Эмоции и отношения #1

Я буду говорить только про отношения, не особенно углубляясь в детали: что это за штука и как её можно исследовать. Тема длинная. Если я говорю тихо, значит, я о чём-то задумался: чем больше думаю, тем тише говорю. А если громко — значит, не думаю. Не знаю, что лучше.

Первая очевидная мысль: отношениям вообще-то не учат. Нет такой школы отношений, где этому обучали бы как управляемому действию. Приходится учиться самому. При этом психика в значительной степени развивается в контакте, в отношениях. В каком-то смысле я — последствия моих отношений и отношений со мной. То, как я устроен, — это то, что я сделал с пережитыми отношениями, плюс мои психологические особенности и что-то ещё. Я — продукт того, каким меня видели, поддерживали, развивали, каким мне говорили быть. Потом это может меняться с помощью групп, терапии и прочего.

Когда говорят об отношениях, иногда имеют в виду отношения к: например, как я отношусь к человеку, к книге или к боту. Это направленное действие, при котором я могу вообще не получать обратного сигнала — а он мне может быть и не нужен. Мне важно сформировать своё направление в этой сложности. Но есть ещё отношения между — когда встречаются два отношения. Это бывает редко, хотя иногда для этого специально организуются условия: терапевтические группы, терапия. Это места, где не встретиться практически невозможно. Хотя при должном навыке можно и там не встретиться.

Если я к кому-то отношусь, это ещё не значит, что отношения уже есть. Чтобы отношения были, нужно место встречи: один человек относится, другой человек относится, и они встречаются там, где могут встретиться. Иногда это называют местом контакта границ: один выходит со своими границами, другой — со своими, сначала происходит коннект, а потом контакт. По сути, это об одном и том же. Отношения — специальное, целенаправленное действие; сами по себе они не возникают.

С одной стороны, отношений вполне можно избегать, а с другой — избежать их практически невозможно. Это неизбежное поле совместности, поле событий. Отношения нельзя определить как линейное, одномерное событие: это несколько событий сразу. Например, сейчас у меня есть отстранённое внимание: я вижу фон, какие-то события в поле — машины ездят, слышны вентиляторы, листья. И я смотрю на вас. Когда встречаюсь с чьими-то глазами, возникает отношение. Внимание распределено, потом происходит восприятие отношения.

Я начинаю как-то относиться, выделяю из фона некоторую фигуру и смотрю: есть ли в глазах интерес, много ли скуки. У меня есть отношение к тому, что я говорю, к себе, и при этом я почему-то обращаю внимание ещё на что-то. Есть внимание, отношение и восприятие. Вниманием я создаю фон, из которого могу выделить фигуру, а дальше возникает восприятие.

При этом неочевидно, что первично — восприятие или отношение. Может быть, я начинаю активнее воспринимать, выделять фигуру из фона, потому что у меня уже возникло отношение к образу, выражению, идее. А может быть, я сначала что-то воспринял, восприятие сработало — и лишь затем начал относиться. Я пока точно не понимаю; только вчера вечером заметил, что для меня этот вопрос не проработан.

Когда отношения начинают возникать, можно выделить две части: коннект и контакт. Мне больше нравится слово «коннект» — это момент, когда возникает только некоторая связь. Появляется импульс куда-то направиться, чуть-чуть его удерживать. А контакт — это когда я начинаю эту связь обнаруживать и строить с ней что-то дальше. Сначала я лишь прокладываю каналы: присматриваюсь к человеку, замечаю его, может быть, обмениваюсь телефоном. Но контакта ещё нет, потому что нет взаимного взаимодействия.

На этом этапе есть лишь первичный образ, насыщенный проекциями, предположениями, фантазиями. Я выделил человека из своих прогнозов и предположений, посмотрел — возникла связь, но наполнения ещё нет. Поэтому канал и содержание канала — два разных события. Отсюда и разговоры ни о чём: коннект, связь есть, а содержания нет.

Когда происходит внутренняя ревизия отношений, можно спросить: эти отношения с человеком — про что они? Может оказаться, что связь есть, а содержимого нет, внутри пустота. Такое часто бывает с близкими людьми, например с братьями: человек, в принципе, хороший, связь многолетняя, но внутри пусто. Нечего туда положить и нечего оттуда взять. Связь есть, а интенсивности контакта нет — нулевой контакт. И стоит ли такие отношения как-то укладывать, поддерживать — вопрос. Может быть, и не стоит. Важно различать: связь есть, а обмена нет.

Содержание отношений — это обмен эмоциями, мыслями, смыслами, ценностями. Если ничего не происходит, мы никак не меняемся. Например, человек приходит домой к близкому, рассказывает, как прошёл его день или вечер на работе. Потом разговор заканчивается: один идёт есть, другой — мыться. И человек замечает, что ничего в нём не изменилось. Он пришёл с работы уставшим, загруженным — таким же и остался. Взаимодействие вроде было, но к изменению не привело. Это и есть отсутствие взаимообмена.

Мы можем определить это по тому, какими вступаем в контакт и какими из него выходим. Слова были, а обмена не было. Иногда после такого общения даже больше пустоты: силы на слова потрачены, а нет ни удовольствия от того, что отдал, ни удовольствия от того, что получил. Всё просто завяло.

Удовольствие не обязательно будет показателем обмена. Например, обида тоже показывает, что что-то изменилось: человек как минимум разочаровался. Это взаимное влияние, и неважно, радость это или грусть. Терапия тоже не всегда бывает для радости. Обнаружить что-то неприятное о себе может быть очень полезно, хотя понятно это становится не сразу, иногда спустя годы.

Для кого-то восьмёрка по интенсивности — уже предел, а для кого-то десятка — это только начало, только возможность встретиться. Возможности, способности и умения действительно разные. Поскольку способности к отношениям не развивались как-то специально, важно понимать: в какие-то отношения я могу вообще никогда не вступать. Мне могут их предлагать, а я не хочу. И это тоже нужно иметь в виду.

Отношения — зона высокого небезразличия. Если я начинаю к чему-то относиться, значит, в этом месте я перестал быть безразличным. Я уже включён, активен. И если я хочу выйти из отношений, мне нужно стать безразличным: чтобы другой перестал различаться, чтобы взгляд проходил сквозь, не было эмоционального ответа, ценности. Но я, например, не умею становиться безразличным произвольно. Я могу только стать страшным и грубым, чтобы ко мне не подходили. Но игнорировать — это тоже отношения, отвержение — тоже отношения. Отвергать другого — огромная работа.

Если я выделил фигуру на фоне и уже как-то отнёсся к человеку, то всё — отношение построено. Чтобы его перестроить, нужна большая работа. Например, я перестраивал отношения со своими терапевтами в коллегиальные. Это была обоюдная работа: хотя терапия закончилась года три-четыре назад, мы постепенно переходили к коллегиальным отношениям. У нас были одни отношения, теперь мы перестраивали их в другие. Я понимаю, что в любой момент могу включить в отношениях с бывшим терапевтом что-то клиентское, но ему это не нужно, да и у нас гораздо лучше получаются коллегиальные отношения: в них можно двигаться дальше, и это интереснее.

Зона безразличия связана с тем, к чему я внимателен и что готов воспринимать. Это своего рода предселекция отношений. Интенсивы и терапевтические группы хороши тем, что там встречаешься с людьми, которых добровольно, в трезвом сознании, скорее всего, не выбрал бы. Не получилось бы так долго находиться с ними в одном месте. А в терапевтических условиях это происходит.

У каждого есть свои зоны восприятия и внимания: я выбираю, с кем готов включаться, кому готов посылать интенцию. Эти зоны важно изучать, потому что я поддерживаю их сам, часто не осознавая этого. Я изначально готов строить отношения с определёнными людьми, а не со всеми. Но иногда приходится быть с теми, кого не выбрал.

Можно ли организовывать отношения за пределами привычек, привычных паттернов? Можно. Возможно, в голове просто существует идея, что я не умею или не готов, хотя на деле многое возможно. Раньше, в детстве, крепкие отношения часто складывались потому, что мы долго находились вместе: в классе, в студенческой группе. Были внешние условия, которые позволяли выстраивать что-то новое. Если таких поддерживающих факторов нет, я остаюсь в том, как умею и как мне привычно с окружающими. Тогда я всё время защищаюсь от того, чтобы меняться в отношениях.

Поэтому часто вспоминают школьные годы, друзей, а иногда — ужасных людей. Но и с ужасными людьми отношения могли вырасти именно потому, что они были закреплены совместным пребыванием. Это тоже отношения. То же самое касается родителей: многим людям не повезло, и приходится быть с теми родителями, которым ты не подошёл, в чьи ожидания не попал. В этом смысле я — следствие моих отношений, и вы тоже стали теми, кто вы есть, в отношениях.

Важно исследовать, насколько отношения привычны, насколько они иерархичны. Насколько я сразу предполагаю, что кто-то выше, лучше, больше, а кто-то ниже; насколько на каком-то предсознательном уровне думаю: этот человек так себе, я покруче, а этот, наоборот, покруче меня. Иерархия уже появляется. Хорошо распознавать, в чём я иерархичен, потому что избавиться от этого — отдельная задача. Родители старались быть главными, вероятно, потому что сложно рассчитывать на разумность ребёнка и важно, чтобы он слушался. В каких-то случаях это действительно пригодилось.

Это один из паттернов, которые стоит распознавать. Не как хорошие или плохие, а как то, что есть. Я сейчас стараюсь не маркировать ничего как плохое или хорошее, а удерживать это в сознании как некоторое событие, в зоне внимания. Например, я понимаю про себя, что постепенно строю отношения: мне важно, чтобы всё развивалось не быстро и не сразу. Нужно тихонечко: раз, два, три, ещё несколько слов. Мне нужно успевать распознавать, что происходит, что я нахожусь рядом с этим человеком, что между нами понемногу строится связь. Это моё знание о себе в этих отношениях.

Когда кто-то начинает слишком быстро продвигаться, даже с хорошими намерениями, для меня это нападение. Я реагирую на чрезмерную интенсивность, хотя нападения может и не быть. Человек, например, благодарен мне за что-то из прошлого, а я уже давно забыл, не готов к этой близости, отхожу в сторону. А он продолжает идти за мной. Мне нужно некоторое время, чтобы посмотреть, понять, что мне это ещё помнят, и постепенно к этому привыкнуть.

Когда наполнение отношений становится прерывистым — например, потому что сильно повысилась ценность работы и занятости, — людям в паре сложно долго встречаться друг с другом. Утром и вечером на это мало времени, а вечером уже не всегда есть силы. Поэтому возникает стремление быстро чем-то обменяться, как быстрыми углеводами.

С эмоциональностью здесь непросто. Рациональные ценности вполне можно обсуждать, ими можно делиться, их можно согласовывать. С эмоциями сложнее: они быстрые, их не всегда можно сразу объяснить, и нужно специально тренироваться, чтобы уметь их различать и дифференцировать.

Эмоции — многоплановая, объёмная система. Они позволяют быстро реагировать, мобилизироваться, направлять внимание, удерживать что-то важное; у них масса функций. Они также во многом строят отношения, поэтому отношения совсем без эмоций невозможны. Я придерживаюсь идеи, что в некотором фоне у меня постоянно присутствуют все базовые эмоции. Сложные эмоции могут возникать не всегда, а базовые существуют постоянно, как органы в теле: тело всё время работает, и так же постоянно присутствуют мои базовые отношения со средой, в которой я нахожусь.

Важно замечать, насколько это возможно, что отношения создают двое, а разрушить их может один. Чтобы начать строить с кем-то насыщенные отношения, нужно участие обоих. Но оборвать или перебить связь может любой из двоих: в какой-то момент исчезает энергия — ни сообщения, ни звонка, ни улыбки, ничего. И отношения одновременно оказываются зоной риска, зоной развития и зоной удовольствия.

Для отношений нужна внутренняя готовность к встрече: готовность встретиться с этим человеком и какое-то время быть с ним рядом, проявляться, делать что-то вместе, создавать что-то совместное. Это и есть ступень встречи, совместности, совместных действий и создания.

Ещё важно понимать правила отношений. Чаще всего они не вербализованы, не осознаны, не дифференцированы, и непонятно, откуда взялись. Например, правило может звучать так: я зарабатываю деньги, а ты готовишь мне обед. Или: я могу делать что-то, а ты этого делать не можешь. Кто принёс эти правила и почему — обычно неясно. Можно назвать это правилами, можно паттернами, не так важно.

Часто люди встречаются именно на уровне несогласованных правил и начинают доказывать свою правоту: мои правила правильные, а твои так себе; тебе нужно следовать моим правилам. Дальше приходится либо запутываться, либо злиться, либо винить, либо включать эмоциональный пласт, чтобы доказать: эти правила правильные, и мы будем жить по ним.

В краткосрочной ситуации это может быть очень выгодно и удобно. Но в долгосрочной перспективе такой способ обычно создаёт большие провалы: отношения в этом месте постепенно разрушаются, потому что в них нет согласованности. Паре полезно обсуждать общие правила: как проводить отпуск, как распределять деньги, как проводить свободное время, кто моет посуду, кто за что платит. Эти правила стоит оформлять словами.

При этом мне мои правила могут казаться настолько очевидными и понятными, что я сильно возмущаюсь, когда другой их не понимает. «По-другому просто быть не может, это же всем известно». Прекрасный аргумент: сразу становится понятно, кто нормальный, а кто не очень. Но тогда мы переходим с уровня, на котором встретились и столкнулись с конфликтом, на уровень выяснения, кто здесь прав и кто нормальный.

Сложность в том, что большую часть таких правил мы сами не замечаем. Они влияют на отношения, но мы не видим, что именно они являются источником напряжения. Мы просто знаем: так должно быть. Нужно специальное время и место, чтобы сначала самому это заметить, а потом сказать об этом другому.

Когда я начинаю говорить: «Я считаю, что должно быть так», за этим может возникать много стыда и стремления сохранить независимость. Потому что тогда появляется риск давления: «Ага, смотри, у тебя этого не будет». За правилами открывается какое-то более глубокое содержание, в котором приходится раскрываться. Поэтому этому трудно учиться. Гораздо легче просто реагировать — сразу, не задерживаясь.

Отношения действительно сложная, многомерная штука, и одним взглядом их сразу не охватить. Близость — это качество отношений: я подпускаю другого к себе, открываюсь для него. И это тоже бывает очень непросто.

Зачем мне вообще столько знать о другом? По профессии это понятно, но в обычной жизни — зачем знать, что с ним происходит и что с ним было? Это некоторая нагрузка. Когда я что-то узнаю о другом, нужно ещё суметь это переработать, сформировать своё отношение к этому, не пытаться немедленно что-то направлять или исправлять. Свою близость и открытость выдерживать непросто, а открытость другого — тоже.

Если отношения возникли, то, как мне кажется, какая-то связь всё равно остаётся. Контакт может стать слабым, может вообще прекратиться, между людьми может быть всё что угодно. Но образ другого человека уже есть. Если я однажды сформировал эту фигуру, она остаётся со мной и в каком-то смысле всегда эмоционально заряжена. Поэтому, когда я замечаю человека, у меня уже что-то о нём есть: отношения возникли.