Эмоции и отношения #5

Я хотела сегодня поговорить о том, какие навыки нужны человеку — условно, клиенту, потому что мы с вами все клиенты. В каждом из нас есть клиентская часть. Во мне тоже много частей, но клиентская часть — это моя основа, моя база, и я о ней тоже очень забочусь.

Я буду говорить и про себя, и про вас, и про всех нас. Мне хочется обсудить навыки и опыт, которые хорошо бы иметь клиенту, чтобы оказаться в том самом месте постконтакта, как мы, гештальтерапевты, говорим: когда человек после только что состоявшейся встречи в отношениях обнаруживает себя достаточно довольным, сытым, удовлетворённым. Мы практически весь интенсив говорили именно об этом состоянии.

Чтобы оказаться в этой точке, надо начать с преконтакта, с самого начала. А в начале важно как-то принять в себе тревожность. Это совсем начальное состояние, признание того, что у меня есть некоторый базовый уровень возбуждения. У каждого он свой: он зависит от темперамента, от внутренней химии, от того, что мы получили от родителей, и от того, как родители поддерживали нас в этом.

У каждого из нас есть возможность возбуждаться во всех смыслах: поднимать свою энергию, включаться. Это очень важное свойство. Обычно проблема не в том, что человек не может возбудиться, а в том, что возбуждения слишком много. Способность возбуждаться вырабатывалась всем мирозданием очень давно: чтобы выжил любой живой организм, нужна возможность быстро включаться, поднимать энергию. Эта система у живых организмов в основном настроена прекрасно.

Вопрос в другом: как не перевозбудиться? Как возбуждаться так, чтобы возбуждение не мешало жить дальше? Здесь возникает вопрос успокоения. У организма есть способность возбуждаться и есть способность успокаиваться. И вот успокоение часто оказывается проблемной частью.

Если человек рождается с хорошо настроенной системой возбуждения, то есть с симпатической нервной системой, которая работает буквально с рождения, то система успокоения, приглушения, снижения энергии — парасимпатическая нервная система — в этот момент ещё незрелая. В процессе детства ребёнок дозревает её с помощью людей, которые оказываются рядом. Поэтому то, как мы успокаиваемся, как успокаивается наш клиент, во многом зависит от тех, кто был рядом.

Важно знать, как именно вы успокаиваетесь. Я предлагаю вспомнить, что успокаивало вас в детстве. Я почти уверена, что это работает и сейчас. Полезно иметь такой банк знаний о себе и, главное, опыт того, как вы можете себя успокоить. Это нужно, чтобы соблюдать баланс между возбуждением и успокоением.

Теперь вернёмся к началу цикла контакта, к преконтакту. Чтобы пойти путём удовлетворения желания, нужно принять базовое знание: никто, кроме самого человека, не может решить, что ему нужно, в чём он нуждается. В детстве за это во многом отвечала мама: она угадывала, родители помогали определять потребности. Но с какого-то момента человек сам отвечает за то, как он узнаёт, чего хочет по жизни. А это не такая простая задача: найти и отыскать своё желание.

Сначала мы обнаруживаем даже не желание, а предчувствие того, что в чём-то нуждаемся. Очень часто это выражается в тревоге. На интенсиве я много слышала слово «тревога»: «Я тревожусь», «Мне тревожно». И, мне кажется, каждый понимает под этим что-то своё. Для меня тревога — это начальное возбуждение, необходимое, чтобы сориентироваться в ситуации неопределённости.

Тревога действительно может сильно выматывать. Каждый по-своему возбуждается и переносит возбуждение. Очень часто ситуация неопределённости вызывает такое бешеное количество энергии, что ориентироваться становится невозможно. Тогда энергия, которая должна была помочь сориентироваться, мешает ориентировке. И путь к тому, чтобы просто начать понимать, где ты находишься, становится очень долгим.

Но без ориентировки ничего не получится. Чтобы понять, чего я хочу и что мне делать дальше, мне надо понять, где я нахожусь. А нахожусь я в целом клубке переживаний, состояний, телесных ощущений и чувств, который часто скрывается под словом «тревога». Задача — суметь разобрать этот клубок на отдельные кирпичики, хотя бы на базовые чувства, которые помогут понять, что со мной происходит.

В моей концепции существует двенадцать базовых эмоций, на которые можно опираться. Когда мы спрашиваем: «Что у тебя в фоне?», мы имеем в виду то, что сейчас происходит с человеком. Но на самом деле в этом фоне присутствует всё, что происходило с ним всю жизнь: незавершённые ситуации, сильные и слабые истории. В данный момент они существуют в виде чувств и переживаний. Нужно найти те из них, которые сейчас самые сильные, самые актуальные, потому что именно они сообщают, что со мной происходит.

Если я умею разделять свои переживания на базовые эмоции, если знаю, как я существую в этих эмоциях, мне гораздо легче. Например, есть эмоции, которые говорят о приближении к другому в отношениях. Прежде всего это интерес. Интерес — очень сильная эмоция, она приближает. Нежность тоже относится к переживаниям приближения.

Злость — особое прекрасное чувство. Она может говорить о том, что я чем-то задета, нахожусь в боли или в непереносимости. Иногда злость закрывает другие переживания, и тогда нужно копнуть глубже, чтобы понять, что за ней. А иногда она говорит о нарушении моих границ и о готовности дать ответ, изменить ситуацию. Злость — это всегда энергия и информация на изменения.

У каждой базовой эмоции есть информация о состоянии, которое она обозначает. Стыд, например, особенно сильно появляется в группе. Он проверяет, как я отношусь к тому, что я видима, что на меня смотрят. В индивидуальной терапии стыд иногда можно пережить легче, но как только я появляюсь в группе, это может становиться непереносимым. И это правда так.

Стыд проверяет устойчивость моей идентификации — любой идентификации, которая возникает в контексте этой группы. Если к своей идентификации я легко присоединяю слово «плохая», стыд сразу подключается и обрушивает меня. Точнее, я сама себя обрушиваю этим. Например: «Я плохая мама», «Я плохая дочь». Если это меня задевает, я подвержена стыду. Но если на фразу «Ты плохая мама» я думаю: «Нет, какая же я плохая?» — тогда стыд не получает надо мной такой власти.

Так можно проверять каждую свою идентификацию и находить, в какой из них я не очень устойчива. Какой я терапевт, какой я супервизор, какой я тренер — всё это легко проверяется. Лечить себя здесь можно через признание того, что у меня есть опыт, знания, что в этой теме я уже что-то могу, у меня получается. Слово «получается» даёт ступеньки, на которых можно укрепить свою идентификацию. Тогда стыд не становится такой большой проблемой, с ним можно обходиться, хотя и не быстро.

То, как я обхожусь со стыдом, связано с тем, как я принимала поддержку в детстве, как меня поддерживали родители. Моя устойчивость зависит и от этого опыта. Стыд — очень социальная эмоция. В его переживании участвовали близкие родственники, а затем все те, кого я считала близкими и кто поддерживал меня в том, кто я: девочка, женщина, психолог, терапевт, тренер. Все они помогали мне обрести устойчивость.

Ещё одно социальное чувство — вина. Она чаще всего связана с мерой моей ответственности в отношениях: насколько я могу принять, что способна причинить другому боль, насколько могу взять эту ответственность и обойтись с ней так, чтобы отношения не разрушились, а восстановились. Это большая проблема, потому что вина всегда связана с другим, уже сложным чувством — обидой. Терапевтам порой приходится долго помогать клиентам разбираться в этом двойном процессе: обиде и вине.

С виной, в сущности, всё просто: нужно иметь опыт просить прощения и быть прощённым. Сказать это легко, а на деле очень сложно. Если родители никогда не прощали вас, я могу прогнозировать трудности и с виной, и с обидой.

Есть эмоции, которые сигнализируют о завершении контакта или отношений. Одна из них — благодарность. Это хорошее чувство, которое говорит: контакт завершился, хотя отношения могут продолжаться; произошла важная для меня встреча, и у меня есть что дать этому человеку.

Другое чувство завершения — печаль. На ней можно зависнуть, потому что печаль говорит: отношения, похоже, действительно закончились, и мне нужно как-то перестроить себя, перестроить границу, которая была общей с этим человеком, залатать её собственными материалами, чтобы остаться целой. А это тоже не так просто, это целый процесс. Вы знаете, что проживание печали — многофакторный процесс.

Есть чувства, которые фиксируют нас в каком-то моменте и заставляют быть внимательными. Например, удивление. Оно бывает двухполярным: приятным и неприятным. Это короткое чувство, но за ним всегда что-то следует, поэтому к нему важно быть внимательными. И вообще способность удивляться в любом возрасте — это прекрасно.

Я ещё не сказала о радости и удовлетворении. Радость может возникать, когда у нас что-то хорошо получается: в творческом процессе, в каком-то событии, в хорошей встрече или просто когда нам весело. Это очень ресурсное чувство. Удовлетворение тоже появляется в конце контакта и говорит о том, что всё было хорошо, что встреча действительно произошла.

Ко всем этим чувствам нужно быть внимательными. Полезно знать, как каждое из них протекает именно у вас, каковы его особенности. Если это освоено, наш условный клиент может идти дальше и исследовать сложные чувства — более запутанные: обиду, ревность, зависть, презрение. Любовь тоже сложное чувство, а может быть, даже не чувство, а особое состояние, переживание.

Когда я способна разобрать своё состояние на такие чувства, я могу найти то, которое сейчас наиболее актуально. Именно оно показывает, что для меня важно. Каждое чувство сообщает, что мне делать дальше. Из чувства хорошо прорастает понимание того, чего я хочу.

Если я обнаруживаю это в себе и иду по процессу, у меня повышается энергия: я начинаю пользоваться энергией эмоции и могу действительно что-то сделать. Но если я попадаю в очень актуальное чувство, которое захватывает меня целиком, оно может стать сильнее меня. Есть чувства, которые гормонально переживаются очень тяжело и буквально захлёстывают: злость, интерес, адреналиновые, дофаминовые переживания. Когда их слишком много, они не дают ориентироваться и понять, чего я хочу.

Тогда нужно включить умение успокаиваться: знать, как разрядить большое количество возбуждения, снизить его до той степени, в которой я снова могу ориентироваться. В любой эмоции можно увидеть путь, который показывает моё состояние: куда мне идти. И если я с этим справляюсь, возникает понимание, чего я хочу и в чём нуждаюсь.

После этого можно выйти в мир и найти того, с кем эта потребность может быть удовлетворена. Я сейчас говорю не об объектах, а о конкретном человеке: об отношениях, в том числе незавершённых, или о тех отношениях, которые требуют продолжения и удовлетворения каких-то моих потребностей.

Найти такого человека не так просто. Это целая история, много попыток отыскать того, с кем я могу чем-то обменяться и получить то, что мне нужно. Это этап контактирования: ещё не факт, что контакт состоится, но я уже ищу человека, с которым он возможен.

На этом пути часто приходится сталкиваться со сложными чувствами — отчаянием и бессилием, с ощущением, что это невозможно: если я буду этим пользоваться, я никогда не получу того, чего хочу. К этому тоже нужно быть готовым. И только пройдя через это, можно найти человека, с которым действительно возможно выйти на финальный контакт.

Здесь нужна смелость рисковать и оставаться в диалоге: раскрыться, отпустить контроль, быть полностью в процессе. Тогда, если всё складывается, есть большая вероятность, что желание удовлетворится. По пути поиска я могу найти человека, с которым действительно возможен обмен: я получаю от него то, что для меня важно, а он может получить что-то важное от меня. Это хорошая встреча, взаимность.

Только после этого мы можем оказаться в точке хорошего контакта, когда можно сказать: «Да, это произошло. Эта встреча меня изменила. Я получила то, чего ждала». Возникает ощущение удовлетворения, которое телесно чувствуется как нечто приятное и заполняющее. Таков путь отношений.

Мне было важно, чтобы вы услышали, насколько необходимо дифференцировать свои чувства. Они помогают идти в отношения и определять, что со мной происходит практически на каждом этапе цикла контакта.

Когда начинаешь осознавать какую-то конечность, то, до чего не добрался, хотя хотел, может возникать неприятное ощущение, на котором хочется закончить. Но здесь важна идея не насилия, а обнаружения. Дать себе удовольствие невозможно принудительно: если оно есть — хорошо, если нет — значит, в этот момент оно связано с чем-то другим. Оно всё равно сменится. Важно, что это уже обнаружено.

Успокоение — это именно успокоение, не сбегание и не подавление переживания. Это условно средний регистр: было возбуждение, и я осознанно его снижаю, ощущая, как оно уменьшается. Вопрос в том, зачем это делать. Иногда возбуждение действительно нужно прожить до конца. Но об успокоении и снижении возбуждения мы говорим тогда, когда возбуждения слишком много и оно зашкаливает.

Нужно знать, как себя успокоить. Например, хорошо помогает простой выдох: он связан с работой парасимпатической нервной системы. Техники расслабления — йога, цигун — тоже опираются на естественные механизмы, которые помогают действительно расслабиться. Важно отпустить ситуацию: не выяснить её во что бы то ни стало, а отпустить. Если немного отпустить, возбуждение снижается, и появляется гораздо больше ясности относительно процесса, в котором я нахожусь.

Важно не бояться отпускать и расслабляться. Расслабление даёт возможность плавно наращивать свои возможности, регулировать возбуждение: при необходимости поднимать уровень энергии и замечать, что я действительно до чего-то достучался. Если расслабления нет, человек просто от истощения падает в ноль — и это уже не расслабление, а состояние «тряпочки».

Как Джек-рассел: ему кидают мячики, он бегает три часа, а потом еле идёт. Нельзя сказать, что он расслабился, — он просто истощился.