Я, Ты, Мы и проблема работы с тревогой в контакте

Начнём с личной части. Когда человек попадает в новую атмосферу, многое вокруг становится особенно ясным, конкретным и живым. Я приехала из Петербурга, и здесь снова появились новая музыка, новые чувства, симпатичные люди, зелёные деревья. Я посидела в кафе и даже внезапно написала об этом в Фейсбуке. Обычная предметная ситуация вокруг вдруг стала очень насыщенной.

Представьте: поезд подъезжает к станции, останавливается, открываются двери, пассажиры выходят. Мы воспринимаем не отдельные предметы, а динамическое содержание ситуации, некоторую целостность происходящего. Это похоже на старую шахматную программу: она постоянно просчитывает следующий ход и отражает события, хотя делает это довольно примитивно. Так и мы удерживаем ситуацию в её движении.

Для практического действия важны и внимание, и чувство атмосферы. Но при этом можно переживать нечто совершенно иное: истерику, настроение, человеческую страсть. Есть некоторое одномоментное состояние, но есть и последовательность событий. Мы эстетически реагируем на окружение, на людей, на пространство — и из этого постепенно складывается происходящее.

Например, я говорю человеку: «Привет». Он отвечает: «Привет». Потом возникает ощущение, что мы вовремя встретились, оказались вместе, и кто-то предлагает: «Давай пойдём пить кофе». Так создаётся событие. Я сейчас очень упрощаю, но важно, что это уже не два независимых события. Для совместного взаимодействия необходимо сочетание атмосферы, реального времени, реальных движений и того, как мы расширяем мир и пространство.

Это возвращает нас к вопросу о терапии и контакте. В книге «Теория психотерапии» тема контакта связана не только с людьми: многие примеры строятся на неживых предметах, объектах, пространствах. Можно контактировать, например, с деревом. Я смотрю на дуб, который стоит там уже много лет, и мне может показаться, что он со мной разговаривает. Если я с ним встречаюсь, я почти могу сказать, что он мне что-то сообщает о том, что делают люди.

Диалог — это не только разговор словами. Условия для диалога и взаимодействия могут складываться в самых разных формах: в ритуале, в языковой ситуации, в программе, которая просто выполняет заданную последовательность. Но в конкретной ситуации я всё равно участвую, постоянно предъявляю себя.

Существуют два важных момента: единство и мотивация, или встреча с мотивацией. Мы создаём совместные условия, создаём общую атмосферу. Мы все здесь собрались, и я с удовольствием говорю об этой атмосфере, потому что она связана с чувствами переживаемости. Важно не только мгновение, не только одновременность, а последовательность: есть я, есть другой, есть партнёр, есть связанные с движением ожидания.

Синхронизация сама по себе может быть случайной. Мы можем одновременно начать двигаться друг к другу, встретиться взглядом, одновременно сделать шаг. Это естественно, в том числе и в сексуальном контакте. Но обычно можно заметить, что кто-то начинает, а кто-то отвечает. Если спустя двадцать лет спросить людей, кто первым дал сигнал к продолжению контакта, они могут по-разному вспоминать, кто начал движение, кто первым посмотрел, кто ответил на взгляд. Чистая синхронизация остаётся случаем.

Взаимодействие становится заметным, когда есть ответ. Один делает сообщение — другой удивляется, пугается, отстраняется или приближается. Тогда сразу понятно, что здесь происходят действия. Появляются два участника, которые оказываются вместе. Иногда нужно усилить эффект атмосферности и совместного переживания, сделать последовательность более заметной.

Тревога тоже связана с последовательностью. Поезд подходит к станции, двери ещё не открылись, и тревожный человек уже волнуется: откроются ли они, успеет ли он выйти, попадёт ли туда, куда ему нужно. Сначала возникает волнение, потом открываются двери, появляется пространство для движения. В вагоне уже есть готовый предметный и институциональный ряд: если я еду в транспорте, я подчиняюсь определённым условиям; если я в такси, это одна ситуация, если на дороге — другая. Эти ограничения заранее организуют происходящее.

Если есть мастер, предмет для действия и желание свободы, могут получаться чудесные вещи. Например, пьеса может родиться из того, что актёры чувствовали друг друга, играли, а потом текст был записан. Когда читаешь такую пьесу, это может быть смешно; когда люди играют её, становится интересно, потому что всё уже культурно оформилось и приспособилось к взаимодействию.

Есть разные способы учитывать другого. Например, я вижу куст малины, а навстречу мне идёт человек и говорит, что ягоды у него вкусные. Я могу изменить траекторию, уступить дорогу, сказать: «Извините», — и не вступать в столкновение. Это один вариант взаимодействия: один учитывает другого в движении, как в танце. Другой вариант — понимать встречу как нечто новое, происходящее со мной.

На консультации один человек сказал: «Я опираюсь на жену, а она опирается на меня. Мы вечно не вместе: кто на кого опирается?» Мне показалось важным, что в этой ситуации есть не два, а три объекта: не только муж и жена, но и семья. Тогда можно сказать: давайте опираться на семью; я опираюсь на семью, вы опираетесь на семью, и вместе вы её создаёте. Что вы создали в семье из того, что собираетесь делать? Для человека это оказалось очень важным: он как будто остался в этой консультации, а потом принёс её домой.

Здесь слово определяет внутренний ход взаимодействия и, самое главное, цель, к которой мы будем возвращаться. Это можно рассматривать и через кризисную ситуацию: есть элементы, потерявшие форму. Почему они могли её потерять? Возможно, движение контакта потеряло форму. Но прежде чем потерять форму, контакт всё-таки должен был хотя бы как-то сформироваться.

Можно взять простую ситуацию: деревья, беседки, дорожки, люди. Объекты существуют, но между ними может не возникать отношения — по принципу сотрудника, оппонента или партнёра. Получается странная история: как будто люди ещё не вышли на дорожку, или там, где могла бы быть встреча, её нет; либо по дороге уже что-то произошло. Остаются отдельные элементы, человек продолжает на них действовать, образуется некоторое напряжение — и мы получаем тревогу.

Тревогу можно рассматривать как симптом, а не как самостоятельную эмоцию. Как и всякая эмоция, она складывается из нескольких компонентов: дыхания, мышечного напряжения, вегетативных реакций, общего состояния организма, движения, мыслей и переживаний. В этом смысле тревога связана с организмом и вегетативной системой.

Некоторые люди просто переживают тревогу, а некоторые идут ей навстречу и благодаря этому переходят к следующей фазе переживания. Иногда за тревогой обнаруживается соматический симптом, иногда — конкретная жизненная ситуация. Тогда важно спрашивать: что в этой ситуации вас привлекло к человеку? Чего было слишком много или слишком мало? Чего вам сейчас не хватает? Чего бы вы хотели?

Так мы начинаем связывать симптом с ситуацией и делать своего рода реконструкцию переживания. Сначала человек говорит, затем мы вместе описываем происходящее. Это возможно именно в диалоге. Нельзя механически пройти историю развития человека по заранее организованной схеме: нужно возвращаться к конкретной ситуации и через поведение замечать, где произошла редукция, где человек остановился, от чего отказался или чего не смог завершить.

В тревоге есть биологический уровень: дыхание, температура, базовая интонация, телесное возбуждение, вегетативные реакции. Но есть и психологические причины. Человек мог спешить, пережить диссонанс, столкнуться с фрустрацией, испугаться, оказаться перед необходимостью решения и не знать, как с этим справиться. Тогда он фактически отказывается от творческого приспособления и начинает действовать привычным, автоматическим способом.

Здесь можно думать о типах контакта, полярностях и функциях быстрого решения. Поддержка заключается не в том, чтобы заставить человека терпеть тревогу или немедленно двигаться дальше, а в том, чтобы осторожно помочь ему вернуться немного назад, к моменту, где контакт был утрачен. Это всегда требует бережного подхода. Кому-то легче почувствовать контакт, держась за руку другого человека, кому-то — опираясь на какой-то предмет. Это зависит от истории человека и его обстоятельств.

По сути, речь идёт о возвращении к фазе ориентации, к фазе контакта. При тревоге человек часто не замечает себя: не замечает своего поведения, переживания, эстетического чувства, мыслей и собственного понимания ситуации. Поэтому поддержка состоит в том, чтобы замедлиться, вернуться к себе и снова собрать целостную картину: есть твоё поведение, твоё переживание, твои чувства, мысли и понимание того, что происходит.

Меня учили просто двигаться вперёд вместе с тревогой, не останавливаться на ней. Но тревога всегда указывает на движение от чего-то к чему-то: она толкает, привлекает внимание, сообщает, что в ситуации что-то осталось незавершённым. Например, я могу почувствовать сильную тревогу, начать искать её причину и вспомнить, что потеряла мобильник. Когда становится понятно, что можно вернуться и попытаться его найти, тревога связывается с конкретным незавершённым действием.

По сути, тревога часто оказывается связанной с незавершённым действием. В травматическом опыте это может быть более объёмное, тяжёлое незавершённое действие. Такие фиксации усиливают реактивность и как будто отбрасывают человека назад. Если преодолевать травму только усилием, подавлением или попыткой «перетерпеть», функция сохраняется, но внутреннее напряжение никуда не исчезает.

Поэтому последствия тревоги как симптома можно исследовать разными путями. Можно спросить: о чём я тревожусь? Что не вернулось, не завершилось, не было замечено? Какую мысль я упустил? Не устал ли я? Не выпал ли я из контакта? Многие люди не замечают самого момента возникновения тревоги, хотя именно в этот момент они уже начинают вести себя иначе.

Иногда обычная ситуация создаёт симптом, затем сам симптом начинает беспокоить человека, и он тревожится ещё сильнее. Получается длинная цепочка: тревога запускает симптом, симптом усиливает тревогу, а тревога, в свою очередь, поддерживает дальнейшее подавление и прогрессирование симптома.

В работе важно не фиксироваться только на тревоге, а помогать человеку оставаться в ситуации. Сначала создаётся поддерживающая атмосфера: это могут быть музыка, терапия, движение и другие компоненты, которые ещё до появления симптома укрепляют способность человека находиться в переживании. Затем в ситуации можно создавать небольшие, посильные кусочки действия и опираться на них.

Необязательно сразу искать единственный правильный ответ. Полезно рассматривать разные варианты и отвечать на вопрос: «А что делать дальше?» Важно, чтобы человек мог сам замечать сложность, сопоставлять разные ответы и постепенно находить свой способ действия. Мы работаем на будущее.