Реабилитация агрессии

Сегодня у нас не совсем классическая академическая лекция, скорее беседа с вами. Мне кажется, когда идет такой поток сознания, материал лучше укладывается. Я вполне осознаю, что могу быть агрессивен по отношению к вам, но, если вы тоже проделаете какую-то работу по структурированию, получится совместная работа, а не просто мы что-то отбубнили.

К посланию Григория я присоединюсь, потому что тема у нас очень интересная: агрессия и агрессивность. Если будете задавать вопросы, сможете еще и практически потренироваться. Потому что задавать вопросы — это агрессивно по отношению к нам: вдруг вы спросите о чем-то, на что мы не знаем ответа, нам придется краснеть, стыдиться, окажемся в неловком положении. Что, наверное, даже и хорошо.

Почему возникла тема агрессии? Все лекции интенсива рождаются из его поля. К пятому дню возникло ощущение, что участники воспринимают агрессию довольно однобоко: как нечто, что разрушает отношения. Если я проявлю агрессию по отношению к другому участнику, то, кажется, очень вероятно, что отношения закончатся. А я попаду в стыд, вину или ужас от того, что разрушил прекрасного человека напротив, и теперь придется как-то жить с этим ущербом.

Эта сторона агрессии в пространстве интенсива представлена особенно сильно. Поэтому наша задача — увидеть и разобрать другую ее сторону, поддержать участников в знакомстве с той частью агрессии, которая направлена на созидание: на хорошие цели, на улучшение отношений и взаимопонимания, а не на их разрушение.

Можно сделать небольшой теоретический и исторический отступ. Агрессия — очень важное для гештальтиста понятие, потому что первая книга, написанная Перлсом, называлась «Эго, голод и агрессия». Введение понятия агрессии сильно изменило, точнее, сформировало новый взгляд на функционирование человеческой психики.

Эта книга была попыткой ревизии классической психоаналитической теории. В классическом психоанализе доминировала теория влечений: у каждого есть определенные влечения, которые направляются на объект и удовлетворяются. Перлс предложил несколько другую метафору: психика работает на основе своеобразного пищевого инстинкта. Организм все время в чем-то нуждается, внутри тела постоянно возникают потребности, а удовлетворять их приходится с помощью окружающей среды.

Механизм, энергия, позволяющая удовлетворять потребности во взаимодействии со средой, и называется агрессией. Агрессия — это способ не останавливаться в психическом развитии, а постоянно к чему-то обращаться, получать из среды что-то новое, помещать это в себя и за счет этого усложняться.

Мы можем жить, постоянно испытывая и осознавая нужду, поглощая ресурсы из окружающей среды, развиваясь и становясь сложнее. Либо можем этого не делать и оставаться с тем, что есть. Но, по сути, оставаться невозможно — это смерть. Поэтому мы вынуждены быть агрессивными, пока живем.

В таком понимании агрессия — это мера витальности, мера того, насколько мы способны активно созидать свою психическую реальность. Другой вопрос — насколько мы можем пользоваться этим механизмом открыто и осознанно, не испытывая огромного стыда за то, что чего-то хотим для себя.

Этот механизм все равно работает. Поэтому его придется либо осваивать, либо пользоваться им стыдливо, из-под полы, чтобы никто не заметил, что я чего-то хочу и активно требую. И хорошо, когда здесь появляется выбор. Потому что чаще по умолчанию мы стараемся сделать так, чтобы никто не понял, что у нас есть желания и потребности.

Агрессивны мы все — это неизбежно. Пока мы живем, у нас есть потребности, а для их удовлетворения необходимо совершать действия. Именно эти действия мы и называем агрессией.

Важно провести границу между агрессией и злостью, потому что их часто смешивают. Злость — это переживание, такое же чувство, как нежность, благодарность, стыд или страх. Чаще всего она сигнализирует о дискомфорте организма в окружающей среде: что-то не так. Это сигнальная система. А дальше возникает вопрос: предприму ли я действия, чтобы изменить среду и сделать ее более подходящей для себя? Буду ли я агрессивным?

Казалось бы, это выбор. Но по факту выбрать совсем не быть агрессивным не получится. Например, маме не нравится поведение ребенка, и она замолкает. Вроде бы она ничего не предпринимает, но это тоже агрессивно — пассивно-агрессивно. Она размещает свою агрессию в форме игнорирования ребенка вместо того, чтобы прямо донести до него желаемый способ поведения.

У злости и агрессии есть негативная коннотация, которая живет в обществе. Но, если хочется стать тем самым «злобным гаденышем», рецепт достаточно простой: нужно немного удерживать свою злость. Она будет копиться — и ничего особенно сложного делать не придется. Можно пойти и другим путем: через психосоматику обрести множество болезней, которые поневоле призовут близких заботиться о вас.

Получается интересный механизм: даже если вы напрямую не выражаете потребность, например не говорите ртом, что вам нужна забота, потребность все равно может искать способ быть удовлетворенной. Это может выглядеть совершенно нелепо с позиции здравого смысла, но психика таким образом усложняется. Мы растем и развиваемся через довольно сложные для себя вещи.

Агрессия тогда — это возможность затащить себя в сложные переживания, встретиться со своей уязвимостью и нуждаемостью. При этом мы рискуем: невозможно заранее знать, каким будет ответ другого человека. Но именно способность погружаться в такую психическую неопределенность, на мой взгляд, нас развивает.

— Как быть с беспомощностью? Как экологичнее ее переживать, чтобы не свалился такой ужас?

Во-первых, хотя бы признать: похоже, в этой ситуации я бессилен, беспомощен. Немного побыть с этим, возможно, поплакать, дать накалу ситуации пройти. Но если за бессилием видно направление — чего я хочу, если бы были силы, — то можно приблизиться к своей потребности и попытаться удовлетворить ее с помощью другого человека или в другой ситуации.

Допустим, я очень хочу есть, передо мной дорогой ресторан, а в кармане недостаточно денег. Я переживаю облом. Но могу оглянуться и увидеть рядом Макдональдс. Потребность в еде будет удовлетворена.

— А если потребность именно в дорогом ресторане?

Это скорее не потребность, а каприз. Возможно, за желанием пойти в дорогой ресторан скрывается что-то другое: например, недостаток уважения, а ресторан становится его атрибутом. Тогда можно попросить об уважении где-то в другом месте.

Бессилие можно переживать, понимая, что в чем-то я бессилен, а в чем-то силен. Например, если я обращаюсь к Грише, а он не дает мне телефон, я, скорее всего, бессилен его выбить, особенно если физически слабее. Но у меня все равно остаются другие опоры: телесные ресурсы, возможность пережить ситуацию за счет чего-то еще.

И важно понимать, что отказ не завершает отношения. Даже если Гриша мне отказал, я могу говорить об этом, возвращаться, просить что-то другое. Возможно, за потребностью взять телефон стоит нечто иное, связанное с нашими отношениями. Но, чтобы это понять, нужно оставаться в отношениях, не обрывать их и не уходить в изоляцию со словами: «Ах так, ты мне теперь всю жизнь испортил, гаденыш такой».

Можно обратиться за помощью к другим людям. Признать свое бессилие в конкретном месте: например, я обнаружил большой камень и хочу его передвинуть. Один подергался — не могу. А вдвоем, похоже, сможем. Можно позвать другого и тащить вместе. Обращаться за помощью и поддержкой — нормально.

— Агрессия сопровождается злостью?

Не обязательно. Мы говорили, что агрессия — это действия. Может быть секундное раздражение, порыв: я осознаю, что что-то не так, и, не успев особенно прислушаться к своей злости, уже совершаю какое-то действие.

Есть пример из практики. Люди привыкли жить в постоянных ссорах, орать друг на друга. Допустим, сын употреблял, оказался в реабилитационном центре и вдруг обнаружил нежность, благодарность, тепло к маме. Приходит и говорит: «Мама, как я тебя люблю». А мама отвечает: «Ты что, накидался?» Для нее это достаточно агрессивное действие, потому что оно меняет привычную ситуацию. Своими признаниями в любви и нежности сын сильно меняет то, что между ними было.

Или мужчина заинтересовался женщиной и подходит к ней с нежностью, интересом. Это тоже агрессивно: он вторгается в ее жизнь. Пожалуй, одно из самых агрессивных действий — сказать другому: «Я тебя люблю». Потому что это действительно вторжение в жизнь человека, который может быть вообще не в курсе, что с этим делать.

— Правильно ли я понимаю: если потребность фрустрируется, не удовлетворяется, тогда это превращается в злость?

Да, злость может переходить в обиду, переживания могут быть разными.

— Я слышал идею, что злость — это реакция на препятствие. Или агрессия — реакция на препятствие?

Агрессия — скорее активное действие, связанное с потребностью и ее удовлетворением. Злость может быть реакцией на препятствие. Для простоты можно различать несколько ситуаций: либо чего-то не хватает, либо чего-то слишком много, либо человек оказывается в хаосе и тревога зашкаливает — тогда нужно как-то расставить границы.

Злость может конструироваться в отношениях. Например, мужчина чего-то хочет от женщины — допустим, ее признания — и обращается к ней. А она в этот момент отстраняется, немного увеличивает дистанцию. Человек, от которого дистанцируются, обычно стремится ее сократить. Если партнер к этому не готов, он может воспринимать такое сближение как агрессию и злиться в ответ.

Такие вещи лучше разбирать на конкретных примерах. Можно придерживаться плана, который мы набросали, но важнее придерживаться интересов людей, а не насильно запихивать вас в этот план. Нужно находиться в балансе: немного плана, немного хаоса.

Когда мы говорили о злости, прозвучала важная мысль: агрессию можно считать, с одной стороны, базовым чувством, а с другой — вторичной реакцией, потому что она всегда возникает в ответ на какую-то ситуацию. Есть ситуация контакта, взаимодействия — и агрессия возникает либо тогда, когда мне что-то нужно от другого человека и я становлюсь по отношению к нему агрессивным, либо тогда, когда другой человек чего-то хочет от меня, делает что-то не спрашивая, и это для меня слишком. Чтобы выставить свои границы, мне тоже приходится быть агрессивным по отношению к этому человеку.

На группах этот вопрос часто звучит так: как строить отношения, не оказываясь агрессивным по отношению к другому? Фактически никак. Когда мы замечаем другого человека, совсем неагрессивными быть невозможно. С этой мыслью придётся как-то обживаться и терпеть эту историю.

Тогда важно понимать, какими способами мы останавливаем свою естественную агрессию, которая не может не быть и всё время в нас присутствует. Способов довольно много. Если вспомнить цикл контакта, то поднятие энергии — это и есть агрессия, а останавливаться она может очень разными вещами.

Прежде всего это интроекты о том, что быть агрессивным плохо, все эти культуральные установки. Много проекций и фантазий: я сейчас вступлю в отношения, проявлюсь — и меня после этого отвергнут, со мной произойдут какие-то страшные вещи. Но вы как гештальтисты понимаете, что проекции нужно проверять.

Можно оставаться в контакте, ориентируясь на катастрофические фантазии, а можно немного выходить из своего страха, занимать позицию наблюдателя и понимать: да, я боюсь, но мне всё равно придётся это делать. Самые смелые люди — не те, кто не испытывает страха, а те, кто испытывает его, но может психически с ним обращаться. Для этого мы и выращиваем в себе способность к рефлексии.

Я не просто чувствую страх своей агрессии. Я чувствую страх, отдаю себе отчёт, что сейчас напуган, но при этом могу оставаться в контакте со своим возбуждением, со своим интересом, который влечёт меня в отношения. Поэтому важно признавать свой страх, но немного отодвигать его в сторону: «Ты тут постой немножко, а я сейчас это сделаю и посмотрю, что будет».

В девяноста девяти процентах случаев человек потом говорит, что его страх был слишком сильным и совсем не про реальность. В реальности всё оказывается совершенно по-другому. Меня лично очень поддерживает мысль о том, что в реальности всё равно будет не так, как мы нафантазировали.

Как помочь партнёру не сбежать при проявлении моей агрессии? Не надо пытаться ему помогать. Если он сбежит — значит, таков его выбор. Если отношения для него ценны, он вернётся, когда справится со своим страхом. Можно интересоваться тем, что с ним происходит, но нельзя прожить этот страх за него.

Важно провести различие между злостью и агрессией. Злость — это переживание, а агрессия — действие, изменение окружающей среды. Часто приходится сталкиваться со злостью: хорошо, я готов услышать, что ты злишься. И что дальше? Что тебе нужно? Одной констатации злости недостаточно.

Агрессия как действие вообще-то вам присуща. А злость не совсем присуща вам как личное свойство: вы её испытываете, но, если возвращаться к гештальтистскому языку, злость — это функция ситуации. Она возникает не где-то внутри вас, а на границе контакта. Злость — лишь маячок, что вы оказались в ситуации, которая по каким-то причинам вам не подходит.

Это переход от индивидуальной парадигмы к полевой: что-то происходит в ситуации, и в этой ситуации есть некоторый заряд злости. Часто злость ещё показывает, что какое-то время вы терпели. Сначала всё было терпимо, а потом становится непонятно, как вообще не испытывать злость: если её совсем нет, значит, мне всё подходит? Но злость — это реакция на ситуацию. Я реагирую, предпринимаю какие-то действия, изменяю ситуацию.

Если же я слишком долго терпел, меня может выбросить в ярость. Для меня отличие злости от ярости в том, что злость имеет направление, а ярость — нет. В ярости я хочу разнести всё вокруг, уже теряю ориентиры, не понимаю, что происходит: остаётся только стучать ногами, колотить что-то.

Высшая степень толерантности — это труп. У трупа температура тела равна температуре окружающей среды, а сохранять собственную температуру — очень агрессивное действие. Вспомним второй закон термодинамики: для этого нужно очень постараться.

И ещё важная мысль о полевой парадигме: мы на самом деле не существуем как отдельные индивиды в полном смысле слова, потому что моя индивидуальность — это функция отношений.