О привязанности

Светлана Прокопюк и Ирина Данилова решили прочитать лекцию о привязанности, о том, как она начинается. Вчера на тренерском сборе, когда искали человека для лекции, Света вызвалась. После рабочего дня людям обычно не очень хочется напрягаться, думать, строить планы, поэтому часто стоит тишина. Ирина присоединилась к Свете и потом стала думать, почему ее это так привлекло.

Ей нравится в Свете жажда нового, поиск интересного, желание куда-то идти и, главное, настойчивость в этом. У Ирины тоже много любопытства, но, как ей кажется, ее слишком хорошо воспитали, чтобы долго приставать к людям с просьбами рассказать что-нибудь интересное. А Света умеет идти за своим интересом довольно упорно. Возможно, именно этому Ирина позавидовала. У Светы не было заранее подготовленной домашней лекции: она вызвалась, потому что ей было интересно именно здесь. Это и соблазнило Ирину приблизиться.

Но в таком приближении есть и подвох. Вчера они вдвоем накидали лекцию, составили план, а затем Света уже в двенадцатом часу ночи пришла за Ириной: «Пойдем советоваться, что говорить завтра коллегам, умным людям». У Ирины такого порыва не было: люди уже ложились спать. Но она пошла. То, что ей нравилось в Свете, одновременно ее и настораживает: желание приблизиться сочетается с осторожностью. Они сходили, послушали коллег, и первоначальный план куда-то исчез. Теперь они сидят на сцене, и у Ирины нет плана.

Привязанность к Свете сейчас важна, но опасения никуда не деваются. Есть много интереса, хочется приблизиться, хочется прочитать эту лекцию, хочется взаимодействия и интересного отклика. Но неизвестно, куда это приведет: может быть, к тридцати минутам позора. С одной стороны, очень хочется идти в это, с другой — много напряжения.

Свете действительно интересно говорить о привязанности: ей нравится эта тема и нравится разговаривать с людьми. Когда Ира подошла и предложила быть вместе, Света подумала, что это здорово: можно вместе поговорить с аудиторией и, может быть, что-то прояснить в том, что происходит сейчас, в начале интенсива. Все еще мало знакомы, приходится присматриваться друг к другу, искать тех, кто ближе, с кем роднит интерес, с кем можно что-то разделить и в чем-то поучаствовать. Здесь приходится опираться на собственное ощущение и инициативу.

Термин «привязанность» сейчас знаком многим и часто употребляется. Он возник из понимания того, что у ребенка с рождения есть физиологическая потребность быть связанным с кем-то: это способствует выживанию. Ребенку необходим большой, взрослый, разумный человек, который защитит, согреет, распознает его нужду и позаботится о нем. В младенчестве и детстве необходимость такого взрослого очевидна. По мере взросления эта нужда меняется.

В подростковом возрасте она как будто становится противоположной: важным оказывается ни в ком не нуждаться, от всех отойти, дистанцироваться, проявить независимость и взросление, показать, что никто не нужен. Но на самом деле потребность остается и у подростков, и во взрослом возрасте.

Взрослому человеку часто трудно признать, что другой ему нужен. Это видно и в терапевтических группах, и в индивидуальных встречах, и в обычных отношениях: когда живем в одной комнате, сидим с коллегами за одним столом, общаемся с друзьями. Признаешься, что нуждаешься в другом, — и как будто может рухнуть весь разработанный план. Остается ощущение, что ты отдельный, довольно стихийный человек и не знаешь, что скажешь в следующую секунду. К этой неизвестности приходится либо быть готовым, либо приспосабливаться, а иногда этого совсем не хочется.

Тогда люди нарочито показывают самостоятельность: «Я сам по себе, сам пошел в столовую, сам пришел на лекцию, сам сел и сижу независимый». Со стороны это может выглядеть замечательно. Но однажды на другом интенсиве Света наблюдала, как девушка в группе постепенно закрывалась. Сначала она прикрывалась рукой, будто слушала и присутствовала, но немного отгораживалась. Потом укрывалась чем-то вроде одеялка. На следующей группе она села боком, завернулась, повернулась плечом к группе и смотрела куда-то наружу.

При этом девушка ничего не говорила: не сообщала, что ей что-то нужно, некомфортно, плохо или что она что-то переживает. Можно было подумать, что взрослый человек справляется. Но когда Света спросила, что с ней происходит, выяснилось, что та уже давно терпит что-то очень неприятное — до такой степени, что ей хотелось встать и выйти из группы. Оказалось, что в этой группе было принято немного подкалывать друг друга, и это было ей невыносимо.

Часто люди смущенно говорят: «Это моя детская часть, это мой внутренний ребенок захотел», как будто сами они здесь ни при чем. На ребенка можно переложить эту нужду и немного оттолкнуть от себя детскую часть: нуждаться будто бы неприлично. Но нуждаться — прилично. Неприлично, скорее, не нуждаться.

Подготовка к этой лекции как раз была про выстраивание контакта. Ира и Света присматривались друг к другу, обнаружили давний конфликт: когда-то одна другую не так поняла и нечаянно обидела. Света извинилась перед Ирой, и они искали друг друга, чтобы чувствовать плечо и сидеть перед аудиторией вместе. В том числе чтобы, разозлившись из-за давнего конфликта, не «мочить» друг друга на лекции. Это спасает обеих: приятно сидеть рядом с человеком без намерения тебя уничтожить.

Есть не только отстранение в виде «мне ничего не надо» или «мне плохо, но мне ничего не надо». Бывает и другое: «У меня все хорошо. У меня хороший терапевт, хороший супервизор, мне прекрасно, все получается». К такому человеку тоже трудно обратиться. Спрашиваешь: «Как ты на интенсиве?» — а в ответ: «У меня все классно». Или интересуешься, как человек съездил в отпуск, а он отвечает: «Отлично было, очень здорово». И дальше как будто не за что зацепиться: контакт провисает.

Поэтому в начале интенсива, на второй день, важно обнаружить себя, заметить, что с тобой происходит и как в тебе живет потребность быть замеченным. Потребность эта рождается вместе с нами и точно существует. Уже то, что люди приехали сюда, в большое количество других людей, говорит о том, что люди зачем-то нужны. Важно обнаружить в себе потребность быть замеченным — хорошо и безопасно. Это важная терапевтическая задача, потому что только в достаточно безопасном пространстве можно исследовать собственные грани поведения и проявить интерес к себе.

При этом априорной безопасности не существует. Каждый раз, обращаясь к другому, мы не знаем, какой получим ответ. Приходится рисковать и быть готовым к тому, что человек скажет что-то неприятное, не заметит или проигнорирует. Но все равно важно идти за своей потребностью, потому что потребность в другом, в том, чтобы быть замеченным другим, в нас живет.

То, как мы сообщаем другому, что нам нужно, тоже интересно исследовать. Можно посмотреть на соседа — слева, справа, сзади или спереди — и попробовать сказать ему что-то так, чтобы он вас точно услышал. Другой в это время прислушивается к себе: организует ли это его внимание к вам или он остается невключенным? Если не получилось, можно попросить попробовать другую фразу, жест или мимическое выражение. Кого-то внимание организует грусть, кого-то — щемящая радость. Кто-то говорит комплимент, кто-то — «Я тебя люблю», а кто-то — «Я тебя замечаю».

Внимание удается привлечь смехом, обещанным завтраком, вареньем, признанием важности другого, жестом, глазами, ушами, сообщением о том, что вам интересно, даже запахом. Здесь много разных ощущений, в том числе связанных с едой.

Привязанность отличается от зависимости тем, что в ней возможно приближаться и удаляться. Вас потянуло к одному человеку, а потом — к другому. Привязанность работает так: мы всякий раз идем за потребностью в другом, за тем, что важно именно с этим человеком, за возможностью быть замеченным и признанным им.

Это не значит, что отношения обязательно должны продолжаться всю жизнь. Например, перспектива жить вместе после этой лекции никому из ведущих не особенно важна, но остается надежда чуть больше общаться друг с другом после пережитого вместе. Один раз посидел рядом с человеком в группе — и это не обязательно котерапевт на всю жизнь. Раньше могло казаться, что сотрудничество с коллегами, если его развивать, обязательно продлится годы. Но это не всегда так: меняются интересы, жизненные ситуации, перестраиваются отношения. Приходится каждый раз искать окружение, которое соответствует тому, что происходит с тобой сейчас и что тебе важно.

Если начали работать с котерапевтом, есть планы, а потом вы понимаете, что находитесь в другом состоянии и хотите других дел, это не обязательно трагедия. Если другой вас замечает, он может увидеть, что вы уже не в том состоянии. Об этом можно говорить. Иногда выход из отношений бывает болезненным, иногда нужно продумать, как завершить отношения, перестроить их, перевести в другое русло. Важно сообщить другому, что ваши потребности изменились, и услышать его ответ. В этом и состоит разница между привязанностью и зависимостью: в зависимости другого не видно, а в привязанности — видно очень хорошо.