Гештальт-подход как наука, искусство и культура

Есть смысл искать подход к человеку, учитывая его социальную и культурную среду. В собственной работе я часто обращаю внимание на то, из какой среды вышел клиент: кто были его родители, к какой социальной страте они принадлежали. Бывает и смена социальных страт: например, человек сначала принадлежал к крестьянству, а потом стал психотерапевтом. Представляете, какое количество разных представлений, ценностей и жизненных проектов ему пришлось в течение жизни менять или переосмысливать.

Или, наоборот, психотерапевт принадлежит к интеллигенции, а к нему приходит человек из пролетарской среды. Это крайне любопытно: в разговоре появляются разные слова, разные смыслы, иногда даже различия на уровне родного языка. Человек, сменивший социальную страту, может переживать это как стыд или как внутренний конфликт. Многое из того, что кажется нам личным чувством, оказывается связанным с нормами, укладом и культурой той среды, в которой мы выросли.

Когда мы говорим с клиентом, можно обнаружить, что один и тот же образ, одна и та же история или высказывание у одного человека не вызывает почти ничего, а у другого вызывает сильную реакцию. Например, человек, выросший в рабочей среде, может не знать персонажа из философии или литературы, который для другого кажется совершенно очевидным. Травматические переживания всегда ложатся на определённый социально-культурный фон.

Наше мировосприятие и культурные представления непосредственно влияют на оценку событий собственной жизни. Это важно учитывать, когда мы работаем с клиентами из разных слоёв и культурных общностей. Даже в наблюдениях за людьми из разных регионов можно заметить, что нарушение запрета в одной культуре чаще сопровождается скрытым стыдом, а в другой — переживанием вины и необходимостью эту вину признать. Культурные различия оказывают влияние на то, какие формы переживания становятся более привычными и значимыми.

Культура сохраняется в самых разных вещах: в отношении к деньгам, работе, семье, обязанностям, успеху. Встречаясь с клиентами, можно видеть, насколько по-разному люди относятся, например, к заработку. Для одних это жёсткая и простая схема: заработал деньги — и никаких лишних вопросов. Для других деньги встроены в более сложную систему отношений, обязательств, достоинства, представлений о том, что позволено и что неприлично.

Культура вообще очень любопытная штука. Для психоаналитиков и психотерапевтов многие термины кажутся само собой разумеющимися. Но когда мы употребляем их в разговоре с клиентами, близкими, родителями или друзьями, выясняется, что для других людей они вовсе не очевидны и иногда даже звучат шокирующе. Мы говорим о важных для нас вещах, а другой человек может просто не воспринимать этот язык, потому что его жизненный опыт и культурная система иначе организованы.

Например, для психотерапевтически ориентированного человека естественными могут быть понятия свободы выбора и ответственности за этот выбор. Но для другого человека это вовсе не обязательно будет важной ценностью. Многие вещи, которые для нас устойчивы и значимы, для других могут быть неинтересны или вообще не иметь смысла.

Это касается не только хороших или красивых сторон культуры. Чем больше человек занимается психотерапией, тем чаще меняются его отношения с друзьями и близкими: кто-то уходит, от кого-то уходим мы сами. Иногда оказывается, что система ценностей, в которой человек начинает жить, плохо пересекается с прежним кругом общения. Это не обязательно хорошо или плохо; у каждой перемены есть другая сторона.

Особенно важно это в разговоре о родителях, сексуальности и стремительном темпе социальных изменений. Социальные изменения происходят настолько быстро, что человеку приходится осмыслять не только своё прошлое, но и ту культурную реальность, которая уже успела измениться за время его жизни. Поэтому вопрос о том, работать ли с тем, что происходит «здесь и сейчас», или искать причины в прошлом, не может решаться однозначно.

В психотерапии всегда присутствуют воспоминания о прошлом и ожидания будущего, но сама работа происходит здесь и сейчас. Это понимание стало особенно важным ещё в психотерапевтических подходах 1950-х годов: то, что происходит между людьми в настоящем, помогает обращаться и с прошлым опытом, и с тем, как человек представляет своё будущее.

Если перейти к более практической стороне, то различается даже культурное восприятие самого процесса психотерапии. Кто-то говорит: «Я работаю с психотерапевтом». Кто-то — «Я занимаюсь психотерапией». Кто-то — «Я практикую психотерапию». Уже само отношение к этому процессу влияет на то, как человек в нём участвует и чего от него ожидает.

Когда мы задаёмся вопросом, чем занимаемся в психотерапии, можно сказать, что это не просто психотерапевтическая активность и не просто создание пространства, в котором другой человек может спросить себя, нравится ли ему, как организована его жизнь. Это ещё и формирование определённого мировоззрения. Мы опираемся на научную информацию, на культурные аспекты развития, на эмоциональность, на построение отношений — и всё это так или иначе передаётся нашим клиентам и студентам.

Но психотерапия для меня ещё и творчество. Если мы пытаемся понять, что именно происходит в этой профессии, то она во многом похожа на движение в области творчества. Чтобы куда-то пойти, нужно сначала что-то в себе обнаружить. Первый этап, с которого мы начинаем двигаться, — это быть клиентом.

Быть клиентом — значит обнаружить в себе место и возможность для вопроса: как я живу и чего я хочу? В значительной мере у нас не формируется то, что можно было бы назвать самодостаточностью. Мы чаще обращаем внимание на продукцию своей деятельности: что я делаю, чего это стоит, что я получаю. А тот, кто стоит за всем этим, нередко остаётся без внимания.

Поэтому психотерапия — это интерес к тому, готов ли я жить такую жизнь, делать такие выборы, получать такой опыт. Какой-то опыт меня устраивает, какой-то расстраивает. Постепенно человек становится автором собственной жизни. В эту профессию невозможно по-настоящему прийти каким-то другим путём.

Многие приходят учиться с мыслью: «Я хочу научиться помогать другим людям улучшать качество их жизни». Но большинству довольно быстро становится понятно, что начинать приходится с себя. Без любопытства к собственной жизни я не представляю, как можно создать творческое пространство, в котором другой человек тоже заинтересуется собой. Иначе я буду относиться к себе функционально и предлагать другому человеку такой же функциональный способ существования в мире.

Подготовка психотерапевта — это не только освоение техник, но и подготовка к творчеству. Всё начинается с первого вопроса: как устроена моя жизнь и что я с этим делаю? Затем появляется более подробный интерес к самому процессу. Мы знакомимся с основными понятиями, осваиваем терапевтические навыки и, конечно, воображаем. Без этого этапа воображения невозможно по-настоящему освоить профессию.

Каждый человек в профессии постепенно формирует собственную линию. Мы учимся у других, принадлежим к сообществу, опираемся на общую программу и общий опыт, но затем начинаем понимать что-то по-своему и строить собственный путь. Из этого складывается более индивидуальный стиль.

Индивидуальный стиль — это моя теоретическая сборка. Я создаю вокруг себя пространство, в котором есть место моим знаниям, приобретённым навыкам, моей индивидуальности и моим особенностям. Когда эта индивидуальная особенность исчезает, становится понятно, что все делают одно и то же: кто-то быстрее, кто-то медленнее, но различия уже почти не видны.

Но если я знаю, что я — это я, то даже когда кто-то делает похожие проекты или программы, я всё равно остаюсь собой. В этом смысле мы не можем по-настоящему конкурировать. Единственность своего авторства — не просто красивость. Произведение искусства становится произведением искусства не только тогда, когда я считаю его красивым, но и когда другой человек тоже оказывается им впечатлён.

Здесь важны не только непосредственные впечатления, но и мнение другого. Оно может помочь увидеть что-то новое, новые границы. Мы сталкиваемся со своими работами, с реакциями и оценками людей, и это часто гораздо сложнее, чем кажется. Но именно такие встречи позволяют заметить то, чего сам в своей работе не видел.

Бывает, что на каком-то этапе не хватает времени или ресурса, и человек откладывает развитие: «Потом займусь». Бывает и так, что люди уходят из нашей жизни или из профессии. Интересно спрашивать себя: я ухожу потому, что ресурс закончился и я всё, что мог, здесь нашёл? Или потому, что перестаю делать одно и то же и хочу изобрести что-то другое, попробовать другие способы работы?

В психотерапии, как и в искусстве, нет эталона. В других дисциплинах часто есть что-то, что можно измерить, а эффекты психотерапии измерить гораздо сложнее. Поэтому особенно важен вопрос о том, какое зеркало позволяет увидеть, как изменилась моя работа и моя жизнь.

Таким зеркалом может быть сообщество. Оно становится фоном для индивидуального стиля конкретного терапевта. Терапия всегда очень личная, но сообщество помогает оставаться в поле зрения, замечать собственные ограничения и провалы, видеть, что происходит в практике. Пространство нашего профессионального стиля может быть устроено по-разному, и в этом тоже есть возможность для развития.