Лекция 8

Мне было важно проговорить, чего молодые женщины хотят от матери, как они понимают материнскую любовь и насколько она для них важна. Когда я даю свою материнскую любовь, как они ее воспринимают и чувствуют? У меня подрастает дочь, ей десять лет. Я вижу, что она становится девушкой, и думаю: что происходит с дочерями дальше, в перспективе? Передо мной Лена, у которой две взрослые дочери; она уже что-то проходила с ними. Это важная часть отношений младшей и старшей женщины, и эти отношения меняются.

Сначала я — дочка, которую наряжают. Мне сегодня вспомнилась старая песня: «Две женщины проснулись и сидят, глядят в окно вагона, две женщины умылись и сидят, друг дружку наряжая благосклонно». Есть что-то очень важное в том, как мать вкладывается в свое дитя, растит девочку. Но бывает и иначе: мать не видит девочку, страдает от того, что родила дочь, ждала мальчика, рассчитывала на какие-то бонусы или уже видела в ребенке будущего мужчину.

Мы, наверное, будем больше говорить о взрослых отношениях матери и дочери, хотя коснемся и самого начала этих отношений. Можно представить такую ролевую игру: я мать, а ты дочь. Как мать я могу сказать: «Я хочу, чтобы ты меня слушала. Чтобы не пугала меня: не убегала куда-то, не сказав куда. Хочу, чтобы у тебя все было хорошо, чтобы ты была счастлива и маму не пугала».

А взрослая дочь может ответить: «Я хочу, чтобы ты занималась своей жизнью, устроила свои отношения и дала мне спокойно жить своими. Не пыталась реализовать что-то через меня. Найди себе мужчину или живи счастливо с папой». Вот так дети и вырастают неблагодарными.

А с матерью что происходит? Дочь уже выросла, у нее все есть, а матери все равно приходится подстраиваться, делать вид, что она чего-то не умеет, чтобы ее поддержали и сказали, что она хорошая мать. И тогда мать может заболеть — тяжело заболеть каждый раз, когда дочь хочет уйти из дома. А дочь может пойти вразнос, строить разрушительные отношения с мужчинами, а потом подкинуть матери внуков, чтобы та пожалела больную дочь. Это, конечно, разыгранный сюжет, но он немного волнителен, потому что в нем есть правда.

На самом деле дочь растет, превращается в женщину, меняется, и ей нужна поддержка. Часто мать говорит: «Лучше бы я сама родила, я так переживаю за свою дочь». Но ведь это моя дочь, и родит она сама, у нее есть силы. А то, чего она хочет от матери, — чтобы та подсказала, на что можно опереться в мире. Как вообще выдерживать эту женскую, природную силу? Чем мы отличаемся от женщин, которые рожали в поле, а потом продолжали работать? Я не призываю так жить, но эта природная сила никуда не делась оттого, что наш быт стал комфортнее.

Дочери хочется, чтобы мать увидела в ней эту силу и сказала: «Ты сможешь, у тебя получится». Хочется, чтобы мать научила печь блинчики, которые умеет печь так красиво, передала рецепт. А матери хочется, чтобы, когда дочь сама вкусно испечет, она позвала ее в гости и угостила. В этих простых вещах есть продолжение связи.

Мать может сказать: «Я услышала тебя. Мне правда хочется, чтобы ты была счастливой. Я верю, что ты справишься со своей женской жизнью. Но мне хочется, чтобы ты увидела, что я тоже в это вкладываюсь». А дочь отвечает: «Я смогу оценить это чуть позже. Подожди, отпусти меня. Мне нужно время почувствовать, что при твоей поддержке и доверии я могу сама. Когда я рожу детей, пойму, сколько ты в меня вложила, тогда смогу сказать тебе спасибо. Но мне все равно нужно время».

Это и есть один из этапов жизни женщины в отношениях с дочерью. Дочка подрастает, и мать видит, что та уже может что-то сама, уже готова уйти из дома. Важно признать: «Да, ты можешь». Но и матери нужно перестроить свою жизнь. Она столько лет бежала, вкладывалась, кормила, не спала по ночам, работала. И теперь дочь уходит к какому-то чужому мужчине — еще непонятно какому. Это сложное место и для матери, и для дочери. Дочери важно получить веру и признание, а матери — отпустить и почувствовать, что ее не забудут.

Место матери меняется. В обществе женщина не исчезает из жизни, когда заканчивается ее репродуктивный возраст. Остается взрослая женщина, и у нее есть дальнейшая жизнь. Важно понять, как эта жизнь меняется и как оставаться женщиной.

Теперь немного о мужчинах. Мать вырастила дочь, та попросила свободы, и у матери появляется страх: «А вдруг ты встретишь не того? Вдруг тебя не будут так любить?» Матери хочется обложить дочь подушечками, дальше кормить ее с ложечки, опекать. Мама ведь лучше знает, кто подходит. И сопротивляться этому очень трудно, потому что мать любишь и хочется, чтобы ей было хорошо. Но любить маму — не значит жить вместо нее.

Для взрослой дочери важно, чтобы у матери тоже были отношения. Если у матери есть своя удовлетворенность, если она пробует, ошибается, живет в отношениях, тогда дочери проще честно конкурировать, оставаться в отношениях с женщиной, с которой можно обмениваться, а не только брать. Не быть ребенком, который все время говорит: «Дайте, дайте, дайте, мне мало», а признавать равную.

Это сложное место: признать, что я уже что-то могу как женщина, что мне есть что вложить в отношения. Я думала, чем для меня отличается девочка от взрослой женщины. Молодая девушка еще может жаловаться, что ей чего-то не хватает, что в жизни чего-то нет. А женщина уже не жалуется, а внимательно смотрит, где есть ресурс, которым можно воспользоваться, и пользуется им. В какой-то момент уже некогда жаловаться: нужно ориентироваться, воспитывать свое поколение.

В нашей, скорее российской, истории ярко проявилась способность женщин объединяться ради выживания. Война — мужчин нет, и женщины объединяются, живут, ждут, когда те вернутся. Репрессии, революция — в нашей культуре много такого опыта, где женщины вместе понимают, как жить. Но как жить с другими женщинами, когда есть мужчины? Как не выживать, а жить счастливо?

И здесь важно место мужчины, отношения мужчины и женщины, а также то, как передавать эти знания дочери, если сама привыкла скорее выживать. Я несу эту ношу и передаю ее дальше: неси ради счастья своих детей. Но, возможно, эта часть сейчас меняется и рождается заново.

Мы шли с дочкой, и она сказала: «Представляешь, у моих знакомых мужчина умеет плести косички, а женщина — нет». Мир меняется. С одной стороны, меньше переданных, устойчивых знаний; с другой — появилось больше возможностей. Нет жесткого стандарта, что женщина обязательно должна нарожать детей и сидеть дома или что мужчина обязан работать и приносить деньги в семью. Эти изменения позволяют выстраивать новую структуру жизни, но, поскольку нет прежней опоры и ясного ответа, как правильно, они вызывают много тревоги.

Мать говорит дочери: «Я хочу, чтобы ты вышла замуж за мужчину, который сможет тебя обеспечить, помогать тебе и воспитывать детей. Я боюсь, что, если ты останешься одна, ты вдруг не справишься». А дочь отвечает: «Мама, мир изменился. У меня есть стиральная машинка, пылесос, компьютер, я могу работать из дома и сама зарабатывать. Мне нужны отношения, но безопасность в них для меня уже не на первом месте. Эту часть я во многом могу обеспечить сама. Мне важны близость и любовь».

Когда дочь так говорит, она одновременно понимает, что матери в свое время было трудно все это поднять. Она помнит, как мать работала ночами и днями, иногда на двух или трех работах, как из российских флагов шили костюмы, потому что в магазинах ничего другого не продавалось. И появляется признание: «Я понимаю, что ты для меня сделала. Теперь у меня есть свои дети, и я понимаю, сколько в них нужно вкладываться».

У дочери уже немного другая жизнь. Государство, например, не занимается ее детьми так, как раньше; многое приходится оплачивать самой. Но у нее больше возможностей: она может работать, вкладываться в детей, позволять себе что-то как женщина. Это возможность, которую дало время.

Мы говорили о конкуренции. Когда нужно было выживать, особенно некогда было конкурировать: надо было выживать всем вместе. А сейчас одна женщина хорошо устроилась в жизни, другая удачно вышла замуж, третья — неудачно, одна успешна в профессии, другая нет. Как быть готовой к этой конкуренции и чем вообще конкурировать?

Мать может сказать: «Как и раньше: грудь вперед. Где хитростью, где напролом. Детей в обиду не давала. Были нравственные нормы, которые трудно было обходить, но мы старались». А дочери важно спросить: «Как именно вы старались? Потому что снаружи было только “как правильно”, а как обходили — непонятно». Тайно.

Но, возможно, важно не пытаться конкурировать на всех фронтах и не оставаться в этой конкуренции одной. Что я в результате получу? Для меня важно адаптироваться и вырастить детей так, чтобы они тоже смогли адаптироваться. Взрослой женщине важно самой сориентироваться в мире, который постоянно меняется, где информации так много, что дети в чем-то уже знают больше, например во всех этих играх и технологиях. Важно не упустить собственную жизнь.

И в этом смысле очень важно, что мать жива. Между матерью и дочерью есть разница, но есть и разница между мирами, в которых они живут. Дочь воспитывает своих детей не так, как ее воспитывала мать, просто потому, что изменились задачи и изменился мир. Даже психотерапия меняется. Когда развивалась гештальтерапия, было много социальных запретов, и важно было развивать индивидуальность через спонтанность, предъявление себя, обнаружение разницы. А сейчас разницы, информации и воздействий так много, что задача становится другой.

Как при этом возбуждении сохранять хорошее дыхание? Дыхание — это опора, которая позволяет обходиться со своим возбуждением. Как его дифференцировать? Очень легко отнести любое возбуждение к сексуальному, хотя на самом деле это может быть просто интерес. Нужно обнаружить, где сексуальное возбуждение, а где что-то другое. Задача психотерапии — научиться хорошо чувствовать себя в этом разнообразном мире, опираться на свое дыхание.

Для матери это важные слова, потому что, когда она росла, такой дифференциации не было. Не умели различать возбуждение, и потому матери, как и их матери, боялись, что дочь изнасилуют. Между тем быть женщиной — это не просто выйти замуж. В прежней логике женщина, едва выйдя замуж, практически сразу становилась матерью. Поэтому многие девочки и женщины хотят оставаться девочками: «Дайте мне, дайте, я еще не наелась. Мне еще не сказали, что такое быть женщиной».

Можно спросить себя: «Я женщина» и «Я мужчина». Какие чувства возникают, когда вы так себе говорите? Удовольствие, волнение. Мы говорили с Леной, что мужско-женские отношения бывают между женщиной и мужчиной. Но если перед нами юноша и девочка, что это за отношения? Тогда скорее звучит: «Мама, папа, дайте денег, дайте еще чего-нибудь».

Важно и то, как мама отвечает, когда дочь приходит жаловаться: «Он не такой, он вот такой». Мама может сказать: «Да, доченька, козел». Так мама сразу подтверждает: ты хорошая. Но важно, чтобы она могла отправить дочь дальше и сказать: «Да, дочка, это этап жизни. Иди с ним разбирайся, иди ругайся». Женщина может быть агрессивной: иди ему говори, вы разные, не бойся. Не бойся, будь чувствительной, доверяй своей чувствительности. Если тебе что-то не нравится, ищи слова, которые подойдут ему, чтобы он тебя услышал. Иди, я тебя в этом поддерживаю.

То же — со стороны мужчины. Когда эту границу выстраивает большая семья, это позволяет ругаться, находить свои правила, создавать свою ячейку и по этим правилам делать что-то лучше, чем делали наши родители. Родители дают лучшее, что могут, в тех условиях, которые у них были. Мы можем сколько угодно их ругать, и какая-то доля агрессивности действительно необходима, чтобы от них отделиться. Это часть подросткового возраста.

Матери сложно проживать это с ребенком, например с сыном, если нет отца. Сыну важно биться в эти границы, важно чувствовать свою силу. И отец должен показать ему и где-то признать его силу — то, что женщине сделать сложнее. Но женщине в этот момент важно получать поддержку: да, это такой этап.

И наоборот, для того чтобы мне стать женщиной, в какой-то момент мать должна стать мачехой. Вспоминайте сказки: «Золушка» и появление мачехи. Это то место, где мать уже никуда не денется: ей нужно сказать: «Зерна перебрала, кусты посадила». И не отдыхать — посадив это, надев красивое платье, бежать на бал. Тогда эта инициация произошла, тогда я могу оказаться на балу.

Взрослой женщине придется столкнуться с задачами, о которых Лена вчера говорила, вспоминая, как провожали девочку в женщину на свадьбе, как ее оплакивали. Я сначала думала: почему оплакивали? У меня было какое-то отрицательное отношение: чего плакать? Но в этом есть честное послание. С одной стороны, это изменение силы: ты берешь на себя и чувствуешь эту силу. А с другой — тебе придется столкнуться со сложностями. Будь к этому готова: не все медом намазано. Здесь тоже нужно где-то быть сильной.

И это не какая-то особая «женская сила». Есть хорошая книжка — «Бегущая с волками». Она такая критическая, очень здоровская: читаешь ее и сразу чувствуешь себя этой дикой женщиной. Кто не читал — советую. Этот момент инициации, перехода важен. Он может произойти в родительской семье, а может — в терапевтической работе, если с родителями не получилось. Это то место, где мы можем прикоснуться к этой теме.

Вот, например, сейчас после интенсива я еду на рок-концерт. Потом мы с мужем на машине забираем дочку из Пекина и едем путешествовать по стране. Муж придумал про меня такой анекдот. Стук в дверь: «Кто там?» — «Смерть. Где Васильева?» — «Она на конференции». — «Ну, скажите, я позже зайду». Через некоторое время снова стук в дверь: «Где Васильева?» — «Она на семинаре». — «Ну, скажите, я позже зайду». Еще через какое-то время: «Где Васильева?» — «На интенсиве». — «Тогда скажите, как мне больше не требуется».

Можно оставаться активной женщиной, быть независимой и счастливой в своей жизни — женщиной или мужчиной.