Игры разума или ловушки субъективного мира

Начинается наша интенсивная программа, которая, как известно, заявлена как «Тело разного». Сегодня второй день, и он посвящён разуму. Мне выпала честь участвовать в лекции, посвящённой как раз феномену разума. Я сегодня немного поразмышляю о благе и проблеме, которой для человека становится разум.

Свою лекцию я назвал так: «Игры разума, или Ловушки субъективного мира». В отличие от братьев наших меньших, нам дан разум. С одной стороны, это неплохо: с помощью разума у человека появляется мощный инструмент преобразования мира, преобразования реальности. Но человеку всегда мало преобразовывать только внешнюю реальность, и он начинает преобразовывать также внутреннюю, субъективную реальность. И именно это становится источником его собственных проблем.

Результатом работы разума становится знание как способность осознавать мир и себя как часть этого мира. Осознание, самоосознание — один из аспектов сознания. Проблема возникает в том, что человек творчески относится и преобразует не только внешнюю, но и внутреннюю, субъективную реальность. Здесь мы сталкиваемся с феноменом, который в психологии называют картиной мира или образом мира. Я буду использовать понятие «картина мира».

Картина мира, или образ мира, — это субъективное восприятие, субъективное отражение мира. Реальный мир, насколько вообще возможно говорить о его существовании, понимается по-разному: от материалистических до идеалистических представлений об объективной реальности. Тем не менее большинство людей соглашаются с тем, что существует некая общая реальность. Но каждый человек отражает её по-своему, преображает и, соответственно, в какой-то степени искажает. Степень этого искажения индивидуальна.

Встречаясь с реальным миром, каждый человек видит его по-своему, в виде некоторой собственной картины. Результатом восприятия становится образ, а образ всегда несёт в себе что-то от самого человека: от его личности, сознания, опыта. Так и формируется картина мира.

Будем предполагать, что человек рождается с некоторым чистым сознанием. Затем близкие люди начинают передавать ему свой образ мира, свою картину мира. Родители — первые люди, от которых ребёнок получает этот образ и знания. Знание — один из важных компонентов картины мира. В дальнейшем человек получает знания не только от значимых других, но и через книги, публикации и так далее.

В начале жизненного пути эти знания, как правило, усваиваются неосознанно. Человек осваивает мир, точнее свою картину мира, автоматически. Он усваивает её в виде правил, положений, того, что позднее будет составлять его личность: установок, жизненных сценариев. В силу своей неосознанности они часто остаются достаточно прочным фундаментом. Иногда человеку оказывается недостаточно целой жизни, чтобы осознать весь потенциал, весь багаж, который был усвоен буквально в первые три-четыре года жизни.

Другой компонент, формирующий картину мира, — личный опыт. Это уже индивидуальный способ восприятия, своего рода рисование собственного мира. Но опыт не обязательно оказывается положительным: он включает жизненные кризисы и травмы. Бывают возрастные кризисы, а бывает кризис развития, когда человек длительное время находится в хронической фрустрации важных для него потребностей. Это может быть потребность в безопасности, в присоединённости, принятии. Когда человек долго пребывает в кризисе развития, формируется искажённая картина мира, искажённый образ мира. Впоследствии ему приходится иметь дело с этой картиной, которая может очень сильно отличаться от реальности.

Здесь важен принцип: мир и картина мира — не одно и то же. Они не совпадают, и степень этого несовпадения у разных людей различна. Картина мира всегда индивидуальна, единична. Вспоминаются слова Курта Левина: личность — это человек и ситуация. И ещё более ранняя мысль Ортеги-и-Гассета: «Я есть я и мои обстоятельства». Уникальное сочетание этого «я», ситуации и среды даёт человеку огромную возможность создавать собственную, уникальную картину мира.

Если посмотреть на картину мира с точки зрения структуры, в ней можно выделить три основных компонента: образ мира, образ «я», или «я-концепцию», и образ другого человека. Мы можем буквально за одну-две минуты набросать простейший портрет своей картины мира. Возьмите ручку и лист бумаги и закончите по три раза предложения, начинающиеся словами: «Мир…», «Другой…», «Я…».

Под «другим» здесь понимается не конкретный человек, а человек вообще, обобщённый образ человека, существующий в вашем сознании. Три определения — это минимальный набор, который уже позволяет говорить о некотором портрете или образе. Скорее всего, у всех получатся разные варианты.

Определения мира, другого и «я» обычно даются через прилагательные, через ответ на вопрос «какой?». Например: «Я весёлый», «я девочка» — любая характеристика. Из этих характеристик уже можно составить минимальный психологический портрет. В нём будут содержаться отношения к миру, к другому и к самому себе. Из этих отношений вытекают установки, а установки определяют способы взаимодействия и контакта с миром, другим человеком и самим собой.

Больше всего об этом размышляют клиницисты, потому что им приходится решать вопрос: что с этим делать? В клинике, следуя исторической традиции, при психозах обычно задают три простых вопроса, характеризующих степень ориентировки человека в реальности. Спрашивают, какое сегодня число, — это ориентация во времени. Спрашивают, где человек находится, — это ориентация в пространстве. И спрашивают: «Кто вы?» — это ориентация в собственной личности. Ориентация во времени, пространстве и личности позволяет понять, насколько человек ориентирован в реальности.

Яркий пример — известная комедия «Иван Васильевич меняет профессию». Когда Иван Васильевич оказывается в современной квартире, его предполагаемая жена вызывает психиатров. Они задают ему те же самые вопросы. Спрашивают, в каком году он живёт, — и он называет год из своей эпохи. Это нарушение ориентации во времени. Спрашивают, где он живёт, — и он отвечает: «В палатах». Это нарушение ориентации в пространстве. Наконец, спрашивают, кто он, — и он отвечает: «Я Иван Грозный». После этого психиатры делают вывод о белой горячке.

На этом примере хорошо видна граница между мирами психотиков и мирами других людей. Миры обычных людей, несмотря на индивидуальные различия, всё же разделяемы. Люди способны договариваться о том, что существует в мире. Они могут спорить об оттенках, цветах, качестве предметов, но при этом соглашаются, что предмет, например, белый или красный, круглый или квадратный, что листья на деревьях зелёные. Художники могут различать множество нюансов, но базовая реальность остаётся согласованной.

У пограничного человека картина мира очень полярна, чёрно-бела. В ней всегда есть плюс и минус, полюса. Человек не воспринимает оттенки и нюансы, не может допустить, что один и тот же объект одновременно обладает разными качествами, что он может быть и хорошим, и плохим. Он либо хороший, либо плохой; либо свой, либо чужой; либо красный, либо белый; либо фашист, либо русский — и так далее.

То же относится к образу себя и другого человека. Другой либо враг, либо свой. Если он свой, его сильно идеализируют и не замечают других его проявлений. Если он враг, не замечают его позитивных качеств. Чтобы удерживать такую картину мира, требуется много усилий, потому что реальность всё время прорывается сквозь эти субъективные очки и предъявляет оттенки. Пограничному человеку приходится тратить много времени и сил, чтобы сохранять свою полярную картину мира.

Для этого используются психологические защиты: идеализация, обесценивание, игнорирование, проективная идентификация и другие. Если психотик игнорирует реальность и живёт в собственной реальности, не замечая другой, то пограничный пытается всячески перестроить реальность. Среди пограничных людей нередко оказываются те, кто вносит существенный вклад в развитие цивилизации. Не принимая существующую реальность, они пытаются подстроить её под себя. Среди них много идеалистов, новаторов, инженеров, людей, действительно преобразующих реальность.

Третий уровень — невротический. У невротика идентичность уже достаточно скорректирована, а картина мира не настолько чёрно-бела, как у пограничного человека: в ней появляются оттенки. Но особенность невротика в том, что он отчуждён от реальности собственного «я». Он отказывается от себя в угоду другому. Другой становится ценностью, и невротик постоянно пытается увидеть его реакции, понять, как он на него действует. Его «я» возникает тогда, когда на него обращён взгляд другого.

Невротик всё время озабочен собственным «я». Другого в его жизни как будто много, но при этом он находится в постоянной эгоцентрической капсуле. Он достаточно интроспективен, в отличие от психотического и пограничного типов. Невротик постоянно всматривается в себя, старается замечать и отслеживать происходящее внутри. Но он интроспективен, а не рефлексивен. Это разные вещи.

Невротик постоянно пережёвывает то, что у него есть: свой опыт, знания, переживания. Ему сложно вырваться в мир других людей и посмотреть на него их глазами, потому что он пристрастно смотрит на другого и часто видит его через собственные внутренние искажения.

Я ограничусь разговором об уровнях организации личности и картинах мира и скажу несколько слов о горизонтальном измерении — о различных типах личности. По большому счёту картина мира и есть личность человека: его «я» плюс жизненный опыт. В клинике это известно как психологические типы, психотипы, психопатии, акцентуации характера. Начиная с Кречмера, Кирби и у нас также Личко, рассматривались различные типологии личности: нарциссическая, истерическая, мазохистическая, депрессивная и другие.

Здесь мы тоже встречаемся с разными вариантами картины мира. Картина мира нарцисса — это всегда ожидание оценки: мир оценивающий. Для истерической личности мир — восхищающийся. Для депрессивной жизнь, по сути, — это горе.

Есть интересный пример того, как мы, создавая свою картину мира, в конечном итоге оказываемся её заложниками. Человек рассказывает о переживании героя, который не смог выйти на сушу: корабль пришёл в негодность, его взорвали, и герой погиб вместе с кораблём. Его жизнь окончилась вместе с этим кораблём.

У него был пронзительный монолог. Поскольку он был пианистом, он приводит образ мира как фортепиано. Он говорит: «Я не знаю, где заканчивается этот город, я не знаю границ этого города. Когда я играю на фортепиано, я знаю, что здесь столько-то клавиш, что у меня есть край. В рамках этого ограничения я могу творить, виртуозно создавать свою музыку. Но я знаю, что моя активность имеет чёткие границы. А этот город меня пугает: он безграничен, я не знаю, где он заканчивается».

Психотерапия тоже даёт человеку возможность изменить свою картину мира, пережить её по-новому, увидеть её. Особенно это касается групповой психотерапии, потому что другие люди — это всегда зеркала. Не просто зеркала в том смысле, когда кто-то что-то тебе зеркалит, а живые зеркала. Находясь в группе, человек получает возможность посмотреть на себя и на какую-то ситуацию глазами других людей, отразиться в этих живых зеркалах.

Существуют многочисленные психологические защиты, существуют механизмы, которые позволяют осознать свою картину мира и изменить её. Среди них — выстраивание рефлексии и работа с мотивами.

И уже совсем в конце я хочу прочитать стихотворение моего любимого поэта Евгения Евтушенко. Оно как раз про это и называется «Людей неинтересных в мире нет».

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой всё особое, своё,
И нет планет, похожих на неё.

А если кто-то незаметно жил
И с этой незаметностью дружил,
Он интересен был среди людей
Самой неинтересностью своей.

У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг,
Есть в мире этом самый страшный час,
Но это всё неведомо для нас.

И если умирает человек,
С ним умирает первый снег и первый поцелуй,
И первый бой —
Всё это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
Машины и художников холсты,
Да, много остаётся от него,
Но что-то ведь уходит всё равно.

Таков закон безжалостной игры:
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных,
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей?
Что знаем мы о единственной своей?
И про отца родного своего
Мы, зная всё, не знаем ничего.

Уходят люди. Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
От этой невозвратности кричать.

Спасибо.