Теоретический семинар - теория Self ч.3

Сначала давайте поговорим о том, какие сложности и противоречия возникают в обсуждении функционирования Ego, как выглядит его основная трудность. А потом было бы хорошо попробовать увидеть живой процесс функционирования Ego на границе контакта двух людей — терапевта и клиента — и поговорить об этом. Часто трудно описать то, что мы видим, трудно подобрать слова; появляются бытовые термины или слова-паразиты, которыми мы пытаемся обозначить сложность функционирования Ego. Этот навык — замечать и называть происходящее — точно не был бы лишним.

Я понимаю, что работать в присутствии такого количества людей непросто. Но, думаю, здесь есть люди с достаточным чувством базовой безопасности и сильным любопытством. И хороших терапевтов здесь непосильное количество. Может быть, выйдет какая-нибудь пара и попробует поработать? Потихонечку согревайтесь: кто хочет, кто мог бы? Возможно, у вас уже есть прицел на какого-то терапевта — можете ему маякнуть. Конечно, это уже интересно: терапевту небезопасно, клиенту небезопасно. Вот уже здесь начинается материал для наблюдения.

Какие вопросы у вас возникли после работы в малых группах? Что осталось интересным, непонятным, сложным или вызывающим сомнения?

Один из участников говорит: когда я выбираю между одной опцией в жизни и другой — например, пойти направо или налево, — я выбираю не столько конкретный вариант, сколько себя в одном состоянии или себя в другом. Это как разные персонажи. Если есть два варианта партнёрши — одна хозяйственная, другая красивая, — я не могу выбрать. Можно ли сказать, что речь идёт о расщеплении моей Personality? Одна часть хочет реализоваться как хозяйственная девушка, другая — как красивая, а вместе они не встречаются.

Интересно, что здесь, возможно, Ego не может тестировать реальность. Одна любит одно, другая красивая, другая хозяйственная, но как будто нет возможности заметить простую вещь: всё когда-нибудь надоедает. И красота становится привычной, и вкусная еда становится привычной. Кого бы ты ни выбрал, можно через какое-то время оказаться недовольным своим выбором. Даже не потому, что ошибся, а просто потому, что у любого выбора есть последствия, и как минимум половина из них может оказаться неприятной.

Поэтому Personality хочет сделать наилучший выбор, такой, чтобы он точно оказался правильным. Но это в принципе невозможно. Возможно, ценность «правильного выбора» слишком сильно наполняет Personality. Тогда стоит задуматься, не является ли это не наследованием, а импринтингом: мы делаем что-то, как наши родители, совершенно этого не замечая, потому что много раз слышали, как стоило бы поступать. Какое-то время эти инструкции нас не подводили, поэтому мы продолжаем им следовать. Это можно назвать и копированием, и воспитанием, и импринтингом. Мы похожи на своих родителей даже тогда, когда очень стараемся быть на них не похожими: темпом речи, поворотом головы, взглядом, эмоциональными реакциями.

Сегодня в группах возникла любопытная ситуация. Группа Ego пришла к выводу, что её проблема — в Personality. Группа Id тоже решила, что виновата Personality. При этом в группу Personality почти никто не пошёл. Всё как в жизни: одна активная старушка может отравить существование целого поколения своими проекциями, способами жить, контактами. Важно наблюдать, как именно это случается. Картина, наверное, получилась великолепная и вполне отражающая логику современного контекста.

Темпы жизни высокие: нужно что-то делать, выбирать, действовать, решаться, успевать. И для функции Id, для внимательного замечания того, что происходит в Id, времени почти не остаётся. Остаются где-то в глубине морально-этические, семейные, культурные принципы, которые слегка нас удерживают. При этом пострадавших от Personality, кажется, становится меньше: человечество разными способами справляется с интроектами, связанными с моралью, правилами и нормами. Всё меняется, молодёжь легко говорит: «Всё, это уже надоело, это не так». А вот Id этого вида совсем не замечает.

Когда опция не включается, когда нет контакта с этой опцией, нам нужно решать и действовать. Но мы можем решать и действовать не в том направлении, которое нас удовлетворило бы. Лучше сойти на полпути, чем дойти до конца туда, куда нам не надо. Чтобы понять, туда ли мы идём, полезно задержаться, обнаружить себя, окружающий свет, свои желания и всё остальное.

У нас есть не отдельные самостоятельные сущности, а процесс, который делает нас способными жить в контакте с миром. В этом процессе есть разные оттенки, включающиеся на разных этапах контактирования: свой оттенок в своё время, своя функция на своей границе.

Возникает вопрос: если есть травма или жёсткая, раздутая Personality, и она так сильно влияет на функционирование Ego, то что такое Ego? Это надстройка, включающая в себя Id и Personality, или самостоятельная функция? Где проходит граница?

Мне кажется, ни один из этих оттенков не существует самостоятельно. Если человеку не удалось заметить потребность, обнаружить, кто он и чего хочет, он может сделать неподходящий выбор, следуя тому, что предписывает Personality: «Ты должен делать это». Или тому, что предписывает внешняя среда. Ego не самодостаточно и не существует отдельно. Это результат взаимодействия Id и Personality: есть мой опыт, ценности, история жизни, императивы, желания.

У Ego две задачи. Первая — заметить импульсы с обеих сторон, чтобы они оказались в поле внимания. Вторая — заметить контекст, в котором потребность можно реализовать, отложить или реализовать лишь в определённой мере. То есть сделать выбор. Ego как будто принимает решение, хотя и здесь возникает вопрос: почему Ego не может что-то запретить, если оно в любом случае что-то отвергает?

Было сказано, что Ego боится ответственности за последствия выбора. Но кто на самом деле боится ответственности? Конечно, Personality. Потому что любое новое подтверждение или опровержение меняет нашу устоявшуюся идентичность. Если я всё время считал, что делаю всё плохо, а потом у меня что-то получилось, мне нужно встроить этот опыт в Personality и признать, что я не такой уж бездарный: иногда у меня кое-что получается. И наоборот.

Идентичность, живущая в Personality, постоянно находится под бомбардировкой нового опыта. Нам хочется, чтобы этот опыт был только позитивным, чтобы идентичность состояла только из хороших частей. Поэтому мы стараемся сделать так, чтобы всё получилось хорошо. Это не проблема Ego, а проблема Personality, перегруженной требованием идеальной идентичности.

Здесь могут играть большую роль стыд или вина, но каждый раз нужно разбираться в индивидуальном контексте. Например, мама родила девочку и думала, что вырастит себе помощницу, будет ею гордиться. А девочка оказалась «так себе»: мама несчастна, девочка виновата. В другом случае девочке может быть стыдно. Нужно проникнуть в то, какие чувства там есть и за что именно они цепляются.

Если говорить о диагнозе, например о биполярном аффективном расстройстве, то это тоже хороший пример. Та часть личности, которая вырывается во время маниакальной фазы, оказывается совершенно спрятанной в депрессивной. Если Personality подразумевает идентичность серьёзного, внимательного, тяжело живущего и работающего человека, а не какого-нибудь весёлого придурка, то из опыта исключаются тенденции к свободному существованию: весёлость, злоба, троллинг, спонтанность, возможно, сексуальность, щедрость, употребление алкоголя. Всё это нельзя переживать.

Чем дольше мы вытесняем эти части, тем вероятнее их прорыв. А после долгой маниакальной фазы Personality восстанавливается через депрессию и коррекцию отношения к себе: «Я не такой дурак, каким был во время маниакальной фазы, я просто был болен».

Задача терапевта в такой работе — помогать принимать обе части. Важно, чтобы человек мог обнаружить: когда он безумно весёлый, щедрый, сексуальный, охотно употребляющий алкоголь, зажигающий огни нового города, он тоже прекрасен. И когда он грустный, подавленный, — это тоже что-то важное в его жизни: возможность перекоснуться, остановиться, не любить людей так яростно, не переоценивать себя. Тогда постепенно может обнаружиться, что он не так прекрасен, как кажется себе в маниакальной фазе, но и не так отвратителен, как кажется в депрессивной. Это тоже проблема Personality: невозможность удержать себя в объёме, увидеть себя не в плоском, а в объёмном виде.

Как это накладывается на кривую цикла контакта? В зависимости от контекста, в котором находится контакт, разные функции становятся заметны на разных участках. Пока я ничего не хочу, отдыхаю и жду, когда со мной случится желание, потребность или интересная фигура, — это один способ существования. Затем появляется фигура, я замечаю свой интерес к ней, начинаю присматриваться: «О, что же там происходит?»

Интересно наблюдать, как в этот момент меняются фигура и фон. Когда ты специально ни на что не смотришь, ты замечаешь, что Вероника машет рукой, кто-то шевелится, шторы задёрнуты, экран телефона у тебя залапан. Но это особенно не беспокоит. Как только что-то становится интересным и важным, остальные фигуры уходят в фон: вот это ты замечаешь, а всё остальное отступает.

После этого включается функция Ego: она начинает исследовать среду, чтобы понять, как с этим обойтись. Например, у меня возникает бурная потребность вытереть экран телефона, потому что он залапан. Но прежде чем встать, я рассматриваю контекст: подходящий ли сейчас момент? Могу ли я отложить эту потребность? Если бы я была в ресторане, я могла бы сказать: «Извините, пожалуйста, сделаем перерыв», выйти и вытереть телефон. А во время лекции это уже другой контекст. Возможность отложить действие — это тоже функция Ego.

Но может вмешаться Personality. Я слышу внутренний крик: «Боже, люди же на тебя смотрят». Энергия для действия появляется: я заметила, что что-то не так и с этим можно что-то сделать. Но почему-то не делаю. В терапии важно не отбирать энергию в этой точке и не делать слишком быстрый вывод.

Почему я могу не вытирать телефон? Я могу испугаться, что вы заметите это и подумаете, будто мне важно, что вы обо мне думаете; что я вас стесняюсь, что мне перед вами стыдно. А я ни за что не хочу показать, что мне стыдно. Это может быть нарциссическая проблема: я не хочу ударить в грязь лицом. Или же я могу сделать свободный выбор: «Ладно, лекция закончится — пойду и вытру». Если же моя претензия на образ идеальной хозяйки велика, энергия будет оставаться в напряжении: если я это сделаю, что вы обо мне подумаете?

Возможен и более ранний способ прерывания контакта: «Нельзя отвлекаться лектору во время лекции и делать что-то такое». Или я могу всё бросить и сидеть, думая: «Боже, как же я могла? Я пришла на лекцию, знала, что здесь будет много людей. Неужели не могла подготовиться?» Тогда я начинаю себя обвинять, стыдить — и ничего не делаю. Энергия, которая могла быть потрачена либо на свободный выбор не делать этого, либо на действие, уходит, обрываясь в этих способах организации и прерывания контакта.

У меня такой способ наблюдения: всегда ли Id — это действие, а Personality — удержание от действия? Я заметил, что иногда мне нужно что-то сказать не потому, что это Id, а потому, что, например, моя мама, воспитатель детского сада, привыкла, чтобы я проявлялся и давал голос. Тогда это точно Id или всё-таки форма Personality, которая мне удобна? Может быть, Id — это та активность, которая даёт мне возможность молчать, то есть моё настоящее проявление? Раньше я бы спутал: если кто-то начинал говорить, я бы подумал, что это Id. А может быть, это совсем другое.

Вы поставили вопрос — вот в нём и есть ответ. Действительно, внешне одинаковые действия могут быть обусловлены совершенно разными побудительными мотивами, причинами, драйвами. Человек может сказать в группе всем что-то злобное и неприятное, потому что его где-то разозлили и он не смог тогда отреагировать до конца. Он пришёл сюда и доотреагировал остаток. То есть сейчас он действительно злой.

А другому человеку может быть очень страшно, и один из способов защиты для него — прийти и хорошенько всех напугать, чтобы они его боялись и, не дай бог, не приблизились. Внешне оба выглядят злобными. Поэтому это всё угадывание, и я даже не знаю, насколько оно возможно.

Чтобы не ставить недодиагностированных ярлыков, терапевту важно не спешить решать, что делать, и не спешить делать вывод, в чём проблема клиента. Нужно расслабленно, с любопытством, сочувственно, но не вовлекаясь, просто расспрашивать — пока фигура не случится. Самая важная фигура не та, которую мы нашли, а та, которая с нами случилась.

Часто говорят, что люди принимают судорожные решения. Но решения случаются. Если мы пытаемся решить раньше времени, пока нет какого-то отношения, пока нет попытки встретиться с собой, мы действуем преждевременно. Как только ты встретился с собой, решение может случиться.

Например, когда человек хотел пить, он взял воду, попил, а потом только сообразил, что пил воду из-под крана. Является ли это действием функции Ego? Работает ли здесь Ego, бывает ли Ego осознанным и неосознанным?

В этом примере Ego не участвовало во всём своём объёме. Personality никак не вмешивалась в то, что я пью: был импульс и удовлетворение потребности. Но как только я замечаю, что хочу пить, у меня появляется возможность прикинуть, как и что мне попить. Тогда я могу заметить свои убеждения и истории: пить из крана или не пить из крана? Это тоже выбор. Что у меня есть под рукой, какова реальность? Вот тогда Ego работает в полном объёме.

А в первом случае было короткое замыкание, как в инстинкте: жажда — вода. Минуя все размышляющие действия. Это то, что можно назвать пограничным уровнем. Кто-то спрашивал, как выглядит пограничный уровень: чем менее затейлива функция Ego, тем больше пограничных отреагирований.

Тогда второй вопрос: являются ли такие действия нарушением функции Ego? Кроме трудности принять выбор, когда я не могу определиться, как ещё можно диагностировать, что у клиента трудности именно с функцией Ego?

В начале лекции вы также говорили о смерти и о том, что человека может задавливать такой вопрос. Я не хочу об этом спрашивать, но всякий раз, когда речь идёт о некотором дуализме, о трансцендентной части, у меня возникает путаница. Вы сказали, что функция интеграции устроена более-менее так, что никакой отдельной трансцендентной части нет. А мне всегда говорили, что она есть.

У меня не выстраивается параллель между моим философским мышлением и этим взглядом на жизнь, потому что мой взгляд, наверное, соответствует каким-то собственным убеждениям, выращенным воспитанием, образованием, культурой. Мне кажется, гештальт-психология и философия облегчают человеку принятие полной ответственности за свою жизнь — если он этого хочет. Это не обязательно, но такая возможность есть. Однако это тяжёлый труд, потому что жить совершенно без успокаивающих иллюзий нелегко.

Например, экзистенциалисты говорят о трансценденции, которая случается с женщинами, родившими ребёнка: они выходят на другой уровень сознания. Но для меня это всего лишь язык. Если посмотреть без пафоса и специальных названий, женщина выходит замуж, рожает ребёнка. При этом почему-то никто не говорит о трансценденции матерей-одиночек.

Пока женщина молодая, у неё может быть тревога: удастся ли найти партнёра, на которого можно опереться, с которым можно безопасно родить ребёнка? Удастся ли ей сделать то, что уже сделала её мама? Эти переживания могут не звучать явно, не быть оформлены словами, но они становятся объективным тревожным фоном жизни. Женщине может казаться, что окружающие всё время хотят для неё чего-то недоброжелательного; она ничего не видит, всё время находится в поиске того, на что можно опереться и от чего получить удовольствие.

Мы обязаны следить за словами: справились мы или не справились, как именно справились, что у нас получилось. Мне кажется, это действительно последний для проживания цвет контакта со всей жизнью.

Хорошо, что ещё у нас есть? Совсем запутанная тема нарисовалась, непонятно. Вопрос выбора всё-таки волнует, да? Очень легко достать из этой сложности свою правоту. Как клиенту? Страшно? Клиенту даже не страшно. Так, придумывай, давай. Посмотри, кто ещё сидит, кто тебе кажется подходящим для терапии.

Тебе интересно, например, кто из этих людей в зале находится на каком уровне обучения? Кто-то может быть на первой ступени, кто-то вообще не учится терапии, кто-то закончил вторую ступень, кто-то учится на третьей, кто-то уже закончил. Тебе важна эта информация? Да. Но ты попытался мне её сообщить. Нет, я знаю, на каком уровне. Хорошо, кого нам надо? Я сказала: мужчину. Я больше к знакомым, но могу Кирилла попросить. Хорошо, Кирилл, можешь попробовать поработать терапевтом? Хорошо, выходите, коллеги.