреть на нее расширенным, недифференцированным взглядом, мы начинаем чему-то в ней изумляться. Это изумление открывает нам дорогу к вибрации. Сначала возникает чувство удивления, а затем мы начинаем чувствовать вибрацию.

Если мы пытаемся построить дорогу друг к другу, важно спросить себя: чему я изумлена? Что меня трогает? Чему я удивляюсь? Тем самым я открываю что-то в себе и в ситуации. Удивление, изумление — это то, как мы можем почувствовать ситуацию.

А любопытство — это то, как мы толкаем ситуацию. Это разные вещи. Когда вы проявляете любопытство, вы спрашиваете: «А что это такое? А вот это что такое?» Любопытство более узкое, конкретное, направленное. Оно — толчок. Я проявляю любопытство, я толкаю: «Скажи, пожалуйста, что у тебя с носом?» — «А, вы видите, у меня некрасивый нос…»

Когда же я изумляюсь, мое движение другое: «Ага…» Здесь нет толкания. Важно научиться пользоваться этими инструментами: изумляться и в какой-то момент проявлять любопытство по отношению к тому, чему вы изумляетесь.

О любопытстве прекрасно писал Леонардо да Винчи. Он говорил, что любопытство — это смесь страха и страстного желания. Это страх войти в пещеру, потому что пещера опасна, и одновременно страстное желание найти в ней что-то прекрасное.

Один из вопросов был о ситуациях, когда нам просто дают набор букв и слова приходится составлять самим. Конечно. Это говорит о том, что время всегда стратегически важно. Медленность дает возможность прикасаться ко всем элементам этих фильмов и снова понимать смысл.

Как говорит Карман, сначала гитара начинает играть, а потом мы ее настраиваем. Сначала мы замечаем, что ситуация стала чуть-чуть сильнее, впечатляемся ею и одновременно относимся к тому, что начинается перестройка. Время здесь очень важно.

Можно ли мешать переходу в контакт? Есть ли маркеры переживания, по которым мы понимаем, что контакт уже происходит? Это правильные вопросы. Иногда это веселье, иногда страх. Затянутый контакт — это ситуация, в которой я как терапевт что-то торможу. Я уже начала что-то чувствовать и вовлекаюсь в страх, не хочу куда-то двигаться. Тогда вопрос ко мне: что происходит со мной и что происходит с ним?

Это только мое нежелание куда-то идти? Или мы оба как будто имплицитно договорились обходить город по окружной дороге, желательно никого не встречая? Тогда важно все яснее видеть это желание и понимать, с чем оно связано.