Расставание

В зале содержится определённая интерпретация реальности. Мы меняемся в ней — и меняется наша интерпретация реальности. Это похоже на снимок: есть некоторая реальность, мы динамически делаем её снимок, и этот снимок, фотография, которую мы показывали в прошлый раз, говорит нам о том, что будет в будущем. В группе мы тоже меняемся.

Есть определённая традиция гештальт-коллектива: каждый год на последней, завершающей лекции обсуждается тема завершения. При желании вы можете найти в интернете много лекций наших коллег о завершении. Мы сегодня попробуем поговорить об этом немного по-другому.

В последнее время мы пытаемся осваивать и обдумывать такой подход в психотерапии, где очень важны две составляющие: феноменологическая часть, связанная с честным пониманием того, что происходит здесь и сейчас, и системность. Феноменологический взгляд позволяет глубоко проникнуть в феномен, прощупать его, прочувствовать, последовать за ним. А системность позволяет увидеть место этого явления в целой структурной системе, а не только в отдельном моменте.

Если смотреть на феномен расставания, то в гештальтерапии мы анализируем его через модель контакта. Вообще все процессы, происходящие с человеком, мы рассматриваем через понятие контакта. Контакт обычно описывается как последовательность фаз: преконтакт, контактирование, полный контакт и постконтакт.

Расставание обычно связывают с постконтактом: с тем, что происходит после контакта, как можно расстаться, какие движения возникают, когда мы расстаёмся удачно или неудачно. Но сегодня мы попробуем рассмотреть постконтакт как феномен всего процесса контакта. Часто проблема возникает не в самом расставании, а гораздо раньше. Поэтому, чтобы понять, как это происходит, придётся вернуться к началу и посмотреть на весь процесс: собственно, контакт оказывается результатом всего, что ему предшествовало.

В гештальтерапии мы стараемся избегать вопроса «почему?», чтобы лучше увидеть, как работает механизм. Но иногда необходимо вернуться к этому «почему», чтобы рассмотреть, что было не так раньше и как это повлияло на происходящее сейчас.

Мы уже несколько раз упоминали сложные вещи, возникающие в раннем детстве, в отношениях матери и ребёнка. Одно из базовых понятий, которое сейчас используется практически во всей психологической литературе, — это понятие привязанности. Конечно, есть люди, которые говорят, что ни к кому не привязываются, но правда жизни состоит в том, что существуют разные виды привязанности. Есть здоровая привязанность — необходимая человеку здоровая привязанность.

Есть тревожный, цепляющийся тип привязанности. Есть дистанцирующийся, или избегающий, тип — механика убегания. И есть комбинация этих двух стилей, хаотический тип привязанности: высокое желание близости одновременно с ужасом перед ней. Тогда человек всё время находится в неустойчивости: как только приближается, начинает убегать; как только убежал, чувствует одиночество и снова начинает приближаться.

С этим базисом взрослый человек приходит в отношения. Это его прошлый опыт отношений со значимыми фигурами и с разными людьми, который он очень часто воспроизводит в новом контакте: свой типичный паттерн, шаблон, способ строить отношения привязанности. Дальше мы уже имеем то, что имеем.

Если сравнивать человека с животным, то у животного всё несколько проще. Животное не выбирает в человеческом смысле слова: его ведут инстинктивные программы. У него есть фаза полного контакта и постконтакта, то есть ассимиляции. У человека инстинктивная программа представлена гораздо слабее, поэтому ему необходима стадия преконтакта: он часто вообще не знает, чего хочет, и ему приходится выбирать.

Первая стадия, фаза преконтакта, связана с вопросом: «Чего я хочу?» Это вопрос человеческого желания, момент, когда человек определяет, чего он хочет. Затем он обращается от себя, изнутри, наружу и ищет объект: смотрит, посредством чего может удовлетворить своё желание. И здесь тоже возможны разные нарушения и фиксации. Большинство нарушений контакта возникает именно на первом этапе, когда человек не очень понимает, чего он хочет.

Следующий этап — контактирование — тоже особенно человеческий, даже культуральный. Он связан с вопросом: «Как я это делаю? Как я это получаю?» На первом этапе я определил, чего хочу, а на втором начинается взаимодействие с объектом. Здесь очень сильно вступают в действие человеческие правила и нормы. Человек может знать, чего хочет, но всё время оценивать, хорошо или плохо он это делает, правильно ли действует. Тогда энергия, которая могла бы пойти дальше, в стадию полного контакта, уходит на бесконечную рефлексию: «Что я делаю? Как я делаю? Хорошо ли я это делаю? Правильно ли?»

Самое важное, конечно, — какая-то подлинность, настоящесть. Другое дело — форма предъявления этой настоящести: она может быть конструктивной или деструктивной. Можно быть в контакте с собой и считаться с другими. Сегодня вы начинаете собирать то, что вырастили за эти двенадцать дней: долго растили свою плантацию, а теперь собираете её плоды.

Близость действительно может не наступить. Сейчас, в том числе в терапии, близость часто рассматривается как самоценность, как цельное ощущение жизни. Но жизнь имеет разные формы и возможна в разных проявлениях. Неправильно расставлять оценки и говорить, что что-то лучше, а что-то хуже. Иначе мы займём менторско-педагогическую позицию и станем теми, кто знает, как правильно жить, встречаться и расставаться.

Задача терапевта — понимать процесс, который происходит с человеком, показывать ему, как это бывает, как он живёт и к чему привык жить. Возможно, у человека появится большая гибкость — но только если он сам этого захочет. А дальше он сам будет выбирать: идти ему в близость или не идти.

Если перед нами человек, который живёт в своём болоте и, может быть, вполне в нём живой, а к нему приходит кто-то возбуждённый, экзотичный, знающий про близость, и начинает говорить: «Давай быстрее в близость, ты многое теряешь, ты сидишь в своём болоте, ты скучный и неинтересный», — это будет искусственно и неправильно. Нужно дать человеку возможность что-то получить и самому решить, как ему жить.

Интересно думать о спектре контактов. Некоторые вступают в близость, вообще не понимая, хотят они этого или нет. Очень часто такая близость оказывается аффективной, искусственной. Человек не собирался вступать в контакт, но его заставляют: он проходит все фазы цикла контакта, а потом ему говорят, что он должен наслаждаться, что он получил опыт и ассимилировал его.

Если посмотреть на детство каждого из нас, то можно заметить, сколько в нашей жизни было насилия. Мы не хотели вступать в контакт с воспитателями детского сада или с определёнными членами кружков. Мы хотели быть со своей мамочкой, но мамочка решала, что этот контакт не всегда возможен, потому что есть волшебное слово «социализация», и вы должны социализироваться. Вас отводили в детский сад, потому что маме нужно было учиться или работать, а иногда потому, что к тому времени она была настолько истощена, что понимала: больше не может.

И вот вы попали в контакт насильственно. Будет ли это контактом? Если вернуться к старому детективу, где Шерлок попадает в близость, хотя вовсе не собирался ни с кем контактировать и ему нравилось жить в своей первой части: случился кризис, к нему пришли мама и папа и сказали, что нужно вступать в контакт. Его потребность не созрела изнутри: снаружи создали неудобство, на которое он был вынужден реагировать.

Иногда так и происходит. Моё внимание может быть принудительным: меня заставляют сидеть и смотреть, например, на Елену, пока она поправляет свой воротник. Сначала мне говорят, что я должен смотреть, хотя мне это вовсе не нужно. Но иногда в процессе я вдруг замечаю: «А ведь это действительно прикольно». И тогда уже не нужно специально заставлять себя наблюдать. Так же бывает и с контактом: иногда я не хочу в него вступать, но всё-таки вступаю и обнаруживаю интерес. Возникает собственное желание, и человек уже учится вступать в контакт.

Если условно рассматривать участников контакта как пищу друг для друга, то полный контакт — это когда они немного попробовали друг друга, но оба остались целыми. Оба вышли из контакта более сильными, более уверенными в понимании того, кто они есть; с удовлетворением, радостью или грустью — чувства могут быть разными, но они остались целыми и, возможно, в чём-то выросли.

Нездоровый контакт устроен иначе: либо один отгрыз у другого что-то важное, либо съел его целиком; либо они так покусали и отгрызли друг друга, что выходят из контакта более слабыми, чем были. Важный критерий здесь очень человеческий: вам после общения с этим человеком лучше или хуже? Его присутствие в вашей жизни вас обогатило, усилило, дало надежду, веру, энергию? Или вы выходите совершенно истощённым, побитым, уползаете в канализацию и жалеете о времени, когда вообще встретились с этим человеком?

Если посмотреть на сказку «Золушка», которую мы сегодня уже анализировали, там есть интересный момент. Если смотреть через систему цикла контакта, Золушка не выбирает. После смерти мамы её отец находит себе другую женщину. Но вместо того, чтобы присмотреться, понять, какая она, можно ли впускать её в свой дом, он женится на ней, приводит вместе с ней её дочерей — и дальше начинается очень тяжёлый период жизни его дочери.

Агрессивная мачеха заставляет Золушку готовить и обслуживать себя и своих дочерей. Хочет ли Золушка вступать в контакт с мачехой и её дочерьми? Конечно, нет. Всё происходит насильно. Но может ли она аутентично сказать: «Не хочу», «Не буду», «Я такой же ребёнок»? Нет, не может — в силу своей истории, в силу своей привязанности. И тогда возникает вопрос: чем ей грозит контакт с новыми родственниками?

Получается, что цикл не завершается. Она никуда не хочет, но будет подрастать, во что-то превращаться, и всё это может тянуться вечно. Либо будет скандал. Всё циклично, эта музыка будет вечной, если я не её батарейка. А батареек сейчас навалом: можно снова и снова находить кого-то, кого использовать.

Другой деструктивный вариант — это когда в скандале другого просто сжирают. Например, есть прекрасная сказка, которую мы пока не разбирали, — «Синяя Борода». Девушки вступают в контакт с мужчиной и умирают. Они видят, что он делает с женщинами, что он вообще собой представляет, но следующая всё равно верит, что с ней будет иначе, и снова вступает в этот контакт.

То же самое удивительным образом происходит в сказке про Красную Шапочку. Это тоже прекрасная сказка: Красная Шапочка — невинная девочка, а потом что-то происходит с волком. Волк погибает, хотя, возможно, он хотел вступить с Красной Шапочкой в сексуальные отношения, а может быть, просто нивелировать её. Но вначале Красная Шапочка его провоцирует, потому что у неё уже есть план; в конце он её съедает, а потом она его убивает.

Деструктивные отношения в сказках оказываются повсюду: то сожжённые, то съеденные, то утопленные, то убитые. Эти истории показывают нам, что не все отношения вообще для нас полезны. Как в телевизионной рекламе: всё нам можно, но не всё нам полезно. Так же и с людьми. Вы можете вступать в любые отношения, но если встречаетесь с волком, с Красной Шапочкой или с Синей Бородой и не понимаете этого, думаете: «Мне бы хотелось дойти до самого конца», — то контакт будет очень грустным.

Но, возвращаясь к главному вопросу: если вы не ответили себе, кто вы и чего хотите, то вы всё ещё не ответили себе, хотите ли вы жить с психопатом, чтобы вас съели, растерзали, разделили на кусочки. Конечно, вы бы сказали себе: «Нет». Но посмотрите, сколько сейчас в интернете всего про психопатов: фильмы, книги вроде «Как жить с психопатом», «Как попасться на удочку психопата», списки из сорока трёх признаков того, что вы живёте с человеком без сердца. Почему это всё читают? Потому что всегда находятся люди, которые в контакте пытаются что-то сделать с вами.

Никто не готов честно ответить себе на вопрос: «Кто я? Что во мне такого, что меня можно подцепить на эту удочку?» Речь не обязательно о буквальном расчленении, а о символическом. Вдруг выясняется, что у вас лишние десять килограммов, что вы занимаетесь капоэйрой, что вы когда-то пять или десять лет были кем-то не тем, учились не в той школе — и так далее.

Некоторых людей мы не выбираем: например, родителей. Но, когда мы вырастаем, у нас появляется функция выбора. Она не возникает сама собой завтра утром, но она есть. И очень часто человек говорит: «Я всё время попадаю на одни и те же грабли». Здесь сказки приходят на помощь, потому что показывают: есть люди, с которыми последствия контакта становятся прямой угрозой, практически смертью, разрушением. Либо постконтакт вообще невозможен, потому что мы снова и снова не успеваем ассимилировать этот опыт и опять вступаем в тот же контакт.

Это, по сути, типичные сценарии, типажи. Та же сказка, в которой героиня ждёт героя, создаёт определённый сценарий. Она зафиксирована на втором этапе: на том, насколько хорошо и правильно она всё делает. Она знает, чего хочет: прекрасного принца. Но создаёт такие условия, в которых получить этого принца невозможно. Чтобы его получить, принц должен оказаться в очень неравных условиях, сразиться с драконом, победить его, всё сделать очень правильно. И она постоянно воспроизводит одно и то же.

Естественно, ни один нормальный человек, ни один нормальный принц не может победить дракона, который в тысячу раз сильнее, мощнее, страшнее. Но Шрек действует по-другому. Это тоже интересный способ контакта: он прежде всего разрушает сценарий. Он действует нестандартно, не идёт напролом, не вступает в открытый бой, а использует свои возможности, свои способы, помощь других. И в итоге добивается того, чего не смог сделать ни один стандартный герой до него: прорывается в башню.

А дальше принцесса возмущена: «Какой же ты принц? Ты всё делаешь неправильно». Он вроде бы поступил правильно, но герой тут же пытается соответствовать: красиво ложится, поправляет платье, кладёт цветочек, ждёт подарков. И все видят этот странный, фальшивый образ. Им приходится пройти ещё много кругов, чтобы вообще увидеть друг друга настоящими.

Принцесса прикидывается принцессой, хотя внутри неё есть такая же кровожадная, злобная часть, которую она не признаёт. Все герои пытаются прикидываться героями. А Шрек не прикидывается. Он признаёт свою чудовищную часть: да, я не прекрасный принц. И когда он это признаёт, у него получается быть собой.

Но тогда возникает вопрос: возможен ли вообще нормальный скандал? Возможно ли такое чудо, как в песне: «Я хотел бы остаться с тобой, просто остаться с тобой»? Когда люди могут поцеловаться, попрощаться и пойти дальше. Бывает так, что люди или сказочные герои проходят все этапы контакта. На первом этапе они действительно пытаются понять: «Чего я хочу? Хочу ли я сейчас заниматься терапией или мне просто интересно пожить в этой группе? Хочу ли я открываться или сегодня мне важнее помолчать?»

Когда человек осознаёт, чего хочет, он выбирает во внешнем мире объект, другого человека, с которым хочет вступить в контакт. И если всё это случается, наступает контактирование, когда контакт действительно происходит.