Работа горя

Можем возвращаться в общую тему? Простите, пожалуйста. Надеюсь, нам удалось побыть вместе. Может быть, вы сейчас поделитесь со мной несколькими словами, ассоциациями, чтобы у нас образовалось общее поле: что для нас прощание? С чем оно у вас ассоциируется? Скажите прямо с места.

Любовь. Радость и выносливость. Решение — или, наоборот, его отсутствие. Непривычное. Контакт. Совершение прощания. Спасибо.

Нас здесь около ста человек, и, скорее всего, будет около ста разных прощаний. Каждое прощание и каждое расставание уникальны. Я планирую поговорить с вами о постконтакте, о печали, о горе, о душевной боли, о душевном богатстве — о том, что делает людей людьми. Я написала себе ночью подсказку и буду в нее смотреть, потому что боюсь забыть сказать вам что-то важное.

Хочу начать лекцию с фрагмента стихотворения, которое вы все знаете, а я очень люблю. Для меня оно как раз про прощание и, возможно, где-то в фоне — про горе: «Ты меня на рассвете разбудишь, проводить необутая выйдешь. Ты меня никогда не забудешь, ты меня никогда не увидишь. Заслонившись от тебя простудой, я подумаю: Боже Всевышний, я тебя никогда не забуду, я тебя никогда не увижу».

Сегодня последний день интенсива. Это время подводить итоги, прощаться, грустить, радоваться тому, что удалось, расстраиваться, если что-то пошло не так, как вам хотелось бы. Мы разные, но нас объединяет то, что, теряя что-то ценное — отношения, людей, надежды, любимые места, перспективы и даже иллюзии, — мы испытываем душевную боль, которая ничуть не легче физической.

В гештальт-терапии важным теоретическим конструктом является кривая контакта. Это график, описывающий процесс взаимодействия человека с окружающей средой для удовлетворения потребностей. Завершается этот процесс фазой постконтакта. Это время интеграции опыта, спад возбуждения; момент удовлетворения и удовольствия, если потребность была удовлетворена, или момент отвращения, злости и печали, если желание осталось нереализованным либо вы получили что-то другое, не то, что было нужно.

Иногда хочется сразу бросаться в следующее действие, строить планы, чтобы не ощущать, как завершается контакт, как спадает возбуждение, как каждый из нас остается наедине с собой и своим новым опытом. И лучшее, что тут можно сделать, — позволить этому быть: вспоминать ценные моменты, грустить о том, что хорошего больше не будет, грустить, если что-то было не так, радоваться приятному, присваивать то, что получилось сделать по-новому, отмечать, что перестало подходить то, что раньше казалось привычным. Но иногда постконтакт дается очень тяжело.

Например, если в жизни человека недавно была потеря; или она была давно, но процесс горя так и не начался; или потерь было очень много. Тогда расставание и прощание будут снова со вкусом, с привкусом горя, с привкусом смерти. Давайте немного поговорим о горе.

Горе — это и состояние, и процесс, который активируется вследствие утраты. Это нормальная, естественная адаптационная реакция, процесс, который восстанавливает ход жизни. Он динамичен, неуниверсален, меняется в зависимости от человека, ситуации и культурных особенностей. Для проживания горя нужно очень много ресурсов. Горе многих пугает, но именно оно восстанавливает: потеря что-то прерывает в жизни, а горевание, работа горя, восстанавливает ее естественный ход.

Горевать можно о потере человека, отношений, здоровья, славы, принадлежности, привычного мира. Например, это произошло со всеми нами из-за пандемии: мы точно потеряли мир, который был, и теперь осваиваем новый, совсем другой, пока еще мало нам знакомый. Горевать можно о потере иллюзий и надежд на то, что где-то существует прекрасный, безопасный мир, в котором легко и понятно, в котором все только для меня.

Узнать, что мир большой и равнодушный, пережить, что в нем много несправедливости и что он не создан только для меня, — больно. Это потеря прекрасного рая. Но именно тут начинается процесс взросления, отделения и сепарации. В этот момент может быть очень одиноко и холодно. Но именно тогда можно, прикладывая усилия, начать двигаться дальше и по пути этого движения узнавать о себе, о другом и о мире — о том реальном мире, в котором мы живем.

Горевать можно о том, что не успел, не сказал, не попрощался, был жесток. Можно горевать о том, что выбирал себя, и о том, что не выбирал себя. Сочувствовать, грустить, злиться, ужасаться горю — нормально. Горе проходит. Важно говорить о нем с людьми, потому что горе может изолировать. Важно пытаться оставаться среди близких и искать помощи, утешать и быть утешенным. И важно с уважением относиться к горю, не обесценивать его.

Душевная боль, которая пронизывает горе, показывает ценность того, что было утрачено. Немецкий философ Эрнст Юнгер в 1934 году писал: «Нет ни одной человеческой ситуации, которая была бы защищена от горя. Наши сказки завершаются фразой о том, что герой, пройдя через многие опасности, живет в счастье и довольствии. И такие завершения нам по душе, ибо мы успокаиваемся, когда узнаем о существовании места, недоступного для горя».

Он пишет о том, что человек развивается именно потому, что способен переживать горе. Юнгер считал, что способность переносить горе дает возможность трансформации и роста личности. Психическая, или душевная, боль признана существенным изменением в психической сфере человека, сигналом о необходимости действий по восстановлению психической целостности. Есть общий взгляд на психологию душевной боли как на сигнал разрушения, потери целостности «я», утраты части идентичности, утраты вовне или внутри себя чего-то настолько ценного, что это критическим образом влияет на всю личность.

Горе — сигнал разрушения ценности, которую теперь надо восстанавливать в жизни другими способами или горевать о том, что восстановить ее уже невозможно. Люди могут останавливать переживание горя, не проходить через него. Это огромное усилие психики по десенсибилизации, по обесчувствованию себя.

Как понять, что человек все-таки проживает горе? Чаще всего он плачет. Мне хочется отдельно сказать о плаче, потому что часто он у нас стыдный, особенно для мужчин. А ведь он выполняет важную физиологическую функцию: восстанавливает состояние человека, выводит его из замирания или, наоборот, сбрасывает лишнее напряжение от перевозбуждения.

Но плач выполняет и очень важную социальную функцию. Он показывает, что человеку нужна помощь. Плачущему человеку нужно утешение: побыть с ним, послушать его, просто побыть рядом. В этом смысле плакать хорошо и даже важно, чтобы восстанавливать социальные связи. У горюющего человека очень мало сил, чтобы тянуться к другим, но другие ему нужны, чтобы ощутить себя живым, ощутить себя в прежнем мире и восстановить связь между прошлым, где было что-то ценное, и миром, в котором это ценное утрачено.

Горе — это сложная работа по сохранению памяти. Чем сложнее были отношения, тем сложнее по ним горевать. Сначала нужно понять: что же я потерял, почему горюю, что оставляю в прошлом. Процесс горевания имеет свои фазы. Иногда они сменяются быстро и естественно, это видно и понятно. Но бывает, что какая-то фаза прерывается, возникает пауза, которая может длиться годы, и человек возвращается к гореванию только через много лет. Классификаций этих фаз очень много.

Личный хейдинг — это моя способность противостоять этому миру. Это способность просить о помощи, объединяться и противостоять миру, не сдерживая своих сильных эмоций. Горевать хорошо с кем-то, плакать хорошо кому-то. Горе закончится, а навык горевать останется и даст нам свободу любить и отдаваться любви.

Тому, кто рядом с горюющим, надо просто быть, оставаться живым, волноваться, но стараться не уходить в омут своего горя. Дышать, обнимать, помогать. Говорить: «Ты имеешь право на свое горе, я выдержу, и ты выдержишь. Плачь сколько нужно, горе закончится». Бывает, что процесс затягивается: бывают тяжелые потери, бывает мало ресурсов. Но если искать помощь и доверять себе, все это можно пережить.

Если говорить о простом практическом и техническом моменте для терапевтов, работающих с горем, нужно собирать информацию о человеке, о ситуации, о ресурсах. Расспрашивать не только о фигуре потери, но и работать с планом. Важно знать не только про утрату, но и про то, что было в жизни человека до этого. Важно устанавливать теплые клиентские отношения, чтобы возникало доверие; слушать, присутствовать, прояснять, поддерживать коммуникацию человека с миром.

Можно помогать человеку ориентироваться, поддерживать его автономию, опору на себя и на других, способность просить о помощи и заявлять о своих сложностях. Цель работы горя и работы терапевта, который работает с горем, — превратить событие в географию, чтобы в нашей внутренней географии появился еще один том, книжечка, в которой будет написано, как это было.

Утрата может запускать и экзистенциальный кризис: страх изоляции, страх смерти, страх свободы, бессмысленность. Терапевту, работающему с горем, хорошо быть знакомым с этим и немного говорить об опыте экзистенциальных данностей. Общее в работе с горюющим и с депрессивным клиентом — поддерживать свою деятельную позицию, проявлять сочувствие, но не проваливаться в свое горе; не торопить клиента, присутствовать и предлагать возможный контакт.

Если я знаю, что могу пережить боль потери, то знаю, что снова смогу отдаться порыву страсти, пронзительной нежности, новым отношениям и новой любви. Ведь я могу пережить разрыв, теперь я это точно знаю. Я могу начать что-то новое, даже зная, что оно закончится и придется грустить. Переход на новый уровень, трансформация редко проходят без боли: мы разрушаем что-то старое, то, что было, и строим новое.

Многие из вас были в сильных чувствах на этом интенсиве. Берегите этот опыт. Важно не обесценивать то, что было, даже если оно не идеально. Тем более если оно было прекрасным, восхитительным — его стоит ценить и помнить.

Интенсив заканчивается, это время перехода в большой мир. Впрочем, большой мир уже пришел к нам в виде вчерашней свадьбы и большого количества местных людей, которые теперь отдыхают. Мир уже плавно вторгается сюда. Очень важно быть бережными и к себе, и к окружающим.

Бережными к себе — в том смысле, чтобы не совершать сейчас каких-то жизнеобразующих поступков. Если страшно хочется быстро приехать, развестись, жениться, продать квартиру, купить квартиру, эмигрировать и прочее — сделайте это, но через месяц. Нужно взять паузу, дать себе возможность остыть, успокоиться, прислушаться, переработать опыт. То, как сейчас все видится, возможно, уляжется и будет выглядеть совсем по-другому. Пожалуйста, не торопитесь.

Стоит подумать и позаботиться об окружающих. Они здесь не были. Когда мы приезжаем с интенсива и очень насыщенно рассказываем, что здесь пережили, люди могут этому удивляться и пугаться. Поэтому, прежде чем что-то кому-то рассказывать, посмотрите, кому вы хотите это рассказать, зачем и в какой степени откровенности именно этому человеку стоит рассказывать. Не торопитесь и взвешивайте то, чем хотите поделиться.

Сейчас, скорее всего, в завершении у вас будут какие-то сильные чувства, а какие-то останутся в фоне. Важно прислушиваться к себе — это тоже наша тема про потери и горе. Важно пытаться дифференцировать: какие тихие чувства есть еще в фоне? Тогда фигура вашего прощания, завершения, горевания будет немного другой.

Часто, опираясь на что-то яркое, на первую эмоцию, мы придаем привычное значение вещам. Но если немного в этом побыть и посмотреть, что есть еще, какие еще возникают эмоции, образы, ассоциации, можно увидеть что-то другое, непривычное. Не придавайте привычную форму тому, что сейчас будет появляться.

Скорее всего, вас будут продолжать накрывать открытия, инсайты будут еще приходить. Не торопитесь. Если у вас есть личная терапия, хорошо прорабатывать что-то в ней. Если личной терапии пока нет, хорошо бы ее начать. После окончания интенсива заботьтесь о своей безопасности. Здесь как будто привычная среда: вы знаете друг друга, привыкли друг к другу. Но там, за окном, обычный мир.

Там нужно проверить, все ли документы взяли, будет ли связь, беречь деньги, беречь себя. Переходя дорогу, смотреть во все стороны. Берегите безопасность, берегите себя. Понимайте, что сейчас вы можете быть в очень чувствительном состоянии, особенно после прощания.

Я хочу завершить цитатой из песни Алексея Кортнева, которую очень люблю: «Ибо что такое мир, как не мир во имя любви».

У меня все, я могу ответить на вопросы. Спрашивайте, у нас Данила пока еще не пришел.

Возможности быть в себе в этот момент очень помогает телесное прислушивание. Если хочется головой убежать в планы, чем-то себя снова возбудить, когда возбуждение снижается и наступает спокойствие, очень помогает телесная осознанность. Понять: где я? Я сижу на шезлонге, все еще здесь, передо мной бассейн, я никуда не еду.

Будущее наступит через сколько-то дней. А пока у меня есть мой опыт, я наполнена контактами с людьми, со многими познакомилась. Какие-то контакты были приятными, какие-то не очень. Что я чувствую в связи с этим? Какие планы строю? Как в моем теле откликаются эти контакты, мое состояние? Прислушивайтесь к себе, проявляйте к себе внимание. Когда я сижу на шезлонге, ногами еще на полу, рядом вода, мне приятно или неприятно — это обычно довольно хорошо выдергивает из будущих планов.

Я знаю, что не могу контролировать окружающий мир. Могу наращивать свои навыки, могу делать себя более устойчивой, но контролировать мир не получится. Я могу пытаться себя обезопасить.

Спасибо тебе за дополнение. Спасибо.

Ну что ж, здравствуйте и до свидания. Это основная часть. Сегодня последний день, и, конечно, немного грустно, что завершается такое мероприятие. Но я надеюсь, что завершение будет хорошим. Я рад, что все состоялось, рад, что команда так все организовала, рад, что вы здесь. Спасибо всем присутствующим. До свидания.

На этом все. Хорошей вам работы. Сегодня все по плану. В 18:15 — закрытие всего мероприятия на первом этаже, здесь, в столовой. И еще обратите внимание на объявление у подъезда.