Парадоксальная теория изменений в гештальт терапии

Хорошо, я вижу, что меня видно и слышно, судя по вашей реакции. Если будут какие-то сбои, чего-то будет не видно или не слышно, пожалуйста, сигнализируйте мне.

Меня зовут Вероника Туркина. В Институте психотерапии онлайн я отвечаю за направление гештальтерапии. Сегодняшнее выступление посвящено одному из самых интересных и парадоксальных элементов гештальтерапии — парадоксальной теории изменений.

Мне нравится, что в нашем Институте психотерапии онлайн объединены самые разные подходы. Антон говорил о том, как берёт лучшее из разных направлений психотерапии, другие коллеги рассказывали о детско-родительских отношениях, системной семейной терапии, предлагали собственные методики. Я буду говорить о гештальтерапии — это направление, в котором я работаю. Я тоже обучалась разным подходам, но гештальтерапия остаётся моим любимым и, как мне кажется, очень эффективным направлением.

Если вам покажется, что какие-то мои слова отличаются от того, что говорили коллеги до меня, или даже противоречат этому, не удивляйтесь. Это нормально: в психотерапии много подходов и теорий, они иногда противоречат друг другу, но это не лишает их эффективности.

Я работаю в основном с темами, связанными с отсутствием смысла и цели, с состояниями, когда нет настроения и непонятно, что делать дальше, с субдепрессивными состояниями и другими не очень оформленными проблемами. Также беру в работу вопросы парных отношений. Кроме того, я карьерный консультант: помогаю людям найти работу и продвинуться в карьере.

По первому образованию я менеджер по государственному управлению, кандидат экономических наук. Моя вторая карьера — психотерапевт и преподаватель психотерапии.

После меня должна была выступать моя коллега Лола Макарова. Мы вместе с ней делаем курсы по гештальтерапии в нашем институте, но прямо перед марафоном она заболела, у неё возникли проблемы с голосом. Она выйдет представиться, а о курсах, которые у нас есть, расскажу вместо неё я. Сначала мы поговорим о парадоксальной теории изменений, а затем я подробнее расскажу о программах по гештальтерапии и онлайн-терапии, которые ведём мы с Лолой.

В чём парадоксальность парадоксальной теории изменений? Изменения возможны тогда, когда человек прекращает стремиться к изменениям. Он перестаёт направлять усилия на то, чтобы стать другим, и прилагает их к тому, чтобы быть тем, кем является, оставаться устойчивым в той точке, в которой находится.

Я понимаю, что человеку, далёкому от психотерапии и ориентированному на результат, это может немного взрывать мозг. Но удивительная вещь состоит в том, что такая работа оказывается очень эффективной с точки зрения изменения состояния клиента и изменений в его жизни. Для этого мы прекращаем стремление к изменениям. Это противоречит и коучинговой модели, и вообще любой целеустремлённой модели работы.

Если хочешь похудеть, нужно перестать хотеть — и тогда похудеешь? Не совсем так. Я попробую ответить на этот вопрос в ходе лекции. Я долго думала, какие примеры привести, чтобы они были интересны аудитории, и решила сделать иначе: задавайте вопросы, предлагайте свои кейсы, собственные запросы или запросы ваших клиентов. Я буду на этих примерах показывать, как с ними можно работать в рамках теории парадоксальных изменений.

Это не единственная теория в психотерапии и не единственная теория внутри гештальтерапии. Но это один из интересных, важных и эффективных инструментов работы.

Итак, что нужно сделать, чтобы похудеть? Прежде всего — понять, что заставляет меня остановиться в той точке, в которой я нахожусь. Мы, психотерапевты, не диетологи и не спортивные тренеры. Человек, стремящийся похудеть, обычно и так знает, что для этого нужны правильное питание и физическая нагрузка. Это всем известные вещи, однако такое знание почему-то далеко не всем помогает похудеть.

Первый вопрос: что со мной происходит такого, что я хочу похудеть? Какое текущее переживание к этому подталкивает? Возможно, я не чувствую себя достаточно привлекательной, хочу найти отношения и считаю, что лишний вес меня останавливает. Возможно, я стремлюсь соответствовать чьим-то навязанным представлениям. Или испытываю проблемы со здоровьем, связанные с лишним весом. Мы возвращаемся к тому, где я нахожусь сейчас и какое моё переживание толкает меня к изменениям.

Когда мы фиксируемся в том месте, где находимся, возвращаемся к текущему состоянию и переживанию, могут обнаружиться разные вещи. Во-первых, может оказаться, что есть нечто, что сильно мешает похудеть: у лишнего веса есть какая-то так называемая вторичная выгода. Во-вторых, может быть другой способ получить то, чего я хочу. Например, я хочу лучше выглядеть. Могу ли я лучше выглядеть такой, какая я есть сейчас?

Проблема лишнего веса, с одной стороны, очень распространена, а с другой — в неё может включаться множество тем: самооценка, отношения с родителями, отстаивание границ. Иногда лишнее тело создаёт те границы, которые человеку сложно создать самому психологически. Я вспоминаю выступление Гюльнары о том, как формируются границы между родителем и ребёнком. Если эти границы не сформировались, лишний вес иногда бессознательно помогает их создать.

Первое, что мы делаем, работая с лишним весом, — возвращаемся к тому переживанию, которое есть.

Саму теорию парадоксальных изменений предложил Арнольд Бейсер. Он предложил её не только как теоретик — можно сказать, он предложил её ценой собственной жизни. Его трагедия заключалась в том, что он был удивительно подающим надежды спортсменом, ярким человеком, но в 24 года оказался в инвалидном кресле и оставался в нём всю последующую жизнь.

Приняв ситуацию, в которой находился, поняв, что больше не может двигаться, играть в теннис — а он был теннисистом, — не может проводить операции, потому что учился на хирурга, он смог остановиться в той точке, в которой находился. Какой бы неприятной, трагичной и страшной она ни была, он сумел пойти по другому пути, найти новый источник вдохновения и стал выдающимся психологом, психотерапевтом, в том числе спортивным психологом, опираясь на свой спортивный опыт.

Фактически вся его жизнь стала основой парадоксальной теории изменений. Изменения возможны не тогда, когда мы к ним стремимся, а тогда, когда останавливаемся в той точке, где находимся, и стремимся быть теми, кем являемся сейчас.

Пусть это будет полная жопа, но я возвращаюсь в неё и начинаю из неё выходить.

Ещё одна метафора, которая мне помогает: в своё время я занималась водными сплавами, и одно из самых сложных препятствий на воде — это воронка, водоворот. Как из него выходить? Нас даже учили освобождаться от спасательного жилета, потому что сила засасывающей воронки настолько велика, что человека в спасательном жилете тянет вверх, а вода утягивает вниз. В результате движения нет.

Чтобы движение стало возможным, нужно освободиться от спасательного жилета и пойти вглубь, за течением. Там, на глубине, сила воронки ослабевает, появляются новые течения, которые выносят наверх. В психотерапии мы тоже действуем по этому правилу: идём вглубь, за проблемой, и оттуда находится естественный выход.

Когда хорошо работает теория парадоксальных изменений? На самом деле она применима практически к любому виду клиентского запроса, хотя у неё есть ограничения. Лучше всего она работает в ситуациях буксовки и зависания, когда клиент словно завис между двумя собаками: между течением, которое тащит вниз, и собственными стремлениями, попытками вылезти из ситуации.

Она эффективна, например, при лёгкой или средней депрессии, субдепрессивном состоянии, когда у человека ещё есть силы пытаться вылезти, но внутренний процесс продолжает затягивать его вниз. На это расходуется огромное количество сил.

Другая важная тема — игнорирование реальных ограничений. Мир неидеален, он создаёт ограничения, которые возникают и которые мы не можем преодолеть. Есть ситуации внутреннего сопротивления, внутреннего конфликта, сопротивления между клиентом и терапевтом. В гештальтерапии слово «сопротивление» я беру в скобки, потому что здесь нет понятия сопротивления клиента: есть процесс клиента.

Если клиент не идёт за интенцией терапевта о том, как ему могло бы быть лучше, это не значит, что клиенту именно так лучше. Это означает, что есть важная потребность, которая удерживает ситуацию или переживания в том состоянии, в котором находится клиент. Гештальтерапия — гуманистическое направление, и мы, как гуманисты, верим, что клиент по сути всегда выбирает лучшее из возможных решений. Просто иногда у него нет возможностей выйти из ситуации.

На терапии мы помогаем клиенту лучше осознать ситуацию, в которой он находится, и, осознав её, увидеть другие возможности. Часто мы действуем на основании правил и жизненных сценариев, сформировавшихся в прошлом, которые в настоящем уже перестают быть актуальными. Продолжая реализовывать старые сценарии, мы становимся неадекватны реальности, происходящей сейчас: не видим реальных ограничений и реальных возможностей.

Возвращение в точку здесь и сейчас, в точку, где мы находимся, позволяет увидеть и ограничения, и новые возможности.

Теория парадоксальных изменений хорошо работает и с экзистенциальными вопросами: вопросами жизни и смерти, принятием экзистенциальных данностей. Мы все смертны, чаще всего сталкиваемся со смертью близких. Мы, являясь отдельными индивидуальностями, так или иначе остаёмся одинокими. У нас есть возможность быть в близости и контакте с другими людьми, но внутри себя мы всё равно остаёмся одинокими. Мы свободны в своих выборах, а значит, несём за них ответственность.

При встрече с экзистенциальными вопросами важно вернуть клиента в то место, где он находится сейчас, в ту экзистенциальную данность, с которой он сталкивается.

Когда мы не используем теорию парадоксальных изменений? Одно из ограничений — ситуация, в которой клиентские ограничения минимальны. Например, клиентка говорит: «Все мужчины опасны», «Все приличные мужчины уже женаты», «Нормальных мужчин не осталось». Неправильно, неполезно и бессмысленно принимать эти ограничения как реальные: считать, что хороших мужчин не осталось, что все мужчины опасны или все отвергают.

Возможно, у клиентки есть такой опыт, и мы принимаем реальность этого опыта. Но это не значит, что все возможности уже исследованы. Важно принимать те ограничения, которые реально существуют и присутствуют в опыте клиента. Однако те ограничения, которые не исследованы в его опыте и являются фантазийными, мы не принимаем.

Принять, что «теперь я уже никогда не выйду замуж» или «никогда не буду счастлива», — не значит работать в рамках парадоксальной теории изменений. Это не тот путь, по которому мы движемся, и он не полезен.

Иногда, чтобы проверить ограничения, нужны агрессия и воля. Чтобы найти работу, нужно встать с дивана, написать резюме, сходить на собеседование. И после того, как мы много раз это повторили, можно сказать: да, похоже, есть ограничение — с моим опытом мне сложно найти работу, соответствующую определённым требованиям. Тогда это становится реальным ограничением. Но пока воля и агрессия не проявлены, пока реальность не проверена, принимать эти ограничения бессмысленно.

Неполезно применять теорию парадоксальных изменений, когда клиент находится в пограничном или психотическом состоянии. Я не являюсь медицинским психотерапевтом, поэтому, если вижу признаки того, что клиент может сдвигаться в сторону пограничности или психотичности, либо рекомендую ему другого специалиста, либо работаю только с тем, что клиент может, скажем так, переварить.

Нелли пишет: «То есть мы возвращаем клиента к реальной жизни». По сути, да — в чём бы эта реальность ни состояла. Это и внешняя реальность с её ограничениями, и внутренняя реальность: принять, что мне действительно очень сложно, что мне действительно очень плохо.

Если брать пример Антона о том, что пары параллельно сталкиваются с двумя кризисами, — это сложно. Здесь важно принять, что ситуация непростая, и бессмысленно ожидать от себя, что она раз — и очень быстро перевернётся.

Например, ко мне пришла клиентка с темой открытия своего бизнеса: у неё никак не получается двигаться вперёд. Выясняется, что она находится в процессе развода. Да, сложно одновременно переживать развод и расставание, а с другой стороны — двигаться вперёд, становиться самостоятельной, искать новый путь. Наша работа заключается в том, чтобы принять и недопережитые чувства к мужу, и потребность, и насущную необходимость двигаться дальше.

Пока мы не примем сложность этой ситуации, может казаться: ну как же, поставь себе цель, сделай шаги ей навстречу. Но тогда мы отодвигаем реальность, в которой живёт клиент. А он не в состоянии стремиться к этой цели, потому что у него нет ресурсов.

Ивен пишет: «Вероника, мы работаем с собаками, их надо выслушать обеих, я правильно поняла?» Совершенно верно. Мы не идём за той собакой, с которой чаще всего приходит клиент и говорит: «Я хочу поменяться, стать другим, например похудеть». Мы не берёмся сразу за то, чтобы начать этого клиента худеть. Сначала узнаем, что скажет та собака, которая говорит, что надо похудеть, и выслушаем ту, которая останавливает этот процесс, держит ситуацию такой, какая она есть сейчас. Потому что ценно и то, и другое.

За счёт чего работает теория парадоксальных изменений? За счёт того, что освобождается энергия, которая тратится на внутреннюю борьбу. Мы обращаемся к клиенту как к человеку: я не отвергаю клиента, которому плохо, не предлагаю ему срочно стать хорошим, счастливым, радостным, а принимаю его, не оцениваю и остаюсь с ним таким, какой он есть.

Работая как гештальт-терапевты в рамках теории парадоксальных изменений, мы интересуемся реальной ситуацией и реальными чувствами клиента, помогаем ему осознавать, что с ним происходит. Гештальтистские вопросы «Что ты чувствуешь?» во многом направлены на то, чтобы вернуть человека к его реальным переживаниям. Ко мне часто приходят клиенты, для которых одна из целей — избавиться от переживания, в котором они находятся. И, с одной стороны, следуя за запросом, я должна была бы помочь избавиться от него. Но я делаю наоборот: исследую, что с человеком происходит, интересуюсь этим и помогаю признать ценность тех переживаний, которые есть, увидеть их и принять как часть своей внутренней реальности.

Есть вероятность, что эти переживания — реакция на внешнюю реальность и что с этой реальностью нужно что-то делать. Одна из вещей, которые мы делаем, — подтверждаем реальность клиента. Да, похоже, у тебя в отношениях тяжело; похоже, в таких отношениях жить сложно. Или на работе тебе, похоже, трудно. Или, в моей ситуации, я бы сказала себе как терапевт: «Ты болеешь, с такой нагрузкой это понятно». Мы возвращаем клиента к переживаниям, остаёмся с ним в этой точке трудностей, не отвергаем его. Поддерживаем в том, чтобы он мог поддерживать себя в точке принятия той сложности, в которой находится.

Самая большая трата энергии часто идёт на отвержение себя там, где я есть: быть плохим в такой ситуации, быть плохой матерью, плохим сотрудником, невесёлым и неинтересным другом. Отрицая себя, человек усиливает внутреннюю раздробленность. А где происходит изменение и в какой момент? Гештальт-терапия верит, что изменения просто происходят. Это необходимое свойство живой системы: невозможна жизнь без изменений, всё живое меняется. И, находясь в точке своей реальности, мы можем участвовать в этих изменениях, преобразовывать их в соответствии со своими реальными потребностями. Но сделать это можно, только возвращаясь в точку своей реальности.

Есть несколько подсказок для психотерапевтов, работающих с теорией парадоксальных изменений: слышать клиента, подтверждать его реальность, помогать замечать, что с ним происходит прямо сейчас, интересоваться голосом каждой из частей и помогать признать, что какие-то вещи невозможны в данный момент. Это не значит, что они невозможны никогда, но сейчас это может быть трудно или невозможно.

На этом заканчивается моя лекционная часть. Уже в это воскресенье будет практический семинар на тему парадоксальной теории изменений, в 16:00 по московскому времени. Для тех, кто сейчас был на марафоне, слушал теорию и хочет практиковаться, предлагается скидка. Можно зайти на сайт Института психотерапии онлайн, оплатить участие в семинаре, добавить меня в Skype — Вероника Туркина — и принять участие в семинаре.

Также по кодовому слову «марафон» я готова предложить скидки на психотерапию для тех, кто хочет психотерапию для себя, а не для своих клиентов. Можно обращаться ко мне через Институт психотерапии онлайн или в Skype — Вероника Туркина.

Как я уже рассказывала, основа подхода — представление о целостности человека. Мы основываемся на гуманистическом подходе в гештальт-терапии: не предполагаем, что клиенту нужно что-то знать лучше, чем он сам. Не берём на себя роль эксперта, который знает больше клиента. Главный эксперт в своей жизни, главный человек, который может интерпретировать то, что с ним происходит, — сам клиент. В этом смысле мы не следуем медицинской или психоаналитической модели, где клиента называют пациентом. Мы не относимся к клиентам как к кому-то ниже себя, а выступаем на равных. Уважаем, признаём и ценим человеческую целостность: эмоциональное, телесное и интеллектуальное начало.

В рамках курса по гештальт-терапии можно работать и с собственными переживаниями: использовать обучение как свой терапевтический процесс, участвовать в сессиях в качестве клиента, что-то узнавать о себе, лучше понимать, как я функционирую, какие у меня есть собственные прерывания, интроекты и так далее. Мы приглашаем и специалистов, которые хотят изучить гештальт-подход, и тех, кто хочет просто больше узнать о себе.

Мы также приглашаем психологов, заинтересованных в развитии именно как онлайн-терапевты. Обучение идёт онлайн, и в его рамках можно попробовать практиковаться в этом формате. Кроме того, в следующем, 2016 году, мы будем запускать мастерскую по онлайн-терапии. Поскольку мы гештальт-терапевты, в ней будут некоторые гештальт-акценты, но это базовая мастерская, как и другие наши мастерские в институте: она обучает тому, как работать в онлайн-пространстве.

В курсе по гештальт-терапии мы выбрали десять самых главных тем. Будут и теоретические, и практические занятия. Занятие, которое я сейчас анонсировала на воскресенье, будет только практическим. Мы предполагаем, что, если вы уже прослушали теорию, как сейчас на нашем марафоне, или были на предыдущих теоретических занятиях, на практике мы будем проводить терапевтические сессии друг с другом и обсуждать их, исходя из теории. Будем что-то уточнять, снова поднимать теоретические вопросы, но всё будет происходить исключительно через практику.

Основные темы — история гештальта, фигура и фон, границы контакта, понятие цикла контакта, эмоции и полярности в гештальте. Отдельные занятия будут посвящены прерываниям контакта. Иногда гештальт-терапию называют терапией контакта. С одной стороны, мы работаем, осознавая, как клиент находится в контакте с нами и с внешним миром. С другой — делаем это через наш человеческий контакт в процессе психотерапии, через то, как проблемы клиента во внешнем мире проецируются на взаимоотношения внутри терапевтических отношений между клиентом и терапевтом.

Клиент не приносит извне кабинета или компьютера терапевта ничего нового, кроме того, чем он является на самом деле. Процессы, которые происходят в его жизни, снова и снова разворачиваются в психотерапевтической сессии. Мы возвращаем клиента к тому, как он организует этот процесс, как организует свой контакт с другими людьми, с миром и внутри себя.

Мы будем говорить о прерываниях контакта: конфлюенции, или слиянии; интроекции — следовании идеям и правилам, навязанным извне; проекции — видении своего внутреннего процесса в другом человеке; ретрофлексии — удерживании себя от каких-то шагов. Это бесконечный внутренний диалог, попытка сдвинуться и одновременное удержание. С ретрофлексией особенно связаны соматические проблемы: если мы удерживаем внутри свою потребность и импульс, они остаются в теле.

Отдельно будет тема «Я и другой», модель отношений Резника. Роберт Резник — один из современных учеников Фридриха Феррера; они предлагают интересную модель парных отношений, которая очень помогает. Здесь можно прояснять и собственные клиентские темы, и вопросы о том, как работать с клиентами. Одной из тем будет и парадоксальная теория изменений.