Принципы работы оргконсультанта

Работу с ситуацией, теорию поля, я предлагаю понимать именно так: как работу с ситуацией. Если хотите глубже, берите Левина, читайте; берите Эдвина Нейлса, читайте. Там можно утонуть в деталях, теория очень интересная.

Важно не недооценить значение ситуации. Недооценил ситуацию — потерял всё. Как в случае со сметаной: в определённом контексте сметана может иметь значение, накопленное из вчерашнего дня, из всей истории отношений. Или, например, мимоходом выскочил комментарий человека, который хотел показаться большим экспертом, показать, что у него есть что предложить. Может быть, он и правда мог предложить какие-то коррекции, но его слова резанули по самому незащищённому сейчас месту другого человека.

Вчера рассказывали семейную историю. Есть прекрасная пара, люди любят друг друга, но в отношениях большая сложность. Его страшно раздражает то, как она открывает банки со сметаной. Такие мелочи в быту — совсем не мелочи. Как она сыплет сахар: сколько песчинок рассыпается, как она в очередной раз промахивается мимо кружки — сахар рассыпался по столу. Он реагирует, а она говорит: «Ты что, больной вообще? Ты конченый вообще? Мы любим друг друга». А он в этот момент умер.

Мужчины с большим пониманием рассказывают об этом. Но, конечно, и женщины могут не терпеть того, как он что-нибудь делает. Или: «Что, трудно носки отнести в стиралку? Почему я их собираю?» — «Ну я не успел, я не думал, что уже нужно. Мне нужно время». Всё это в жизни людей есть.

И ты никогда не знаешь, с чем пришёл человек. Он пришёл на рабочую встречу, за него организация платит, а его сейчас убивают носки. Он не может думать ни о чём другом. Я вижу: сидит красный. Спрашиваю: «Что тебя бесит?» — «Так меня бесит...» — «Мы вообще-то по работе. Можно?» — «Можно». За пять минут человек выматерил всё, что мог, а потом ещё через пять минут, выдохнув и помолчав, уже может вернуться к работе. Жизнь живая.

Потребности стоят в очереди на удовлетворение, толпятся. Мы всегда так работаем с потребностями.

Теорию поля можно рассматривать как работу с контекстом. Фон — это контекст. Пожалуйста, пользуйтесь этим словом. Теория поля предлагает различать фигуру и фон. Фигура — это фокус, то, где сейчас твоё внимание. А фон — всё, что может иметь отношение: культурный бэкграунд, история отношений, знаковая система, система ценностей. Именно на фоне системы ценностей начинают работать фигуры.

Если бы я был психоаналитиком и ко мне пришли бы с таким запросом, я бы работал со сметаной: «Что тебя бесит в этой сметане?» Это очень интересный разговор. Если у вас семейный конфликт, давайте посмотрим правде в глаза: что именно в этом событии меня задевает? Не само событие. Сметана — это понятно, но я не знаю, что эта сметана значит для конкретного человека.

Даже если меня тоже бесит сметана, я обязан спросить. И там может оказаться другое объяснение. Это трудно понять человеку с улицы: кажется, что есть общие коды, что мы не дебилы и одинаково понимаем ситуацию. Нет. Гораздо чаще смысл событий у людей, которые похожи друг на друга, оказывается пугающе разным. Если помнить про множественную реальность, будет меньше неприятных и удивительных событий. Лучше заранее знать, что ты не знаешь, почему этот человек делает так. Спроси его. Но наберись терпения выслушать ответ, который тебе покажется дебильным и бессмысленным. Надеюсь, не только мне встречаются столь сложно организованные люди.

Следующий блок — твёрдость, ясность и открытость. Я не буду сейчас о нём подробно говорить: в YouTube есть два или три моих выступления на эту тему. Наберите, посмотрите. Зачем мне повторять те же слова? Вы, наверное, даже досмотрите до конца. Может быть, эти выступления не очень собраны как продукт, но, если вы досидели здесь до этого момента, вам будет интересно.

Заодно вы проверите собственную мотивацию. По тому, искали ли вы, нашли ли и посмотрели ли, вы поймёте, насколько эта тема вам вообще важна. По-честному разбираться, что мне важно, а что нет, очень интересно.

Если у кого-то сейчас возникает сопротивление, протест — говорите. Сейчас для этого время. Мы уже достаточно познакомились, довольно долго просидели в этой комнате, и у вас есть право сказать, что вы не согласны. Может быть, важен уже сам факт, что вы это скажете. Это можно, и это хорошо. Не так важен мой ответ, как важно, чтобы вы заметили сам процесс. Если согласны — тоже не молчите, скажите что-нибудь.

Ясность по границам — важный пункт. Административные границы. Я искренне считаю, что очень важная задача консультанта — выстроить собственный организационный фрейм. Его недооценивают, как и в любой другой работе.

Граничные обстоятельства я запоминаю так: время, место, люди, деньги. Когда собираются? Где собираются? Кто собирается? И какие деньги за это платятся? Если эти пункты не проверены, проблемы гарантированы. В нашей работе то же самое.

Каждому кандидату в клиенты я отправляю типовое письмо, где всё очень дотошно прописано. Дотошные люди сразу начинают меня любить: «Наконец-то я получил вменяемое письмо». Люди художественные говорят: «Ну нифига себе», не дочитывают до конца — и мы начинаем работать уже с их ошибкой, потому что там есть много неприятных новостей.

Я точно оговариваю время: если отмена происходит менее чем за 48 часов, сессии нет, но оплата стопроцентная, вне зависимости от причины пропуска. «Вы бесчеловечные». Я так не считаю. У меня бывает два таких случая за пять лет. Если у вас есть этот коммитмент, вы будете здоровы: вам будет неприятно заболеть именно в назначенный час. Планируйте сразу на пять лет — будете пять лет без болезней. Это, конечно, почти шутка.

После радикулита прошлого мая я стал очень внимателен к сквознякам. Но если то, что есть сейчас, — оптимум, я признаю, что вы хотите лучше. Я вместе с вами хочу, мне будет приятно, если у вас станет лучше. Я занимаюсь организационной работой. Но если мы считаем, что сейчас это оптимально, давайте присоединимся к клубу любопытствующих: а как же так получилось, что именно это сейчас для вас оптимально?

И вот тут становится труднее. «Это не оптимально, это просто херово. У меня уже сил нет на эту чепуху». А вы правда любопытствуете? Или вы просто терпели и старались изменить? Честный человек говорит: «Ну, немножко любопытствовал, но потом терпение закончилось. Я же понимаю, что это бред бредовый».

Тогда мы возвращаемся к первому пункту, к японским асфальтированным дорожкам. Я не знаю как, но давайте посмотрим на то, что есть, потому что оно оптимально для всей системы в целом. Это не значит, что вам не надо удалить какие-то части системы. Вы вольны принять такое решение. Если вам что-то не нравится, а для системы это оптимально, иногда решение — отрезать часть системы и выкинуть на свалку. Есть части, которые мешают: это мёртвое, это гангрена.

Представьте человека, который ходит с гангреной. Очень странный режим функционирования организма, но он оптимален для организма в данный момент. Однако не оптимален в целом. Если удалить гангренозную конечность, настроится новый режим функционирования, который опять будет оптимальным.

Вот такая у нас трезвая, оптимистичная концепция оптимальности системы. Она помогает интересоваться тем, что есть сейчас. Снова собраться и посмотреть: что есть, как мы есть сейчас? Потому что там опора. Когда люди начинают по-настоящему видеть своё состояние, решение приходит гораздо быстрее. Они возвращаются к азам — не самым лёгким, зато решения вырастают обоснованными, основанными на реальном, плотном, на земле, а не на фантазии.

Педагогика чувств. У меня, например, 80% клиентов — мужчины. Мужчины, конечно, очень чувствительные существа, и культурное давление не даёт им это проявлять. Это трудно, но это тоже оптимальный режим системы: он даёт мужчинам определённые преимущества. Так мужчина понимает, зачем он есть: на нём держится вся система — со всеми этими мастер-классами, икебанами, зумбой, табатой и массажёром Василием. Вроде стандартная смешная история, но на самом деле это очень важно. Это экзистенциальная история.

Если этого нет, мужчине сложнее быть. Мужчина-художник, например, должен иметь портфель, чтобы жить со своей концепцией. Ему позволены чувства, но ему нужен портфель. Так это устроено.

Педагогика чувств нужна потому, что чувства гораздо ближе к потребностям, чем мысли. Это культурный подход: папа сильный, мама красивая, папа должен быть в порядке. А потом кто-то говорит: «Ну что, он же компьютерщик у меня, вы же понимаете». Я спрашиваю: «Ну сама что выбирала?» — «Сама. Он такой умный, такой умный. Мне это так было эротично. А теперь что с этим делать?» Это тоже вопрос.

Особенно в индустриальных сообществах принято быть холодным, рациональным: «Давайте без эмоций». Но как без эмоций, если никакая ситуация без эмоций не бывает? Это означает, что мы временно что-то делаем с эмоциями, контейнируем их, а за это приходится платить. Кто арендовал банковскую ячейку, знает: это стоит денег. У организма тоже есть деньги. Каков размер вашего могильника эмоций, которые вы перетерпели, знаете только вы — если задумаетесь об этом и вернётесь к пункту осознанности.

Гигиена эмоциональности — очень важная работа. Я возвращаю право на чувства. Это не значит, что в бизнесе эмоции должны быть бесконтрольны и сейчас начнётся разнос. Нет. Но они есть, и мы это признаём. Затем принимаем решение, как я с этим обхожусь. Иногда это будет решение: до сорока я терплю со своими, а там посмотрим.

А потом человек берёт «Вино из одуванчиков», и мы постранично обсуждаем: «Что за херь он пишет? Я чувствую, что оно тут, но засыпаю после двух абзацев». Это цитата моего настоящего клиента. Он развивает эмоциональность, читая «Вино из одуванчиков». Он сам нашёл, сам нащупал. Жена даёт книги, но кто же читает книги, которые даёт жена? Никто не может быть настолько прекрасным.

Про границы доверия продолжим прямо после перерыва. Сделайте, что нужно.