Развитие отношений в пространстве интенсива

Коллеги, доброе утро всем. Будем начинать. Я так понимаю, народ ещё будет потихонечку подтягиваться, но нам важно вовремя начать и вовремя закончить. Это ещё важнее.

Мы сначала очень коротко представимся. Меня зовут Алексей Лаптев.

Я Евгений Фридман.

И мы с Женей будем сегодня рассказывать лекцию, которую для себя назвали «Развитие отношений в пространстве интенсива». Сначала сделаем небольшой анонс тем, которых коснёмся.

Мы поговорим об одном из базовых понятий гештальт-терапии — о кривой цикла опыта — и соединим это с процессами, которые происходят здесь, на интенсиве. Также коснёмся способов удовлетворения потребностей. Их два: пассивная адаптация и творческое приспособление. Немного затронем тему идентичности, потому что все эти аспекты так или иначе переплетены между собой.

Ещё поговорим о терапевтических отношениях, но не с точки зрения отношений клиента и терапевта. Эта лекция не для терапевтов, а для всех участников интенсива. Скорее, мы будем смотреть на отношения с позиции философии гештальт-подхода, потому что гештальт-подход — это терапия отношений отношениями.

Поскольку большой кусок того, о чём мы будем рассказывать, посвящён отношениям, мы с Женей предлагаем немного интерактивный формат. Если в процессе лекции у вас возникают отклики или вопросы, будет вполне уместно поднять руку, и мы с вами поконтактируем.

Сегодня мы поговорим о развитии отношений и попробуем описать процессы, которые происходят сейчас в пространстве интенсива. Чтобы войти в тему и побыть в контакте, я немного расскажу про кривую цикла опыта. Думаю, у большинства есть представление о том, что это такое. У кого нет? Хорошо, возможно, в процессе лекции оно сложится.

Кривая цикла опыта описывает, каким образом человек в отношениях со средой удовлетворяет свои потребности. Если вы помните, это кривая, разделённая на несколько фаз. Первая фаза — предконтакт, фаза ориентировки. О ней уже говорилось в предыдущих лекциях, поэтому подробно останавливаться не будем.

Если рассматривать кривую цикла опыта применительно к интенсиву, то эта фаза в целом уже пройдена. Но важно помнить: у нас нет одной линейной кривой, которая случилась — и всё. Их много. Потребности возникают, по сути, ежесекундно. Если говорить о динамике всего интенсива, предконтакт действительно пройден. Но вы всё равно сталкиваетесь с ним каждый раз.

Например, вы пришли после выходных на группу, а там новый тренер — с ним нужно как-то знакомиться. Может быть, за выходные вы уже подзабыли, кто вообще присутствует в группе, и снова нужно ориентироваться. Сегодня вы придёте на группу — и опять будет фаза предконтакта. Но мы будем говорить преимущественно о кривой цикла опыта всего интенсива.

Вторая фаза — начало контактирования. Когда задачи ориентировки завершены, энергия, которая тратилась на их выполнение, освобождается. Может быть, вы замечали: когда уже вроде знакомы со всеми, возникает сначала едва уловимое желание что-то поделать, как-то повзаимодействовать. Пока ещё не очень понятно, с кем и как, но появляется такой, скажем с юмором, зуд.

Это возбуждение уже более направленное, более понятное: куда двигаться. Общий предконтакт пройден. Вы как минимум знаете тех, кто с вами в группе. Может быть, подзабыли имена, но лица точно помните. С кем-то уже есть какие-то отношения, с кем-то вы провели выходной вместе.

Вы понимаете, что находитесь в Армении, знаете, в каком именно месте, видите вокруг горы, отсутствие автомагистрали и высотных домов. Когда приходите на завтрак или обед в одно и то же место, примерно понимаете, где и с кем можете сесть. Начинаете различать еду и ориентироваться, чего вам сегодня хочется больше: супа, картошки с мясом или просто овощей. В первые дни, например, я вообще не мог сориентироваться и выбрать, чего хочу: столько всего. А сейчас появляется больше ориентировки, чтобы удовлетворить какую-то свою потребность.

Когда ориентировка завершена, наступает этап начала контактирования. Вы уже можете выбирать кого-то, пробовать выбирать и понимать, чего хотите от этого человека, чтобы в контакте с другим удовлетворить или реализовать свою потребность. На этом этапе присутствует и дифференциация.

Дальше наступает этап контактирования, или полного контакта, Full Contact. После него — постконтакт, фаза ассимиляции опыта. На ней мы сегодня останавливаться не будем: скорее всего, это тема дальнейших лекций. Сегодня нас интересует именно фаза контактирования — место, где люди, привнося себя в отношения, получают какой-то новый опыт. Или не получают.

На фазе контактирования, или перехода в Full Contact, существует два основных способа удовлетворения потребностей, как это описывает гештальт-подход: пассивная адаптация и творческое приспособление.

Пассивная адаптация — это наши привычные способы, паттерны, которыми мы действуем в уже полузнакомой ситуации. Мы действуем привычным образом, опираясь на автоматизмы, на свою историю и предыдущий опыт. Если мы действуем из пассивной адаптации, случается ли новый опыт? Нет, не случается. Новый опыт возникает, когда мы исходим из творческого приспособления.

Чтобы было нагляднее, приведу пример. Люди приходят в терапевтические отношения уже со своим бэкграундом — например, со стыжением и обвинением. Когда у человека есть опыт, что за проявление активности его стыдили или обвиняли, он может всё время тревожиться: вдруг не успеет отреагировать, вдруг его не поняли или, наоборот, поняли. Тогда лучше не дать другому договорить, не дать ему спросить — и всё время говорить самому. Благо сейчас у нас лекционный формат, мы можем с тобой это делать: говорить умно и только вдвоём.

А что ты взял, что мы умно говорим?

Мне хочется так верить.

Отличный способ адаптации — во всём искать страдания.

Это вообще отлично. Универсальный урок: страдания — наше всё. А зачем нам нужно видеть страдания во всём? Какой в этом бонус?

Есть социальные идеалы, связанные с бедностью и страданием. Страданиями можно конкурировать. Это вполне нарциссическая история, так бывает. У кого в группах было, когда люди начинали делиться своими глубокими переживаниями — и возникал конкурс сирот, конкурс травм?

За этой историей часто стоит важный бонус: если я так много, мужественно и долго страдаю, то мне вроде бы должны. Я столько уже отстрадал, столько пережил, что теперь мне должны. Тогда моя активность сильно снижается: я жду активности другого по отношению к себе. Я же отстрадался — пусть другие меня замечают, приходят, что-то делают, организуют встречу или фазу контактирования.

Или другой вариант: я таким образом привыкаю чувствовать себя живым. Если я не страдаю, то не чувствую себя живым.

Точно. Это ещё один хороший способ.

Ещё один способ пассивной адаптации — нуждаться в заботе, но при этом заботиться о других. Например, всё время отдавать пространство в группе кому-то для работы: ведь у него точно более важная тема, ему нужнее. Или бывают клиенты, которые очень сильно заботятся о терапевте.

Я люблю таких. Но недолго.

Это тоже способ пассивной адаптации. Если я забочусь о другом, это социально приемлемая история. Есть много интроектов на этот счёт: если ты заботливый, значит, тебя будут любить. Но голодным всё время остаёшься сам. Заботишься о других, а себе — как получится.

И ещё один способ: люди могут сексуализировать отношения, тем самым не вступая в контакт. Это очень хорошо помогает справиться с тревогой. Влюбился в своего терапевта, в клиента или в одногруппника — и всё прекрасно. Это не слишком эффективно для психотерапевтического пространства, но очень тепло и приятно. Так можно что-то делать с другими.

Важно: мы не говорим, что плохо влюбиться или кем-то очароваться. Вопрос в том, какая потребность на самом деле стоит за этим и что мы таким способом пытаемся удовлетворить. Часто это не прямая потребность в сексе, а потребность в близости, взаимодействии, заботе; потребность быть замеченным, приблизиться, соприкоснуться душами и встретиться. Это один из более безопасных способов удовлетворения таких потребностей.

Не в том смысле, что в этом есть что-то плохое. Мы можем влюбляться, можем хотеть секса или не хотеть. Мы обозначаем это как не совсем прямой способ удовлетворения каких-то своих потребностей. И говорим не с позиции «плохо — хорошо», а с позиции того, есть ли у вас что-то и насколько это помогает или мешает удовлетворять ваши потребности в контакте с другим.

Есть ещё один способ — творческое приспособление. Это метафора, которую те, кто некоторое время находится в гештальт-сообществе, наверняка уже слышали или даже переслушали.

Творческое приспособление — это поиск баланса между тем, какие у меня есть потребности и желания, и теми ресурсами, которыми обладает среда, чтобы я мог эти потребности удовлетворить. Если говорить проще, это баланс между моими потребностями и потребностями, а также возможностями окружающих меня людей.

В любых отношениях бывает так: например, я хочу на футбол, а она — на балет. Оба пошли в цирк, договорились, нашли компромисс — и ни тот, ни другой не удовлетворён. Является ли это творческим приспособлением? Нет. Первым звоночком могут быть разводы.

Здесь важно искать такую форму, в которой и я, и ты можем удовлетворить свои потребности и при этом, несмотря на различия, остаться в отношениях. Это та точка, где можно говорить о фазе контактирования: творческое приспособление — место, где случается новый опыт, где происходит контакт.

Здесь введём ещё одно понятие, о котором вы, думаю, тоже слышали: граница контакта. Мы не будем её подробно определять, а скорее покажем, что это такое. Это точно не граница между странами и не то, что на группах иногда называют чем-то, что нужно защищать, отстаивать или нарушать.

Пойдём маленьким приемлемым гештальтистским путём — через эксперимент. Вот моя рука, вот рука Жени. Если мы начнём приближать их друг к другу, в какой-то момент наши руки соприкоснутся. Граница контакта проходит по границе наших ладоней, условно говоря — по коже. Это то, что происходит между ладонями, то, что можно увидеть и описать.

А теперь каждый из нас может описать, что чувствует при этом соприкосновении. Я, например, чувствую, что Женина рука тёплая, приятная для прикосновения: не сухая и не влажная. Ещё я чувствую, что немного тянусь за её ладонью, потому что мне хочется устроиться удобнее.

А я чувствую, что твоя рука тоже тёплая, приятная. Но она как будто немного тяжёлая. Если я чуть больше расслаблю руку, движение скорее пойдёт в мою сторону. Поэтому мне приходится прикладывать небольшое усилие. Сначала для меня это было нормально, а сейчас становится чуть-чуть некомфортно, потому что я чувствую лёгкое напряжение. И тогда я тоже приближаюсь.

Смотри, мы сейчас разыгрываем способ, при котором каждый сам заботится о себе и совершает движения, чтобы создать себе комфорт. А можно сделать по-другому — попросить другого: «Лёша, можешь, пожалуйста, чуть...»

Когда мы соприкасаемся, происходит встреча двух людей на границе контакта. Другой человек вызывает у нас какие-то чувства, появляется в моём психическом мире, а я появляюсь в его психическом мире. Я как-то на него воздействую, он через осознавание того, что с ним происходит, как-то откликается. Этот эмоциональный отклик, в свою очередь, влияет на меня, и я уже реагирую на него.

Так происходит взаимодействие здесь и сейчас между двумя людьми. Здесь может рождаться творческое приспособление, новый опыт: может быть вот так, а не только в соответствии со своими привычными представлениями и автоматизмами.

Пространство интенсива, несмотря на то что это учебное мероприятие, — ещё и место, где вы много времени проводите в разных терапевтических пространствах: в группах, индивидуальной терапии, процесс-группах, на лекциях, в супервизии. Здесь созданы условия, чтобы вы могли экспериментировать и получать новый опыт.

Если говорить о том, какие отношения здесь существуют, то, безусловно, есть отношения дружбы, коллегиальности. Кто-то приехал вместе с партнёрами, мужьями, жёнами, просто близкими людьми. Люди уже могут состоять в каких-то отношениях, хотя большинство до приезда друг друга не знали. Сейчас кто-то с кем-то уже точно состоит в отношениях.

Но если рассматривать интенсив как обучающее гештальт-терапии пространство, то это искусственно созданное пространство особого вида отношений. Это отношения клиента и терапевта, терапевта и супервизора, тренера и участников группы, участников группы между собой. Всё, что наполняет это пространство и происходит внутри него, при этом подлинно, всё по-настоящему. Как говорилось в прекрасной лекции о спонтанности и реактивности, спонтанность — это творческое приспособление, а реактивность — пассивная адаптация.

Искусственно созданное пространство обеспечивает сеттинг — рамки и границы психотерапевтических отношений: отношений клиента и терапевта, терапевта и супервизора, пространства группы и всего интенсива. Мы не бегаем здесь хаотично, не встречаемся случайно в горах: всё достаточно структурировано. Группы начинаются и заканчиваются в определённое время, участники распределены по динамическим и процесс-группам. То же касается терапии: она проходит в определённое время, в определённом месте, по договорённости между клиентом и терапевтом.

В этом смысле за сеттинг отвечает терапевт. Он помогает удерживать и регулировать границы, чтобы содержание, возникающее внутри, могло разворачиваться в безопасном пространстве. Именно в таком пространстве мы можем проявлять спонтанность, то есть творческое приспособление. Спонтанность вообще возможна только тогда, когда есть ясные и чёткие границы, и сеттинг эти границы обеспечивает.

Есть ещё понятие идентичности — представления о том, кто я, какой я, какой у меня опыт. То, как мы выстраиваем отношения, так или иначе связано с этим представлением. Если я переживаю себя как уверенного человека, способного к диалогу и контакту, то я вступаю в отношения из этого внутреннего состояния. И отклик на меня будет откликом на человека, уверенного в себе и способного поддерживать контакт.

Если говорить о клиент-терапевтических отношениях и терапевтической идентичности, то можно обратить внимание на то, как на открытии интенсива представлялась тренерская команда. Почти все сначала говорили: «Я гештальт-терапевт», а уже затем — супервизор, тренер, член организационного комитета. Идентичность гештальт-терапевта является базовой.

При этом здесь могут быть люди, которые не учатся в программах или находятся на первой ступени и не планируют становиться гештальт-терапевтами. Но идентичность гештальт-терапевта начинает формироваться уже с первой ступени. Даже если человек приходит в программу для себя, у него развиваются определённые навыки — например, осознанность, — которые пригодятся в жизни и в отношениях с партнёром.

В процессе обучения на первой, второй и третьей ступенях мы, конечно, получаем знания, теоретический и практический опыт, что-то отрабатываем, осваиваем техники. Но это важная, однако не единственная часть обучения. Гештальт-терапия — это терапия отношений отношениями. Поэтому в процессе становления гештальт-терапевтом один из базовых моментов — собственная личная терапия, клиентский опыт как в индивидуальной терапии, так и в группе.

Мы осваиваем и развиваем навыки гештальт-терапевта, и это не врождённые вещи. Это осознавание, эмпатия, способность сталкиваться с различиями и при этом оставаться в отношениях, с уважением к другому. Это способность находиться и удерживаться в диалоге, выносить сложные чувства и неопределённость. И один из особенно важных моментов — способность рисковать в творческом приспособлении, быть открытым новому опыту.

Психотерапевтическое пространство как раз преследует одну из основных целей: чтобы человек расширял свою идентичность. Когда люди приходят в группу или в терапию, они приносят с собой тот бэкграунд, который у них есть, часто неосознанный. Например, человек может говорить: «Я такой человек, которого всё время отвергают». А в группе оказывается, что его могут не только отвергать, но и принимать, поддерживать.

Это не значит, что его больше никогда не отвергнут. Скорее всего, в какой-то момент он снова с этим столкнётся — это нормальная часть жизни. Но его представление о себе дополнится ещё одним пазлом: меня не всегда отвергают, у меня есть и опыт принятия, и опыт поддержки. Задача терапии — расширять этот опыт клиента.

Когда человек зарекается никогда не быть похожим на родителей, он как будто говорит: «Я никогда не признаю, что похож на папу или маму». Речь не о физиологическом сходстве, а о способах выстраивать контакт, общаться с людьми и со своими детьми. Основной способ обучения у ребёнка — копирование. Я однажды видел, как инструктор по горным лыжам учит маленьких детей: он едет впереди, показывает движения, а ребёнок сзади просто видит и копирует. И всё получается.

Задача в том, чтобы обнаружить и признать: вообще-то я могу повышать голос на своего ребёнка так же, как это делал мой отец или мама. Могу ворчать или бубнить, когда мне что-то не нравится, и это похоже на то, что делали мои родители. С того момента, когда я признаю этот факт, у меня появляется возможность что-то менять. Пока я не признаю, ничего не изменится. Изменения становятся возможными, когда я становлюсь самим собой, а не пытаюсь быть или казаться кем-то другим.

Вопрос: как быть, когда человек нуждается в помощи, но готов принять только ту помощь, которая, как он думает, ему поможет, только в тех вариантах, которые ему подходят? А всё новое принимать не готов.

Это сложная история, потому что здесь есть столкновение нового и привычного. Такое часто встречается в отношениях: «Люби меня только тем способом, которым я хочу, помоги именно тем особенным способом, который мне подходит». Здесь люди сталкиваются с различиями. Иногда трудно пережить фрустрацию от того, что другой действительно другой: он может что-то дать, а чего-то не дать.

Если говорить об отношениях, человеку, который настаивает на строго определённой помощи, можно предлагать замечать, что мир на одном человеке не заканчивается. Есть много разных людей. Если у меня нет конфеты, это не значит, что ни у кого в зале её нет. Осознавание того, что возможностей намного больше, чем один человек, может открыть новые горизонты.

В терапевтическом процессе это становится предметом совместного исследования. Можно рассматривать, что именно мешает клиенту или другому человеку удовлетворить потребность, почему существует только один-единственный способ и нет другого. Мы вместе будем размышлять: единственный ли это способ, есть ли ещё варианты? Будем экспериментировать и пробовать что-то в нашем контакте, идти за новым опытом. Это может происходить быстро, а может быть длительным процессом в терапии.

На этом время лекции подошло к концу. Давайте здесь остановимся. Вам хороших групп. Спасибо.