Настоящая и псевдо-близость в отношениях

Когда мы понимаем, как сделать отношения хорошими, как не ругаться с женой и так далее, возникает вопрос: почему люди так много знают про отношения, но при этом у них так мало получается? Казалось бы, уже миллионы раз рассказано, как правильно себя вести, что делать, чтобы отношения не разрушались, как любить себя, как любить партнёра. Но дальше всё равно живём как живём.

Ещё поколение моих родителей умело долго поддерживать отношения. Люди дружили в школе и сохраняли дружбу до конца жизни, подружились в армии — и потом всю жизнь переписывались. В наше время отношения постоянно меняются. У каждого есть аккаунт «ВКонтакте», в Facebook, сотни или тысячи друзей. И когда вас спрашивают, есть ли у вас близкие отношения, вы можете сказать: «Да, конечно, у меня пять тысяч друзей в Facebook, я с ними каждый день общаюсь».

Но когда наступает реальная жизнь — вы заболели, случился кризис, нужно, чтобы вас заметили, поддержали, — помогут ли вам эти тысячи друзей? Виртуальная реальность создаёт иллюзию того, что у нас есть близкие. Но кого вы будете держать за руку ночью, когда выключится Facebook? Кто вытрет вам слёзы, если будет грустно? Кто спросит, как у вас дела?

Есть ощущение, что из-за социальных сетей и современной реальности мы вообще отпускаем близких. Мы не знаем, как строить близкие отношения. И тогда возникают вопросы: кто виноват и что делать? Почему люди перестали быть в близости?

Можно сказать: они боятся рисковать. Но, чтобы рисковать, надо иметь чем рисковать. Если у меня есть деньги, я могу поставить их на кон. А у многих людей нет никакого внутреннего, профильного капитала. Очень часто возникает так называемое пустотное расстройство: клиенты приходят и говорят: «У меня внутри пусто. Я не знаю, чего хочу, к чему стремиться. У меня вроде всё есть, но мне ничего не хочется, у меня нет желания». Люди не рискуют, потому что им нечем рисковать.

Можно говорить о низкой самооценке, о страхе потерь, о безответственности. Но откуда берётся этот страх? Корни всего этого лежат в достаточно ранних отношениях, прежде всего в отношениях с родителями.

Представьте мужчину, который вырос с мамой, любившей его так сильно, что буквально душила своей любовью. Она всё время его преследовала, контролировала, вторгалась в его пространство. И он понимает: когда к нему приближаются, это значит, что его сейчас снова будут очень сильно любить — так, что от этого нужно спасаться.

А теперь представьте женщину, которой мама говорила: «Самое главное в жизни женщины — хороший мужчина. Твоя задача встретить его, крепко к нему присосаться, всё время быть рядом, чтобы он тебя любил. Будь вежливой, носи юбки, будь женственной, но главное — не спускай с него глаз».

Если эти двое встречаются, получается очень узнаваемый танец. Женщина приближается, потому что ей важно удерживать партнёра в поле зрения. Мужчине хочется отойти: её приближение переживается как угроза, как повторение материнского давления. Он держит дистанцию, она тревожится ещё сильнее и пытается его поймать. Вроде люди пытаются построить отношения, но каждый попадает в свой стереотип. Он начинает убегать, она — преследовать.

И это уже не про близость. Это некоторый абсурд, рисунок, танец, стереотип отношений. Такой способ строить отношения вырастает из довольно раннего детского опыта, потому что у нас не так много моделей поведения.

Я уже говорила страшные слова: мультифинальный и эквифинальный. Мультифинальный — это когда при одних и тех же родителях финалы могут быть разными. Например, мама сгребает ребёнка в охапку, и один ребёнок соглашается: потом во взрослой жизни он тоже к кому-то приклеивается, кому-то «сгребается». А другой начинает бороться, убегать, дистанцироваться.

По сути, в том, что касается дистанции между людьми, часто видны два паттерна. Есть люди, которые хотят быть очень близко, нарушая границы, — их ещё называют созависимыми. Для них первоначально важно приклеиться, вступить в отношения, удержать партнёра рядом. Если партнёр отдаляется, это переживается как катастрофа.

У других детский опыт дал ответ на вопрос, можно ли быть в близких отношениях: «Из близких отношений всё равно бросят, кинут, отвергнут. Всё равно ты никогда не получишь этой любви». Такие люди на всякий случай всё время меняются в отношениях. Зачем ещё раз испытывать боль, если она уже была? Мама вроде любила, а потом уехала и оставила ребёнка. Или любила, но, когда стало тяжело, отдала бабушке — на месяц, на две недели, на пять. Или решила родить второго ребёнка.

В жизни есть периоды, когда мы больше сконцентрированы на себе. Например, мы сидим на лекции, слушаем, пытаемся что-то понять для себя. А есть периоды, когда мы больше сконцентрированы на других: вступаем в брак, рожаем детей, заботимся друг о друге, зарабатываем деньги на скучной работе, чтобы поддержать семью. Иногда мы больше включены в социальные структуры и отдаём, а иногда нам важнее получать и вкладываться в саморазвитие. Мы всё время находимся в борьбе, потому что это противоположные вещи.

Эгоизм говорит: надо быть собой, делать то, что хочешь, развиваться, удовлетворять свои потребности. Но специальный ген, ген выживания, говорит: чтобы выжить, нужны отношения. Кто будет держать вас за руку, когда вы лежите в больнице? Кто подаст стакан воды? Кто будет разговаривать с вами, когда вам плохо? Для этого нужен партнёр.

Терапия — это сложное партнёрство, где вы учитесь сначала увидеть себя, а потом увидеть другого. Это не очень просто, но то, что происходит в группе, хорошо это иллюстрирует. Первые три дня люди пытаются спрятаться в кусты, посмотреть, кто вокруг. У некоторых другой способ вступить в контакт: подбежать, ударить по голове и проверить, с кем можно дружить. Но и это защитное поведение, потому что человек тоже боится близости. Просто мы боимся её по-разному: кто-то боится и прячется, а кто-то боится и подбегает.

Проходит несколько дней, люди присматриваются друг к другу, понимают, с кем удобно, кто кажется человечным, и начинают сближаться. Возникают тёплые переживания, отношения, близость. Но затем в это поле вмешивается что-то внешнее: шумные гости, музыка, чьё-то недовольство. Это атака на отношения, на ваш общий вечер. Разрушит ли она отношения или вы просто уйдёте петь в другое место? Если вы всё равно остаётесь вместе, то атака не разрушает связь.

То же происходит в паре, в дружбе, в любви. Если отношения живые, они регулярно будут подвергаться атакам — и внешним, и внутренним. Снаружи может вмешиваться мама, говорящая: «Это плохая подруга», или папа, утверждающий: «Ты никогда не выйдешь замуж». Но страшнее внутренние вещи: то, как мы сами перерабатываем происходящее.

Мы всё-таки биопсихосоциальные существа. В отношения мы вступаем сначала как два организма. Если человек подходит вам по запаху, по внешнему виду, он проходит первый фильтр. Поэтому иногда говорят, что те, с кем мы дружим, могли бы быть и нашими сексуальными партнёрами, если бы совпадали соответствующие условия. Просто природа так устроена.

При этом все источники — интернет, глянцевые журналы — в основном рассказывают, как вступить в близость: как быть привлекательным, как разговаривать с партнёром, как удержать его рядом. Но они почти не говорят о том, как с этим партнёром жить. Потому что, когда вы уже сошлись, вам некуда деваться от реальности.

Если вы по натуре активная, открытая, весёлая и мечтаете выйти замуж за принца, вы можете выйти за принца — а потом обнаружить, что вы совсем разные. Мужчина ухаживал, провожал, возил туда-сюда, а после свадьбы оказывается, что он не хочет разговаривать: хочет смотреть телевизор или играть в компьютер. Начинаются скандалы. Она преследует его: «Я хочу с тобой общаться. Расскажи мне, что ты сейчас чувствуешь». А он ничего не хочет, не понимает, что происходит, и думает: «Ты как моя мама». Так закручивается цикл преследования и отчуждения.

На лекции о феминизме я услышала, что самая большая проблема нынешнего человечества — люди стали долго жить. Раньше всё было проще: поженились, прожили вместе до гробовой доски. Она могла умереть в родах или от сепсиса, он мог погибнуть на войне — и оба оставались прекрасными мужем и женой в памяти друг друга. А теперь можно прожить с одним и тем же человеком пять, десять, пятнадцать, двадцать, двадцать пять, тридцать лет, дойти до золотой свадьбы. Вы пользуетесь одним туалетом, одной зубной щёткой — иногда. И это действительно поднимает очень много вопросов.

Как быть близко с человеком, учитывая современную реальность? Мы умные, читаем книги, долго живём и хотим качественных отношений. Нам уже недостаточно мужа, который только зарабатывает деньги, или жены, которая только варит борщ.

Я помню, как в 2000 году познакомилась с датским русским, руководителем настоящей школы. Я спросила его: «А что у тебя с женой?» Он ответил: «Моя жена вообще не готовит». Для меня это было удивительно. Он объяснил, что дети уже выросли, завтракают и обедают они в кафе, а вечером могут что-то съесть вне дома. А жена пишет книги, у неё тридцать студентов в неделю, и это то, что она делает. Тогда я увидела другую модель отношений. В их близости много общего: общие смыслы, ценности, интересы, а не только борщ и носки.

Иногда в отношениях происходит что-то, чего вы не замечаете: кто-то не так посмотрел, не включил надежды, не встретился с вами глазами — и вы вдруг становитесь маленьким ребёнком, четырёх- или пятилетним. Вы приходите к терапевту, а терапевт тоже человек, у него может быть свой болезненный опыт. Он может включиться, обидеться, отреагировать не из взрослой позиции. И тогда перед вами сидят как будто взрослый терапевт и маленький трёхлетний клиент. Что они могут дать друг другу? В таком состоянии можно только играть в детские игры, нападать, дразниться или заморозиться и вообще ничего не говорить.

Регресс, к сожалению, часто запускается как защитный механизм и не всегда осознаётся. Если перевести это на обычные человеческие отношения, становится понятнее, во что они могут превращаться. Например, вы уехали в отпуск на две недели. Если у партнёра есть трудности с привязанностью, если он тревожится и сильно боится, то он видит вас и ждёт: какой сигнал вы ему сейчас отправите?

А вы приезжаете вся такая, или такой, позитивный, с открытой душой, любите весь мир — и ничего ему не говорите. Не говорите: «Я очень скучала, мне тебя не хватало, мне там было тяжело». И партнёр начинает воспринимать это очень странным образом: «Всё, меня не любят». Он начинает цепляться, приставать с вопросами: «Ну да, тебе там понравилось? Хорошо тебе там было? А со мной тебе хорошо? Ты не хотела возвращаться?» И ему кажется, что он точно попал: жена или муж в кого-то влюбились.

Почему так происходит? Потому что мы перестаём быть чувствительными к партнёру. Когда мы уязвимы, мы часто попадаем в регресс, в детскую позицию, становимся очень маленькими. И важно помнить, что близкие в это время были без нас. Если мы можем хотя бы учитывать, что им было тяжело, плохо, что они очень хотят от нас какого-то действия и подтверждения того, что они нам нужны, многое меняется.

Те, кто склонен цепляться, будут цепляться. А те, кто склонен дистанцироваться, будут говорить: «Ну, приехали. Добрый день, пока, встретимся», — или предложат что-то бытовое: сходить в магазин, приготовить еду. Но всё это про то, что ваши близкие нуждаются в вас, что вы им очень нужны. Просто способ, который они выбирают, чтобы сказать о любви, может быть очень кривым.

Поэтому важно учиться видеть за разными сигналами потребность в близости. За предложением пойти вместе погулять, за попыткой что-то обсудить, за поддержкой, за каким-то другим движением навстречу. Даже за словами: «Не хочу с тобой общаться, мне неинтересно», — учиться видеть глубже потребность в действии, в контакте. Языки, которыми люди это выражают, могут быть не очень хорошими и не очень понятными, но всё это говорит о нашей нуждаемости в близости.

Все мировые исследования говорят: без близких людей мы не выживаем. Если у нас нет дружеских, профессиональных, любовных отношений, мы умираем как люди. Мы можем функционировать, работать, зарабатывать деньги, что-то делать по дому, но при этом перестаём быть людьми.

Нас оживляет способность к близким отношениям. Когда один человек со своей уязвимостью, страхами, тревогами и неуверенностью честно рискует, открывается и идёт навстречу другому. И другой — тоже со своими страхами, уязвимостью, неуверенностью, предыдущими травмами и напряжением, связанными с мамой, папой, учителями, одноклассниками, парнями или девушками, — тоже открывается и идёт навстречу.

Эти два человека очень рискуют, потому что любовь может случиться, а может и не случиться, близость может возникнуть, а может и нет. Но если они рискуют и пробуют: пробуют меняться, любить себя и любить партнёра, замечают основные движения друг друга, делают шаги навстречу, учатся давать, брать, обмениваться, иногда отходить, — процесс становится здоровым. И это уже, по-моему, процентов семьдесят дела.

Если при этом люди сохраняют интерес друг к другу, способность встать на место другого, ответственность, нежность и тепло, они могут быть очень счастливы.

Я вчера вечером очень хотела прочитать вам прозу, уже полнедели хочу, но понимаю, что время заканчивается: у нас осталось всего два дня. Поэтому я просто хочу попросить вас: попробуйте быть открытыми, попробуйте замечать себя и другого, попробуйте больше дышать сердцем, а не сжимать зубы. Попробуйте делать шаги навстречу друг другу. И вы увидите, что даже тогда может произойти чудо — чудо, связанное с тем, что вы станете чуть ближе к каким-то интересным, важным, значимым для вас людям. Берегите друг друга.