Исторические аспекты формирования гештальт-подхода

Ты попадаешь в место, где царит коммунизм: приходишь когда хочешь, ешь что хочешь, идешь в бар — пожалуйста, пьешь что хочешь, купаешься, гуляешь, занимаешься спортом или чем-то еще. И все это бесплатно — в кавычках, конечно: понятно, что есть равная плата. Потом карточка в руках — и вперед, ходишь везде. Это отличный способ отдыха для людей, которые давно живут в капиталистическом мире. Насколько я понимаю, особенно развит такой отдых в США. В этом отношении мы все хотим такую штуку и готовы заплатить за нее большую цену: заплатил, обучился, сделал, попал в мегакорпорацию — и теперь рай.

Эта идея для многих людей существует, и здесь, как водится, две ошибки. Первая состоит в том, что человек готов дорого заплатить. Используя эту готовность, можно что-то разрекламировать и продавать. Вторая ошибка — думать, что, когда ты этого достигнешь, почувствуешь счастье. Вот случилось, продлилось, достиг — а счастья почему-то нет. Потому что у каждого оно свое: оно в том, что человек делает, и в том, насколько надежно все это устроено.

Вообще, мне кажется, счастье — это состояние, в котором невозможно находиться постоянно. Постоянное счастье — какая-то ненормальная физическая ситуация. Если мы не теряем способность чувствовать, то не можем быть счастливы непрерывно: мы будем переживать большую гамму реакций на то, что происходит в жизни. Именно эти разные переживания делают нас живыми и чувствующими.

Если я чувствую только радость, если не разрешаю себе плакать, когда мне больно, грустно, горько, когда что-то в жизни заканчивается или рушатся мои надежды и фантазии, когда я обижена на кого-то, злюсь, но злиться почему-то не могу, — я отказываюсь от очень важных состояний своей жизни. Если все это убирать и доводить себя до полного восторга, чтобы 24 часа в сутки, что бы ни происходило, была эйфория от жизни, от себя, от людей рядом, — это заведомо невозможная задача. А если поставить себе такую цель и пытаться ее достичь, она приводит к деградации и распаду, что немаловажно.

Для меня здесь есть главный парадокс. Когда психотерапия зарождалась, общий импульс, на мой взгляд, был направлен на то, чтобы удержать и сохранить. В результате трансформаций сегодня мы часто сталкиваемся с импульсом, посвященным идее свободы, и его иногда нужно выдерживать.

Я в последнее время обратила внимание — и на этом интенсиве, и на предыдущем, в группах, где бываю, — что давно не помню такого количества людей в терапевтическом пространстве, переживающих развод. Институт брака оказался сейчас очень хрупкой структурой, которая достаточно часто рассыпается. Я не говорю, хорошо это или плохо, я описываю феномен. И, честно говоря, думаю, что он связан с культом свободы. Если изначально был импульс сохранить, то сейчас крайняя точка — разрушить и создать что-то прекрасное. Наконец создать то, от чего я буду счастлив навсегда.

Тем более что средства массовой информации нам это подают. У большинства программ на телевидении есть две тональности. Одна — безудержное счастье, словно на кокаине, подкрепленное записанным смехом пятидесятилетней давности. Но это же не настоящий смех. Другая — справедливое негодование, ярость, осуждение в адрес кого-то: вот этот гад не дает конфетку, и этот не дает, и тот. А за всем этим стоит детская мечта: почему нельзя все время питаться мороженым и конфетками? Ведь это и есть счастье. Но для взрослых людей это не совсем счастье. К сожалению, так было бы, конечно, хорошо, но от мороженого и конфет в большом количестве болят животики, немножко подташнивает, и хочется селедочки.

Если мы пытаемся что-то сделать и делать это правильно, через некоторое время появляется переживание, которое мы тоже не очень любим внутри себя, — отвращение. Особенно если оно запаздывает, оно стимулирует нас к быстрому изменению. Темп сегодняшней жизни очень высокий, и мы часто говорим на лекциях, что живем в какое-то странное время. Для меня у него две характеристики. Первая — это время избытка, когда мы не успеваем захотеть. И это, мне кажется, самое сложное: желание не успевает родиться.

Даже у маленького ребенка это видно. Я прямо замираю душой, когда где-нибудь в аэропорту вижу ребенка в коляске, уже с гаджетом. Понятно, это очень облегчает мамам жизнь: включила ему игру, он ловит рыбку на экране или смотрит мультик, его внимание отвлечено. Но, по сути, это уже интересная штука, которая формирует психику: формирование психики без напряжения. Я думаю, это будет сильный переворот, сильное изменение.

Одно из серьезных изменений уже оказалось связано с сотовыми телефонами, которые сейчас есть у всех. Одна из важнейших потребностей человека — потребность в зависимости, в привязанности: чтобы от него кто-то зависел и самому от кого-то зависеть. Эта потребность оказалась постоянно подкрепленной, причем в неограниченном количестве. И вот прекрасная история: потребность в зависимости — а в голове идея свободы. Это полный разрыв. Вдумайтесь: изнутри я хочу, чтобы меня кто-то взял, посадил в правильное место, дал правильную еду, сказал, что мне делать, обеспечивал мою безопасность. А размышляю я и пытаюсь реализовать идеи свободы, творческого приспособления.

В этом смысле ландшафт проблем, с которыми приходят люди, меняется. Примеры, которые вы прочитаете в старых книжках, понятны, но в наше время таких, скорее всего, уже не встретишь. Все было бы очень просто, если бы люди были психологически устроены одинаково, как будто анатомически. Но они не одинаковы и анатомически тоже: есть некоторые нюансы. Хотя бы две ноги имеются у большинства — не у всех, конечно. А психологическое устройство у каждого человека индивидуально, с гарантией. Никакого непосредственного доступа к вашему внутреннему миру не существует.

Если раньше задача психотерапевта чаще заключалась в том, чтобы раскачивать способность человека к активным действиям, то сейчас важными становятся познание и лучшая ориентировка в том, что происходит. Но у этой ориентировки есть масса неприятных сторон, которые приходится проживать. Хорошее в том, что вы оказываетесь в реальности и пребываете в ней. Плохое — что реальность оказывается совсем не такой прекрасной, как то, что было нарисовано. Как в фильме, название которого я сейчас не помню: выходишь из искусственного мира — и оказываешься в реальности, которая совсем не похожа на красивую картинку.

Для многих людей это сложно и травматично, поэтому они избегают реальности, стараются удерживать иллюзии, устраивать себе конфетно-букетные мечты. Они привыкли этим себя мотивировать. Но то, что есть, — есть сейчас. В том числе импульс, который может двигать вас завтра, тоже существует сейчас. От тревоги и испуга этот импульс может быть очень большим: силы может оказаться столько, что вы начнете рушить то, чего разрушать не стоит. С другой стороны, что-то все равно нужно рушить, но важно осознавать, что именно ты разрушаешь. Например, люди скандалят, бьют посуду — пусть хотя бы осознают, что бьют посуду, а не друг друга. Что-то можно, а что-то нельзя. Так и с разрушением.

Вы не можете быть всегда во всем успешны. Вы всегда в чем-то облажаетесь, что-то будет не так. Это нормально, если вы начинаете какую-то деятельность, а она не получается. Это относится и к тем, кто начинает психотерапию, и к тем, кто начинает супервизию. Здесь для этого есть все условия. Если вы как терапевт сделаете в отношении клиента что-то совсем не то, вокруг довольно много людей, с которыми можно посоветоваться, найти поддержку, разобраться.

Это небольшая инструкция по пользованию интенсивом, особенно для тех, кто приехал первый раз: не только для клиентов, но и для тех, кто впервые приехал терапевтом или супервизором. Ожиданий очень много. И то, о чем мы говорили, — не лирическое отступление, которое не имеет отношения к интенсиву. Все эти процессы вы можете обнаружить в себе и в том, что происходит с вами здесь.

Например, можно поставить себе задачу стать абсолютно идеальным клиентом. Это звучит смешно, но в группах и в работе терапевта такое часто встречается: хороший клиент приходит продемонстрировать терапевту, что он все про себя понимает и вполне может справляться сам. Это напоминает хозяйку, которая делает уборку перед приходом домработницы, чтобы та ничего плохого не сказала. Так и мы реагируем: думаем, что нужно очень хорошо сформулировать запрос, быстро с ним справиться, самому с собой поработать, чтобы терапевт нами порадовался.

Другой край — ждать, что встретишь идеального, совершенно совершенного терапевта, который с первой минуты удивительным образом расколдует твою жизнь. А потом сразу начинается разочарование: похоже, передо мной сидит не волшебник, а какой-то странный человек, которого я вчера зачем-то выбрал. Где были мои глаза? Как я вообще его выбрал?

Как терапевты могут ошибаться и лажать, так и клиенты тоже. Это относится даже к очень опытным клиентам, которые давно ходят к психотерапевтам, но, возможно, чего-то не позволяют себе сказать или как-то себя вести. Интенсив — экспериментальная площадка, защищенная несколькими рядами разных специалистов. Здесь есть поддержка через группы, которые перемешиваются, и через вечерние процесс-группы. Это продуманная схема.

Процесс-группы особенно важны. Если вы замечаете себя на процессе в состоянии, когда хочется все крушить, рыдать или кажется, что день прошел зря, оглянитесь назад. Процесс для этого и предназначен: посмотрите, где и что произошло не так на предыдущих уровнях. Возможно, вы что-то удерживаете в группе, не позволяете себе что-то делать; возможно, с вами происходит что-то, в чем вы сейчас нуждаетесь в отношениях с терапевтом. Процесс-группа — это такое проверочное часовое пространство, которое может дать вам обратную связь прежде всего о вас самих, если вы внимательно отнесетесь к своему состоянию в течение дня.

Все происходящее еще и собирается в определенную цепочку: одно событие, другое, третье. Когда происходит диалог, для меня очень важно, с кем именно он происходит. Мы вроде бы разговариваем с другим человеком, но диалог может идти с фигурой, которая стоит далеко за ним. И, возможно, с фигурой, которая стоит далеко за мной. Мы ведем с человеком разговор как с человеком, а между нами возникают какие-то классовые, философские или мировоззренческие вопросы. И тогда через человека, с которым я разговариваю, со мной ведет диалог вся вселенная, если уж так говорить.

Это довольно драматический диалог, в нем много столкновений и сложностей. Взять хотя бы вечный диалог мужского и женского, который происходит в общении мужчин и женщин самыми разными способами и на самых разных уровнях. За этим стоят большие процессы и большие силы. Иногда эти силы заставляют меня, маленького человека, вести себя тем или другим образом, и можно почувствовать себя немного марионеткой, потому что все эти силы оказываются больше меня.

Диалог — постоянная основа гештальттерапии, то, что относилось к определению Перлза. «Здесь и теперь» — одна из важных идей гештальтподхода. Все, что есть, существует только здесь и теперь. Все остальное — наши фантазии, опасения, тревоги, воспоминания. Сейчас я говорю вам эти слова, вы их слушаете — это есть. А все предыдущее содержание лекции уже стало воспоминанием.

Мне нравится один парадоксальный метод гештальттерапии, который называется амплификацией: мы что-то усиливаем. Например, я предлагаю людям, которые сильно беспокоятся по поводу собственной суицидальности, понять, что это некоторый выбор. Всегда можно сделать следующий шаг, а можно покончить с собой. И полезно довести это до предела: вот я проснулся, хочется писать — что я выберу, сдохнуть или пойти в туалет? Выбор есть всегда: можно не идти в туалет, можно сдохнуть. Дошел до ванной — чистить зубы или нет? Можно повеситься, тогда и зубы чистить не нужно. И так далее.

Это предельный метод, относящийся к данному событию. Но именно таким проективным путем у человека формируется душа, огромная, как этот мир. Любое событие — это всегда граница контакта между мной и Вселенной. Вселенная что-то сообщает мне своими действиями. По какой-то причине рядом оказался именно этот человек, прозвучали именно эти слова, происходят именно эти события. Вообще это диалог моей бесконечности с той бесконечностью.

Я вижу, что у нас совсем закончилось время. Мы начали разговор, который, наверное, будет продолжаться и в лекциях, и в том, что будут дальше говорить наши коллеги. Хочется пожелать вам не спешить, не ставить себе особых задач, заметить себя, заметить тех, кто оказался рядом с вами здесь. Возможно, это не случайно, и, возможно, самым главным для вас окажется то обнаружение, которое вы сделаете в этой встрече с собой. Про что эта встреча?

Надеюсь, это время пройдет для вас продуктивно. Интенсив событий непростой, поэтому он очень четко выстроен по времени и по событиям. Пожалуйста, посещайте все мероприятия: это необходимая цепочка, независимо от ваших аффективных состояний или чего-то еще. Может казаться, что это пустяк: такой порядок разговоров, с этим поговорил, с тем поговорил. Но на самом деле это очень серьезная и быстрая система. Спасибо.