О точечных интервенциях в работе гештальт-консультанта

Мне выпала честь провести вместе с вами полтора часа. И это двойная честь, потому что у меня есть возможность рассказать о сообществе Веги. Но это ещё и ответственность: я не обладаю знанием о сообществе. Это знание распределено между людьми, судьбами, идеями, чувствами — и это важно. Я не собственник знания о том, что такое сообщество Веги, но у меня есть собственное представление, которым я с удовольствием с вами поделюсь.

Зачем об этом говорить? Когда Марк инициировал тему сообщества, я абсолютно душевно с этим согласился. Я знаю, что здесь не один человек любит определения: есть люди, которые очень сильно ими увлекаются и верят в их точность. Я давно уже не верю. Сегодня один человек сказал: пожалуйста, не думайте, что для того, чтобы управлять, необходимо измерять. Можно управлять, не измеряя. Я согласен.

Можно хорошо понимать, не имея точного определения. Тем более можно оперировать, не имея точного определения. Имейте в виду: наличие точного определения — не главный критерий умности. Иногда удобно иметь плавающее определение. Это тоже из гештальт-подхода, из полевой перспективы. Надеюсь, вы услышите здесь много созвучного.

В частности, вам скажут, что план — это уже не модно, модно планирование. И даже планирование не так модно, как важен разговор о том, о чём пока будут стесняться говорить, потому что это звучит очень неполиткорректно. А мы не стесняемся. Это тоже пока не очень точная, но зарисовка по границе.

Я говорю о сообществе и пытаюсь сделать это человекообразным и интересным конкретным людям. Мне кажется, важно узнавать сообщество через человека. Я всегда советую идти не на тему, а на человека. По крайней мере, сам я всегда хожу на человека. Если человек симпатичный, он может бубнить что-то на совершенно непонятную тему, но я найду чему порадоваться. А если человек не мой, а тему назвал мою — это тройная боль. Тема моя, а человек говорит что-то вредное. Я начинаю волноваться, мне становится больно.

Как нерафинированный феноменолог, я называю это так: человек бубнит не то. На самом деле мне просто больно на уровне феномена, но я называю это привычным бытовым образом. Простите, но так тоже бывает. Всё реже в последнее время.

Тема сообщества Веги — методология и точность интервенций, ясность методологии и точность интервенций. Я думал, как обозначить наши главные гордости, особенности, то, что мы понимаем как своё отличие. У нас существует огромная ясность по поводу нашей очень смутной методологии. Это важно, друзья. Я сейчас точно в словах не ошибся: методология архисложная, потому что она описывает самые простые, базовые процессы. Поэтому она выглядит мутной, её очень трудно измерять. Но мы абсолютно ясны по поводу каждого мутного элемента.

Не все могут так сказать. Есть люди, которые напутали мутного по поводу ясных элементов. Есть люди, которые сознательно мутят по поводу простых элементов, желая представить их более сложными. У нас такой подход: некоторое представление о гармонии.

Чтобы было понятно, это не ритуальная история. Моя учительница по пилатесу, складывая руки и поворачивая корпус, говорила: «Ручки — это не важно, это никакая не йога. Пожалуйста, имейте в виду: это просто для того, чтобы поворачивать корпус целиком, чтобы вы неправильно не скручивались». Так и наш кружочек не имеет никакого ритуального, друидского смысла. Но он важен, потому что он пунктиром.

Сегодня я был уже на нескольких сессиях. На одной опытный, матёрый мастер рассказывал: «Я захожу в организацию, и вы думаете, мне сразу клиент строит запрос? Ничего подобного. HR говорит: у нас есть задача поработать с определённым клиентом. Я спрашиваю HR: “А этот-то человек как?” — “Он не против”, — отвечает HR». А когда выясняется, что и у HR, и у этого человека отношения с руководителем-собственником, оказывается, что руководителя-собственника практически невозможно вытащить в разговор. У HR нет полномочий это сделать, у HR есть только задачи для выполнения. А у бедного клиента, назначенного HR клиентом по задаче собственника, вообще нет прав: он только ещё будет пытаться заинтересовать себя в предстоящей индивидуальной работе.

Это очень интересная ситуация. И я думал: что отличает меня, что отличает нашу культуру в таких случаях? Мы всё проясняем до ясности. У меня нет задачи получить работу. Сейчас я обращаюсь к профессионалам, которым может быть интересен контрактинг, получение работы, консультирование. Но, в общем, нет задачи получить работу. Есть задача сделать хорошую работу. Это совершенно другой ракурс.

Поэтому, если меня приглашают работать с кем-то, кто не оповещён об этом, по заказу третьего лица, которое поставило, возможно, не до конца понятную задачу, я ни в коем случае не буду делать эту работу, пока не встречусь со всеми участниками. Я готов к тому, что, возможно, не встречусь. Но именно потому, что я к этому готов, моя позиция в таких разговорах очень специфическая. И она порой позволяет организовать встречу с теми людьми, которые на самом деле участвуют в ситуации и, что важно, знают об этом — так же, как и я. Им не хватает только свидетельства того, что кто-то ещё знает: они тоже участвуют в этой ситуации.

Другой мастер сегодня сказал — и мне очень понравилась его презентация: у HR недостаточно веса. Чтобы выжить в обозримом будущем, им необходимо выработать другую компетенцию, другое качество присутствия там, где сидят люди, принимающие решения. Я внутренне соглашаюсь. Зная HR, я понимаю: они внутри себя гномят в связи с чем-то. Это удивительно. Что-то важное им это даёт, но, с другой стороны, не позволяет иметь достаточный вес, чтобы устраивать разговоры.

Я хочу, чтобы вы знали: я считаю, что самые большие руководители нуждаются в присутствии других людей. Им это очень неудобно. Они хотят функционализировать отношения. Но где-то, возможно совсем глубоко, догадываются: если всё превратить в функцию, останешься один, совсем один. Это плохая история. И успешный бизнес так тоже не получается.

Это постоянный вызов. Клиент одновременно хочет счастья, золотую рыбку и пожарить её, чтобы она исполнила шесть желаний, а седьмым желанием загадать, чтобы вернулись те шесть. Человек функциональный, он понимает: если есть три желания, то первое желание — «пусть теперь будет сто желаний». Это детская игра, человек это знает. Но, с другой стороны, люди знают, что всё происходит через себя. Это плохие новости. А сформулировать хотят так, чтобы всё происходило через других людей.

Здесь очень простые вещи, вы их знаете и запомните. Они действительно весят и значат: свобода, осознанность и ответственность. Три знамени гештальт-подхода. Звучит очень громко, так, что хочется заткнуть уши. Но всё это означает совершенно прагматические вещи.

Свободен ли я? На этот вопрос моему потенциальному клиенту и человеку, который входит в круг нашего сообщества, близкому нам по духу, придётся ответить «да» или хотя бы «отчасти да». Если я выбираю верить, что я не свободен, что всё предопределено и свободы воли до конца нет, нам с тобой не по пути. Я с уважением отношусь к вашим выборам.

Без запроса работа не производится: она делается энергией клиента. Если энергии клиента нет, работать неинтересно, невозможно, не нужно и вредно. И я уже не напряжённо, а спокойно говорю об этом: «Вы знаете, я вижу недостаточно заинтересованности в этой работе. Извините, пожалуйста, но я не буду зажигать, не буду мотивировать ваших сотрудников. Я могу устроить работу вокруг того, почему и как нет достаточной мотивации, но не уверен, насколько вам понравятся результаты. Результат будет очень бурным: люди будут открыто обсуждать, что их не устраивает. Вы уверены, что готовы как-то пережить открытое обсуждение всего того, из-за чего ваши люди не мотивированы?»

В ответ: «Ой, не начинайте. Мы столько сил потратили на то, чтобы именно это законсервировать и заложить в подвал». Я, конечно, знаю, сколько у вас там подвалов, но предлагаю подумать, что вы будете делать с тем, что в них накоплено. Может быть, стоит вскрывать это сейчас, а может быть, не сейчас — когда вы решите, если решите. А пока я пошёл.

Это очень интересная позиция, она симпатична мне и людям. Надеюсь, из моих уст это не звучит как вызов или эпатаж. Я говорю сейчас очень спокойно, и это вызывает доверие, потому что люди умные. Они понимают, что вскрывать надо, и понимают, что вскрывать нельзя.

Так же и в индивидуальной жизни каждого человека, и в семейной системе, и в тройке собственников, и в паре «собственник — наёмный генеральный директор», и в паре «руководитель транспортного департамента — руководитель склада». Ровно так же: дальше так нельзя, но и вскрывать это нельзя. Вот так и живут по шесть, девять, двенадцать лет. Приглашают — и уже знают, потому что я это говорю везде и всем, что я могу делать. Знают, что это риск, и порой всё равно требуют, чтобы я не делал того, ради чего меня позвали.

Я отношусь к этому с уважением, потому что понимаю, насколько трудна эта дилемма. Не мне иметь дело с последствиями, а клиенту. Именно поэтому у меня величайшее уважение к трудности выбора.

Ключевой момент: работа делается на энергии клиента. Если энергии недостаточно, это нормально. Значит, не сейчас. Если арбуз пока не созрел, это нормально: он просто пока не созрел. Даст бог солнышко — станет зрелым. А пока удобряем. Естественным образом. Напоминаем о важном.

Есть важная часть жизни — навоз. Арбуз любишь — нюхай навоз. Разбрызгиваем его, размешиваем в бочках. «Ну пахнет». Ну, звали удобрять — пахнет. «А можно, чтобы не пахло?» Вы же сами знаете: нельзя. «И что будем делать?» А сами что догадались? Надо разбрызгивать навоз. «Как лучше всего?» Конечно, лучше всего руками. «А можно в резиновых перчатках?» Ладно, можно. Вот это крайне естественно: руками, но в резиновых перчатках. Примерно такая граница. По сути, надо бы совсем естественно, но к этому я ещё не готов.

Ответственность. Когда на меня пытаются навесить ответственность за результат, я теперь даже не смеюсь, а стою спокойно. Я просто не могу взять ответственность за результат. Это не хорошая новость, это просто реальность. Я бы хотел взять ответственность за результат. Двадцать лет назад мне было заманчиво думать: «Крутость — это когда я могу взять ответственность за результат». Сейчас я в это не верю. Я не могу. Очень хотел бы, но не могу. Я могу только вместе с вами.

Это выглядит так мало, так нетоварно: «А зачем тогда это вообще нужно, если ты не можешь взять ответственность за результат? А денег стоит вот эта ваша неответственность и “не знаю”?» Стоит, если хотите. Если не хотите — не стоит. Вот и весь рассказ. Тут вчера я читаю Facebook.