Мы много говорили о разнообразных изменениях, которые влияют на наш контакт. Здесь можно обратиться к психотерапевтическому опыту и к тому, как исторические события переживаются людьми и народами. Такие события могут приобретать характер эмоциональной травмы, существующей в жизни народа на протяжении многих поколений. Важно не просто оставаться внутри этого пространства травмы, а находить возможность для разрядки и переработки травматического факта.
Мы упоминали семейные тайны, то, что иногда называют «семейными шкафами»: запутанные истории, травмы, которые передаются через родителей, истории жертв и насилия. Идея о том, что травма может быть связана с жизнью народа, очень живая и очень значимая. Но стремление изменить такую историю — масштабный процесс, который не может быть решён быстро. Это требует времени; работа, связанная с изменениями, часто разворачивается в длительной перспективе.
Я хочу обратить ваше внимание на понятие контакта. Многие из вас начинают проекты, и в них контакт становится особой исследовательской энергией. Важно рассматривать его с точки зрения называния, права, феноменологии, того, как результат будет проявляться в жизни и развитии.
История любви, как и история любых отношений, — это история контакта. Контакт существует сейчас, а отношения существуют длительное время. Из отдельных эпизодов контакта складываются отношения, из повторяющихся способов взаимодействия формируется привычный характер отношений.
Для понимания контакта особенно важен пример отношений с ребёнком. Контакт возникает там, где есть я и не-я, где есть различие. Не-я может быть другим человеком, чем-то близким или далёким. Контакт всегда предполагает различение. Поэтому для развития контакта имеет значение развитие чувственности, то есть чувствительности к различиям.
В идеальном, хотя и недостижимом полностью случае первые близкие люди осознанно или неосознанно схватывают и поддерживают активность ребёнка, его возможность быть в контакте, даже если он ещё не может ничего сказать. Хороший родитель узнаёт мир контактов ребёнка: его любовь различает, совмещает и поддерживает. Родитель отражает ребёнка и продолжает быть с ним в этом контакте.
Например, взрослый держит младенца, и в какой-то момент ребёнку становится тесно: рука прижимает его слишком плотно, ему не хватает пространства. Он ещё не знает языка, чтобы сообщить об этом, но телом показывает своё состояние: шевелится, отталкивается ногами, напрягается или отворачивается. Отзывчивый родитель способен это почувствовать и понять, что ребёнку нужно больше пространства. Он меняет положение, ослабляет удерживание, увеличивает дистанцию.
Тогда ребёнок получает опыт соответствия: опыт того, что его понимают и что он может быть услышан. Этот опыт переносится дальше, в другие отношения. Ребёнок постепенно может расслаблять другие части тела, вступать в более полный контакт. Чем больше ребёнок и родитель находят такое движение, которое поддерживает их контакт, тем больше развивается способность к контакту с людьми.
Начинается всё с очень простых движений. Когда родители продолжают движения ребёнка, поддерживают их, принимают ребёнка как партнёра по взаимодействию, разворачивается индивидуальный диалог. Он существует с самого начала, ещё до речи, и по мере развития речи становится более явным. Можно увидеть, как то, что я говорю, отражается в глазах другого: как он хочет ответить, как ощущает себя, как слышит, как стремится что-то подсказать. Это очень простой, но всегда происходящий индивидуальный диалог.
Мы можем говорить об основных движениях контакта, которые называют фундаментальными. Выделяют шесть основных фундаментальных движений. Первое из них — быть с другим, или присутствовать. Это присутствие, в котором нет специальной активности, цели или намерения: просто быть рядом.
Второе движение — быть в более плотном контакте, сжиматься. Быть рядом можно по-разному. Я могу находиться с вами в контакте, но качество этого присутствия будет различным. В одном случае я размещаюсь рядом, чувствую себя здесь, но не влеку всё на себя. В другом случае я настолько сильно размещаюсь в контакте, что начинаю его проталкивать, осуществляю движение сжатия. Сжимать можно очень по-разному.
Быть с другим означает соприкасаться, но качество этого соприкосновения зависит от того, как мы обозначаем друг для друга свою структуру. Бывает, что рядом стоит человек, которому словно недостаточно самого факта совместного присутствия: он как будто толкает контакт, требует большей плотности, большей длительности. Такое толкание может стать чрезмерным. Здесь важен баланс между присутствием и активным сближением. Оба эти движения совершаются двумя телами.
Следующее движение — стремление к объекту и схватывание объекта. Я стремлюсь к объекту, двигаюсь к нему, тянусь и беру его. Это не обязательно буквальное физическое действие. Я не обязательно хватаю другого человека за руку или за шею, чтобы притянуть к себе. Движение может осуществляться в символическом плане: я тянусь к вам глазами, голосом, вниманием; могу схватить мысль или идею другого человека и удержать её.
Фундаментальные движения — не только буквальные моторные действия. Они могут выражаться положением тела, взглядом, голосом, направлением внимания. На фотографии маленького ребёнка с отцом видно, как все эти движения существуют одновременно. Голова ребёнка поддержана, тело максимально удерживается, стопы опираются на грудь взрослого. Ребёнок получает хорошую опору, размещается, распластывается и в то же время чувствует присутствие отца — через качество плотного контакта.
Сначала отец положил ребёнка на колени, и его ножки болтались в воздухе. Девочке было сорок дней, её взгляд был расфокусирован: она смотрела то туда, то сюда. Когда отец поставил её ножки к себе и дал ей максимальную опору, её взгляд словно сфокусировался, и у неё появилась возможность тянуться к нему. Все движения существуют одновременно: одно поддерживает другое, а качество одного движения влияет на качество другого.
Двигаться к другому мы можем тогда, когда чувствуем безопасность, опору и собственную отдельность в этой ситуации, когда я могу различать себя и другое. На работах Леонардо da Vinci особенно хорошо видно движение ребёнка к объекту. Младенец тянется не только руками: его глаза устремлены к объекту, нос движется в ту же сторону, рот обращён туда же, руки и ноги направлены туда. Если предыдущее движение осуществляется всем телом, то стремление к объекту особенно заметно в периферии тела.
В работе с клиентом можно видеть, как он начинает тянуться к вам. Это движение может быть очень невыразительным и почти незаметным, и тогда требуется особенно внимательное отслеживание контакта. Человек чуть больше выдвигает ноги в вашу сторону, немного подаёт к вам глаза и рот, его внимание, речь и даже память начинают двигаться в вашу сторону. Но это движение может прерываться.
На других изображениях можно увидеть множество таких движений и качество того, как люди сидят и размещаются рядом друг с другом. Здесь видна чудесная работа: много движения и великолепное качество близости. Посмотрите, как они сидят, как размещаются, как наслаждаются тем, что находятся вместе. Одновременно видно хорошее качество совместной прижатости друг к другу: зоны соприкосновения фиксированы. Это интересное место контактной границы. Оно сейчас стимулировано, поэтому ощущается; ребёнок хорошо различает правую и левую стороны. Такой контакт позволяет ему прямо сейчас хорошо дифференцироваться.
Иногда в новой ситуации человеку очень трудно сориентироваться. Дезориентация происходит через опыт: я иду к антропологу и думаю, что его офис номер пять, хотя он номер семь. На этой неделе я уже приходила в офис номер семь, но сегодня почему-то направляюсь к номеру пять. Связь ещё не закрепилась: где именно это было в пространстве — выше или ниже, справа или слева? Когда человеку приходится специально потеряться и сказать: «Я потерялся, я не знаю», раскрывается какой-то опыт. Мы видим качество контакта, которое проявляется прямо сейчас; возможно, проявляется и некоторый дефицит.
Здесь можно увидеть, что ребёнок уже удерживает маленький образ: глаза схватили маленькое лицо. Мы не видим отхода от объекта, но видим момент движения к нему и удержания — это зацепление в глазах.
Само название хорошо показывает направление движения: оно идёт туда, где вкусно, где хорошо. Чтобы возникло движение к объекту, объект должен привлекать. Это не значит, что он должен отвлекать и зазывать: «Ля-ля-ля, давай, иди ко мне». Тот, кто тянется, выбирает объект по его характеристикам: не любой объект, а тот, который может ему что-то дать. В этот момент сенсорика очень активна, тонко настроена.
Движение младенца — это движение на запах. Во взрослом состоянии мы так почти не делаем, хотя у кого-то это сохраняется. Иногда в отдельных, очень свободных и, возможно, интимных отношениях мы можем позволить себе такую свободу. Но в обычной социальной жизни свободное выражение влечения и желания часто блокируется. Мы уже не можем показать, что нам так нравится запах человека, не можем просто потянуться к нему. Существует множество специальных запретов, которые прерывают движение контакта. Это отдельная большая тема.
У младенца можно видеть очень свободное движение, хотя все движения развиваются в контакте. Это означает, что родитель передаёт ребёнку своё отношение к этому движению. Я наблюдала историю: маленькая девочка шести месяцев вставала на четвереньки, на руки и колени, и начинала раскачиваться. Это важное движение, подготовка к ползанию: она тренирует мышцы, необходимые для вертикальности, и мышцы спины. Но бабушка, увидев это, сказала: «А-а-а, наша проститутка!» Так на движение младенца мгновенно накладывается социальный смысл: иначе она будет «проституткой».
Как только движения начинают развиваться, они сразу попадают в зону социальных запретов. Младенца «нельзя брать на руки», «нельзя долго держать у груди»; ребёнок начинает ощупывать себя — и тут же возникает тревога: «Боже мой, он трогает себя между ног». Ему приписывается какой-то смысл. С другой стороны, есть практика держать детей до трёх лет в памперсах: ребёнок ощупывает себя, но наталкивается на памперс, как будто ничего не находит. А потом уже в терапии приходится заново что-то нащупывать.
Ещё раз вернусь к сенсорному аспекту. Если вы читаете Перлза, особенно первые главы «Гештальт-терапии», там многократно говорится, что контакт является сенсомоторным. Это сенсорное и моторное одновременно. В процессе контакта я воспринимаю среду, перерабатываю её и действую по отношению к ней. Я воспринимаю и действую — это две стороны контакта. Контакт всегда моторный.
Нас будут интересовать ситуации, в которых движение, начатое другим, прерывается. Дальнейшая история движения ребёнка может прерваться в социальной среде, в отношениях с родителями, в терапевтической ситуации. Клиент может прерываться в движении, и терапевт тоже может участвовать в этом прерывании. Например, клиент бросает взгляд в сторону терапевта, пытается схватить его глазами, может быть, хочет немного приблизиться. Но терапевту это почему-то оказывается опасно: он каменеет, перестаёт дышать, меняет свой импульс. Клиент видит знакомое напряжение: «Я смотрю — вот он напрягается». За этим может стоять аналогичный опыт, в котором клиент уже когда-то тянулся к кому-то.
Очень интересен эксперимент с неподвижным лицом, о котором на лекции упоминал Владимир Ильич. Этот эксперимент начали изучать тридцать четыре года назад, когда ещё не считалось, что младенцы способны к социальному взаимодействию. Мать садится играть с ребёнком примерно годовалого возраста, приветствует его, а ребёнок отвечает ей. Ребёнок показывает на разные предметы, мать включается в игру. Они координируют эмоции и намерения, то есть то, что хотят делать в мире. Это привычный для ребёнка процесс.
Затем мать перестаёт отвечать ребёнку. Он очень быстро это замечает и использует все свои возможности, чтобы вернуть её: улыбается, показывает пальцем, потому что привык, что мать смотрит туда, куда он показывает, поднимает обе руки, словно спрашивая: «Что происходит?» Он издаёт резкий звук, как будто говорит: «Ну же, почему мы больше не делаем этого?» Даже за две минуты отсутствия нормальной реакции ребёнок переживает отрицательные эмоции, отворачивается, испытывает стресс и может даже потерять контроль над позой.
В этом эксперименте есть хорошее, плохое и ужасное. Хорошее — это обычное взаимодействие, которое происходит между родителями и детьми. Плохое — когда случается что-то неблагоприятное, но младенец может это преодолеть: после прекращения неподвижного лица мать и ребёнок снова начинают играть. Ужасное — когда ребёнку не дают возможности вернуться к хорошему, когда нет восстановления контакта и он остаётся в этой тяжёлой ситуации.
Это очень похоже на то, что происходит в истории прерванного движения. Вывод Эдварда Троника состоит в том, что ужасно не само прерывание контакта, а отсутствие возможности восстановить в нём движение. Среда не даёт человеку возможности его восстановить. Но именно это и делает терапевт: мы останавливаемся у места, где движение было остановлено, и пытаемся восстановить то движение, которое ещё возможно продолжить.
Возможностей исказить движение очень много: вперёд и назад, вправо и влево, вверх и вниз. Это лишь часть того, как может искажаться целостная активность. Например, человек опирается на землю, на которую страшно опираться. Он приходит в контакт, чтобы быть с вами, но одновременно опирается на что-то и не готов встретиться с тем, что происходит прямо перед ним. Или он уже весь впереди, а ноги ещё даже не успели прийти сюда: словно он очень сильно торопится к чему-то.
Говоря о движении, можно увидеть увеличение и уменьшение напряжения в теле. Напряжение может возрастать в разных направлениях. Например, справа и слева: я сужаюсь. Что это за контакт? Как я вижу других людей? Это похоже на узкий взгляд. Попробуйте сузиться и почувствовать, как меняется восприятие комнаты, как вы смотрите друг на друга, как обращаетесь к другому человеку из этого узкого взгляда. Посмотрите, что происходит в движении контакта.
Напряжение может проявляться и по вертикали. Я могу быть довольно вертикальным, а могу сокращаться, сжиматься в этом направлении. Можно представить, каково человеку существовать в таком состоянии: меняется дыхание. Но есть и другое направление: я могу отклоняться от контакта, уходить назад. Каждый раз это новое явление. Я по-разному вхожу с вами в контакт, и при каждом новом движении по-разному переживаю другого, себя и окружающий мир.
Посмотрите на фотографии людей. Вот красивая женщина — просто отметьте первое впечатление. Как известно, эстетические критерии в основании контакта наиболее надёжны и полны. Когда вы смотрите на девушку, вы видите её тело целиком или взгляд останавливается лишь на какой-то части? Почему? Возможно, потому что её переживание сейчас тоже сосредоточено там, где находятся глаза, губы. Она может меньше чувствовать другие части тела, и тогда целое словно распадается: мы видим только фрагменты.
Так проявляется контакт: мы видим очень сильный толчок, и человек как будто убегает. Посмотрите, как изогнуты брови, как немного сжаты глаза. Она справляется с чем-то, пытается отклониться назад, а рот словно стремится выйти из этой ситуации. В руках тоже можно увидеть это движение.
На другой фотографии виден ребёнок. Посмотрите, где находятся его плечи, как голова прижата к груди матери. Он пытается отклониться назад, его глаза широко раскрыты; одна часть тела немного идёт вперёд, другая отходит назад. Мать, напротив, сжимается. С одной стороны, кажется, что она спокойна, улыбается ребёнку. Но в её улыбке и губах много напряжения. Чтобы почувствовать, что происходит с ребёнком, попробуйте сами сесть подобным образом — телом это становится очень ощутимо.
Почти в каждой семье существует семейный миф. На фотографии можно увидеть многое из того, чего мы обычно не знаем. Один человек более вертикален, особенно это проявляется в лице: оно словно вытянуто вверх, как будто семья им гордится. Другие выглядят немного как куклы, как куклы в театре: здесь мало движения, мало жизни. И это важно для всех.
На следующей фотографии тоже проявляется семейный миф. Посмотрите на вертикальность отца: он словно сжат, как бутон. Особенно интересно лицо матери — оно мягкое. Девочка тоже похожа на бутон. Это очень интересное сочетание.
Если характеризовать движение, оно может быть изящным или плавным, высокой или низкой интенсивности, внезапным или возникающим впервые. Оно может меняться. Если ваше тело всё время движется, а вы при этом находитесь в статичном положении, тело всё равно продолжает двигаться.
