Меня зовут Шираева Алена. Тема доклада — «Шизоидная организация личности». Докладчик весьма шизоиден, поэтому мне уже хочется от вас убежать. Тема оказалась очень большой и объемной, так что вряд ли я успею рассказать все, что хотелось бы, но постараюсь быть понятной и доступной.
Почему я решила сделать доклад о шизоидной личности? Я часто слышала, как после лекций о динамической концепции личности студенты выходят и рассказывают, как они прекрасно шизоидны. Меня, как шизоида, достаточно компенсированного буквально лет пять, это сильно задевало. Я рассматриваю шизоидную организацию как сложность нахождения в окружающем мире и контакта с другими людьми, которая сильно мешает выстраивать близкие, внутрисемейные, коллегиальные и другие отношения. Меня огорчало, что об этом говорят, не вполне понимая, что входит в это понятие и что сама эта организация означает.
Термин «шизоид» ввел Эйгон Глейер в 1924 году. Понятие «шизофрения» он ввел в 1908 году. Корень у этих слов один — «схизис», то есть расщепление, но окончания разные. В слове «шизофрения» «френа» означает расщепление ума, а в «шизоиде» окончание означает вид: то есть это один из видов расщепления.
В чем заключается это расщепление? Попробую объяснить через сравнение с депрессивной личностью. Представьте ребенка с очень большой потребностью в любви и мать, которая эту потребность никак не удовлетворяет. Ребенок может реагировать по-разному. Один из вариантов — депрессивный: ребенок испытывает ярость и агрессию по отношению к матери, чтобы привлечь ее и добиться удовлетворения своей потребности. Ярость перерастает в ненависть, ненависть — в страх, что этой ненавистью можно разрушить мать, страх — в вину. Тогда ненависть и страх направляются на себя, потому что объект страшно разрушить своей ненавистью. Так формируется депрессивная симптоматика.
Шизоидная организация формируется иначе. Тот же ребенок, та же фрустрирующая мать, та же потребность, которая становится сильнейшим голодом. Но ребенок испытывает не ненависть, а большую любовь: голод превращается в любовь. Эта любовь становится настолько большой, что ребенок боится разрушить мать своей любовью. В этом особенность шизоидной организации. Шизоид одновременно испытывает глубокую потребность в материнской любви и глубокий страх, что своей любовью он разрушит объект, а самое страшное — разрушит саму возможность удовлетворить потребность в любви. Это основное переживание шизоидно организованной личности.
Потребность в любви и голод настолько сильны, а опасение разрушить самый близкий объект настолько велико, что, чтобы не сталкиваться с этим страхом и ужасом, происходит расщепление. Голод убирается в сторону, и объект желания тоже убирается в сторону. По сути, шизоидно организованная личность не может ни находиться в отношениях, ни не находиться в них. Это постоянное движение туда-сюда, качели.
Расщепление может происходить на разных уровнях. Шизоид испытывает глубокую потребность в отношениях и потому не может без них быть. Но, находясь в отношениях, он боится, что окажется поглощающим или будет поглощен, и поэтому вынужден из них выходить. Иногда этот неосознаваемый голод так силен, что шизоиды могут быть телесно очень тонкими, худыми людьми. Голод связан и с едой: когда очень хочется есть, становится страшно, что человек лопнет, и он перестает есть, уходит в себя. Страх разрушить превращается в страх поглощения.
Если вернуться к фрустрирующей матери и взять пример груди: ребенок хочет сосать грудь и все время опасается, что она исчезнет. Депрессивный ребенок, если грудь начинает «деваться», будет нападать и удерживать ее. Шизоидный будет хотеть ее съесть, поглотить, поместить внутрь себя. И тогда он проективно боится, что поглотят его. Ощущение шизоида, что мир агрессивен и поглощающ, — это проекция его собственного голода по отношению к контактам и другим людям.
Шизоидная организация формируется на довербальном, оральном уровне — в период грудного кормления, когда мать может уходить и ребенок еще не способен удерживать ее как устойчиво существующий объект. Есть и другое предположение о формировании шизоидной организации. Она может складываться, когда родители поддерживают шизоидную динамику двойными посланиями: тогда человеку приходится уходить в себя, чтобы сохранить собственное «я». Она может формироваться и при игнорировании. Если мать реально поглощающая, это также может способствовать шизоидной организации, потому что ребенку нужно как-то сохранять себя.
Одна из примитивных защит шизоидной личности — уход в фантазии. Так шизоид спасается и от желания поглотить, и от ощущения, что его поглощают. Из более высоких защит можно назвать интеллектуализацию. Голод у шизоида есть всегда. Если мать чрезмерно любящая, это не значит, что его потребность обязательно удовлетворяется. При достаточно любящей матери будет более нормальная динамика. Шизоидная организация формируется именно из голода, из большой потребности в любви.
В этом состоит основная сложность шизоидной личности. Депрессивный человек может ненавидеть важный объект и при этом полюбить кого-то другого. Шизоид, по большому счету, не может: с любовью ему очень сложно. Он постоянно боится либо поглотить другого и потерять объект любви, либо быть поглощенным и потерять себя. При этом он одновременно и опасается, и хочет и того, и другого.
Исследователи шизоидной организации, в частности Гантрип и Фейрберн, говорили о таких людях как о гиперчувствительных. Они очень активны внутренне и очень чувствительны. Шизоид может быть сильно ранен чем-то, что другим кажется незначительным, и удивляться, почему этого не чувствуют окружающие. Это вызывает конфликты, но именно гиперчувствительность часто приводит к шизоидному уходу.
Шизоидный уход — это столкновение с собственным голодом и страхом поглощения. Когда шизоид, например, сталкивается с тем, что близкий человек хочет уйти, он испытывает жуткий, часто неосознаваемый голод: хочется остановить человека и поглотить его. Но одновременно страшно потерять объект, и тогда нужно уйти самому. Он уходит в регресс, словно в маску: физически присутствует, а психически его нет. «Я в домике», «мне все равно» — примерно так это выглядит.
В терапии шизоидные клиенты очень внимательны. Они следят, чтобы терапевт не ушел и одновременно не поглотил их. Если терапевт отвлекся, шизоид заметит это сразу и может легко об это раниться: уйти, аутизироваться, перестать взаимодействовать. Это не столько контроль, сколько необходимость присутствия другого. Шизоид скорее подчиняющийся, чем контролирующий: ему важно, чтобы другой не ушел, но и не приближался настолько, чтобы поглотить. Если другой начинает контролировать шизоида, шизоид уйдет.
Шизоидный терапевт вполне может работать со шизоидным клиентом. Сложность в том, что одна из защит — уход в фантазии, и есть риск, что и терапевт, и клиент будут все время оставаться в них: у обоих может быть очень богатая фантазия. Творчество вообще является одним из способов восстановления шизоида после социальных контактов. Шизоиды сублимируют свой голод в творчестве: рисование, ручные поделки и многое другое. Работа возможна, если кто-то из двоих — желательно терапевт — более компенсирован или сохранен.
Вопрос о том, насколько возможно продвинуться в терапии к депрессивной фазе, к выражению злости и некоторой трансформации потребности, для меня до сих пор остается открытым. Динамика в работе со шизоидным клиентом возможна, но работа должна быть длительной и безопасной. Мне кажется, не раньше чем через пять-семь лет, если терапевт остается стабильным, можно приближаться к некоторому проявлению агрессии по отношению к терапевту.
Важно понимать: шизоидный уход — это регресс. Если возникает травматичная ситуация, если шизоид чувствует себя поглощенным или ощущает, что в своем голоде слился с желанным объектом, это травмирует его. Тогда ему нужно снова выйти в регресс. А из регресса шизоидам очень тяжело выходить. Если год не происходило ничего подобного, а потом такая история случилась, шизоид может выходить из травмы минимум полгода.
Задача терапии в том, чтобы отношения перестали носить травматический характер — любые отношения. Постоянное движение то туда, то сюда очень выматывает. Если шизоид не находится в длительной терапии и не выстроены отношения с терапевтом, он будет достаточно часто сваливаться в регресс. Поэтому главная линия терапии — безопасный контакт, в котором есть один стабильный человек, присутствующий длительное время, не поглощающий для шизоида и не вызывающий у него желания поглотить. Важно, чтобы сам уровень взаимодействия стал безопасным.
В некотором роде шизоиды похожи на вампиров: они очень жаждут быть в отношениях. Шизоидный уход может длиться по-разному — это зависит от ситуации. Если, например, длительные отношения разорваны или, наоборот, человек вступает в брак, и то и другое может быть травматично. Тогда уход может продолжаться долго: человек аутизируется, почти не выходит на контакт и взаимодействует лишь на очень примитивном уровне.
При стрессе шизоидный уход можно метафорически сравнить с уходом в матку, но это не поглощение, а сохранение себя. Он как будто поглощает себя сам. Связывать этот уход с наркотиками или алкоголем не стоит: шизоид очень чувствителен, и любое психоактивное вещество скорее будет для него стимулянтом, чем способом уйти.
Когда шизоид находится в уходе, сдерживать его или пытаться вытаскивать не стоит: это вряд ли удастся и только усилит переживание поглощения. В работе с шизоидным ужасом терапевт часто сталкивается с бессилием. Это нормально: страх быть поглощенным и желание поглотить невозможно разрешить быстро. Пять-семь лет — это, пожалуй, профилактика бессилия: время, в течение которого терапевт стабильно остается рядом и не пытается «колупать» эту защиту. Если слишком активно туда лезть, терапевт станет поглощающим объектом. Если же говорить: «Да нет, это для тебя нормально», — можно оказаться недостаточно в контакте, и тогда у шизоида возникнет страх, что терапевт не присутствует.
Важно понимать, в каком месте шизоид переживает, и тогда можно говорить именно об этих переживаниях. Если есть опасение, что он схлопнется, хорошими средствами могут быть рисование, карточки и другие способы, которые позволяют говорить о чувствах не напрямую.
О соматизирующихся шизоидах я не могу сказать полно: у меня не так много такой практики. Но в моем опыте это сильная диссоциация с телом, практически нечувствительность к нему. Человек может не чувствовать голод, жару, холод, часто мерзнуть или ударяться, не замечая, что ударился. Это история о диссоциации психического и телесного. Очень хорошо об этом писал Лоуэн в книге «Предательство тела».
Есть информация, что работает КПТ, но я не знаю. Мне кажется, это не тот метод. Если бы ко мне обращались в таком интенсивном КПТ-взаимодействии, я бы ушла. Это переживается как поглощение. Если бы я была нескомпенсированным шизоидом и не осознавала, что со мной происходит, я бы испытывала сильный страх поглощения.
Есть представление, что у шизоида слабо представлено Ego. Одна из задач терапии — действительно восстанавливать это Ego, потому что оно очень нестабильное.
Шизоиды эмоционально очень чувствительны, при этом могут быть диссоциированы с телом. Если создается впечатление, что человек вообще не разбирается в чувствах, то это, скорее, не про шизоида, а про алекситимию. Шизоиды очень хорошо дифференцируют переживания — свои и чужие. Они умеют это делать, хотя не всегда хотят. Им важно различать переживания, потому что они постоянно вылавливают опасность: очень чувствительны и к уходу, и к приближению, к риску поглощения.
Для шизоида особенно опасна пограничная организация, хотя в целом опасными могут переживаться разные формы близости. Шизоидную организацию не стоит рассматривать только как то, что формируется в младенчестве. Однако, если говорить о травмирующих условиях детства, здесь действительно важна родительская часть.
Когда родители общаются с ребенком двойными посланиями или в принципе отстранены, когда ребенок тянется к родителю, а тот совершенно не реагирует, ребенку нужно как-то сохранять себя, свое Ego. Он может прятаться в фантазии или использовать другие способы ухода. При нестабильных родителях важно сохраняться; при родителях, которые не уделяют внимания, — фантазировать, окружать себя представлениями о том, как могло бы быть. Так личность опять же сохраняется. Это относится к детству, примерно до пятнадцати лет; потом с человеком уже не может происходить это в том же первичном смысле.
Шизоиды не используют примитивные защиты в широком смысле. Единственная примитивная защита, характерная для них, — уход в фантазирование. Следующая защита — интеллектуализация. При этом варианты очень разные: шизоид может быть вполне вменяемой личностью, способной к контакту и взаимодействию, а может быть совершенно невменяемой, психотической личностью. Уровни шизоидности очень различаются, поэтому общую картину нельзя просто приложить к каждому человеку, которого вы подозреваете в шизоидности. Это всегда уникально.
Я не проводила статистических исследований, но мне, наоборот, кажется, что среди шизоидов больше атеистов. Вера тоже может переживаться как приближение и поглощающая территория: есть Господь Бог, который… Это, конечно, прекрасная картинка. Я немного потроллю шизоидов: есть картинка, которую я недавно выкладывала в Facebook, — «Если бы Иисус Христос страдал синдромом Туретта»: «Возлюбите ближнего своего нахуй, блядь, пизду». Это было прекрасно.
